Игры судьбы

𝕸𝖓𝖔𝖌𝖎𝖊 𝖑𝖞𝖚𝖉𝖎 𝖇𝖔𝖞𝖆𝖙𝖘𝖞𝖆 𝖘𝖒𝖊𝖗𝖙𝖎 𝖎 𝖙𝖊𝖒𝖓𝖔𝖙𝖎 𝖕𝖔 𝖔𝖉𝖓𝖔𝖎 𝖕𝖗𝖎𝖈𝖍𝖎𝖓𝖊 — 𝖔𝖓𝖎 𝖘𝖙𝖗𝖆𝖘𝖍𝖆𝖙𝖘𝖞𝖆 𝖓𝖊𝖎𝖟𝖛𝖊𝖘𝖙𝖓𝖔𝖘𝖙𝖎.

Многие люди боятся смерти и темноты по одной причине — они страшатся неизвестности.

ДОБРОЕ УТРО, УЭНСДЕЙ ВАША СУДЬБА

       ЭНИД СИНКЛЕР

ВАШЕ РЕШЕНИЕ

СДЕЛАТЬ НЕОБРАТИМОЕ ☑

ОСТАТЬСЯ И ПРОПУСТИТЬ ЗАНЯТИЯ ☐

       Конечно с утра ей хотелось бы достать своего младшего брата с кровати и устроить ему удушающие водные процедуры, но так как она находилась в школе «Nevermore», то и вариантов особо не было, как бы разбавить своё утро какими-нибудь событиями. Ну а это приложение ей здорово помогало разбавить скучное утреннее времяпровождение. Она не могла сказать точно к чему приведут все эти выборы за Энид, но точно знала, что это всё придаст волчице уверенности в себе и своих действиях и, может, тогда она наконец сделает этот первый шаг, которого не делает юная Аддамс только из-за того, что ей интересен итог преподнесённый твёрдой уверенностью своей судьбы.        Отталкивать голубоглазую не было смысла, но и не хотелось, потому что сама-то девушка к ней неровно дышит, хоть и мастерски скрывает это. Так бы уже давно был сделан первый шаг, сразу же после окончания незапланированных каникул после всего пережитого, но ей до смерти интересно как будет метаться бедная Синклер, которая, ворвалась в комнату также ожидаемо, как и то, что приблизиться и начнёт хоть как-то действовать. Контраст между холодными пальцами и горячей мертвенно бледной кожи пожинал свои плоды, потому что кареглазая начала потихоньку сдавать позиции, не придерживаясь своего плана. Под выбором «Сделать необратимое» она думала, что скрывается что-то по поводу горгоны, но уж явно не то, что та ворвётся в их же комнату, встанет почти как статуя сзади и просто начнёт пожирать глазами. Но в этом есть свой шарм, ведь её новоиспечённая волчица не кидается на рожон и не делает поспешных выводов, пытаясь хоть как-то собрать мысли воедино, дабы подойти правильно к темноволосой.        — Тц, — грозно зарычав от негодования и от собственного бессилия, светловолосая сжала челюсти, играя желваками. — Почему ты всегда терзаешь меня? Ты та ещё мразь, Уэнсдей, но какого дьявола ты такая вот.        — Какая? — горделиво приподняв голову, девушка потянулась одной рукой к чужому лицу, дотрагиваясь ладонью до горячей щеки, расплылась наконец в искренней улыбке, которую даже Энид ни разу за всё время не видела.        — Твою мать, — ошарашенно смотря на широкую искреннюю улыбку одного из изгоев, оборотень с трудом проглотила слюну, закусывая нижнюю губу не отрывая глаз и пытаясь запомнить каждый мускул на лице оппонентки, дабы не дай бог ничего никогда не забыть.        — Долго ещё будешь тянуть мертвеца за сонную артерию? — изогнув вопросительно бровь, её улыбка сменилась на хитрую ухмылку, которая придавала ей такую притягательность, что тогда-то Синклер не выдержала более, подхватывая подругу и держа теперь её под ягодицы, прижала лопатками к ледяной стене.        — А ты прям всё ждала когда же я уже что-то да сделаю, верно? — практически мурча в чужие пухлые губы, прошептала соседка, бегая глазами по всему лицу, чтобы уследить за каждой эмоцией, которая проскочит хоть раз за это время.        — Знаешь, даже мой брат более сообразительней в данной ситуации будет, чем ты, — фыркнув и обхватив шею руками, юная особа забралась пятернёй в светлые волосы, почти что невесомо касаясь кожи головы. Она прекрасно знала что эти проводимые махинации нравятся волчице, потому что не раз ей приходилось заменять Вещь, которому якобы нужно отлучиться по срочным делам, оставляя их наедине.        Прочитав по голубым глазам немое «Заткнись уже, Аддамс», кареглазая притянула за затылок ближе к себе, оставляя мизерное расстояние меж губами, невесомо касаясь чужих, дразняще коснулась нижней губой верхней Энид, от чего у блондинки закатились глаза, а пальцы на ягодицах Уэнсдей сжались, причиняя не то чтобы дискомфорт, но уж точно явное удовольствие. Пёстрой девчонке не стоило волноваться о том, что она может сделать как-то физически больно, потому что та была той ещё мазохисткой.        Пересилив свою нерешимость, голубоглазая наконец сделала лёгкий выпад вперёд, вовлекая в поцелуй такую недоступную для всех остальных Уэнсдей Аддамс, которая в свою очередь будто бы готовилась к этому, активно и требовательно углубляя поцелуй, проводя языком сначала по верхней, а затем по нижней губам якобы прося разрешения проникнуть внутрь, а затем уже кончиком касалась нёба, сплетаясь после с чужим горячим языком будто бы в танце. Каждая пыталась выбить себе доминантное первое место в данном поединке. И если бы Синклер почаще делала свои необдуманные действия в сторону уже бывшей подруги, чтобы узнать все её слабые места, то очевидно, что была бы победителем, но даже в этом ворон обскакал её и теперь уже она управляет всем тем, что сейчас происходит.        Спрыгивая ловко с рук, девушка толкнула опешившую соседку на кровать и когда та даже не успела коснуться лопатками покрывала, уселась между бёдер, прокрадываясь ловкими пальцами с чёрным маникюром под свитер. До ушей донёсся тихий спёртый вздох от касания чужих пальцев к плоскому животу. Сама младшая Аддамс не знала где такому научилась и что вообще надо бы делать дальше, но она положилась на свою интуицию, которая практически никогда её не подводила. Забравшись одной рукой под свитер, а пальцами другой цепляясь за край ненужной в такой момент одежды — потянула вверх, норовя поскорее избавиться от неё, но тут же отвлеклась на шум сбоку.        — Вещь, — её голос было не узнать, даже у бедной Энид начали трястись руки от такого пропитанного возбуждением хриплого голоса той, которую она когда-то считала без эмоциональным холодильником. — Хочешь до конца года просидеть в комоде и медленно там иссыхать?        Руке больше ничего не надо было говорить, он быстро спрыгнул с письменного стола и, перебирая, окостеневшими пальцами юркнул в приоткрытое окно, скрываясь где-то за углом. Обратив вновь всё своё внимание на тяжело дышащую под ней девушку, та уже лежала без свитера, в ожидании смотря в карие глаза, напоминающие ей терпкий кофе, который обычно отец пьёт по утрам.        В мгновение нависнув над блондинкой, темноволосая со всей серьёзностью с остатками контроля смотрела ей в глаза, но не выдержав и двух минут, прильнула к губам, оставляя на них мимолётный поцелуй, опускаясь теперь уже дорожкой поцелуев к нежной девичьей шее, проводя по сонной артерии языком иногда покусывая за чувствительные места, даже не стараясь загладить вину за причинявшуюся боль, после которой останутся небольшие гематомы. Быстрыми и ловкими движениями пальцев расстегнула бюстгальтер, откидывая его куда-то в сторону печатной машинки. Выпрямившись, Уэнсдей внимательно осматривала обнажённое под ней тело, хищно, будто пиранья, облизывая пересохшие от не понятно откуда взявшегося волнения губы. Лишь взгляда хватило, чтобы девица под ней не ёрзала, а смирно лежала в ожидании того, что кареглазая наконец продолжит все свои издевательства. Её и просить не стоит об этом, хватает лишь умоляющего взгляда голубых глаз, как она вновь нависая сверху, обхватила одними лишь губами горошину одной из грудей, проводя влажным языком по ореолу, наконец, улавливая такой долгожданный рваный стон, означающий то, что делает она всё абсолютно правильно. Пару раз легонько прикусив небольшого размера клыками сосок, ворон влажной дорожкой от языка перешла ко второй из грудей, проделывая те же махинации и с ним.        — Уэнсдей, — от тихих постанываний, учащённому дыханию и умоляющему перейти к дальнейшему взгляду её будто бы разрядом тока ударили, непроизвольные и нежеланные мурашки волной пробежались по всему телу.        Схватившись руками за талию, она пальцами сжала её, притягивая ближе к коленям, затем проводя пальцами по чувствительным местам на рёбрах, наблюдая за мгновенно меняющимися эмоциями на лице бывшей подруги. Коснувшись лёгким поцелуем места под пупком, Аддам пальцами зацепилась за резинку пижамных штанов, стягивая их вместе с нижним бельём и аккуратно, дабы не свалиться через них же — переступила, отбросив ненужную часть гардероба за кровать.        Всё также лёгкими и почти невесомыми поцелуями спускаясь от пупка к лобку, а оттуда уже и к половым губам. Юная особа шумно втянула в лёгкие воздух, теряя себя старую окончательно. Разведя большим и указательным пальцами большие и малые половые губы, она коснулась подушечкой указательного пальца клитора, начав аккурат его массировать из-за чего сверху послышались более громкие стоны, которые через секунду были заглушены ладонями. Светлые волосы рассыпались по темному покрывалу, а тело не отдавало никакого отчёта за свои действия, потому что бёдра сами начали двигаться навстречу ласкающим клитор пальцам.        Соскакивая подушечками с клитора и проводя ими ниже, собирая всю естественную смазку, она наконец добралась до входа в лоно, разводя коленями внутреннюю сторону бёдер пошире, дабы было удобнее.        — Постарайся быть менее громкой, чем ты обычно бываешь, — беззлобно, но ехидно усмехаясь, Уэнсдей для начала одним пальцем проникла внутрь, рвано выдыхая и опуская голову с прикрытыми от наполняющего её удовольствия от происходящего, глазами. Никогда не могла бы и подумать, что будет так горячо и узко.        Сверху на обнажённые плечи опустилась рука, слегка сжимая мышцы, не намереваясь выпускать когти и делать больно. Добавив второй палец, послышался полноценный стон, который ласкал слух также, как и крики парней, которые когда-то перешли дорогу девушке. Чужие бёдра сами опустились на всю длину пальцев, а голубоглазая, кажется, начала задыхаться от переизбытка эмоций, кусая себя за тыльную сторону ладони, чтобы быть максимально тихой. Постепенно наращивая темп, темноволосая для удобства опёрлась о покрывало подле чужой талии, изредка хватаясь за девичье тело, дабы лишь притянуть к себе поближе. Энид с трудом сдерживала все вырывающиеся стоны и поскуливания, закатывая глаза от удовольствия то и дело, то сжимая то разжимая пальцы на бледном плече.        Когда уже казалось что быстрее темпа и не может быть, то сама волчица начинала в такт пальцам двигать бёдрами, с каждым разом насаживаясь до самого предела. Стоны стали до безобразия громкими, когда клубок нервов собравшихся внизу живота наконец разорвался и та обмякла под своей мучительницей тяжело дыша, пытаясь выровнять дыхание и сердцебиение.        — Хорошо что уроки уже начались и никто не ходит по коридорам, — поведя плечами и вытаскивая не понятно откуда взявшуюся салфетку, проговорила изгой, вытирая сначала свою партнёршу, а затем уже и свои пальцы.        — Знаешь что, мышь летучая? — беззлобно буркнув, Синклер с трудом приподнялась на одной руке на поверхности кровати притягивая свободной свою девушку за шею с облегчённым вздохом, дабы наконец поцеловать в губы, но перед этим всё-таки закончила: — Слава богу, что выборы действий после этого закончились.        — При этом я всё ещё считаю эту чертовщину с родственными душами — хернёй, — поддавшись всем девичьим махинациям, она растянула губы в полуулыбке, смотря прямо в глаза, продолжила: — хотя, знаешь, к дьяволу это всё, потому что теперь никто не посмеет и взглянуть на тебя как-то по-другому, ибо ты моя, Энид.        Подминая юного оборотня под себя и укладывая руки на обнажённую талию, Аддамс прильнула к желанным губам, теперь-то уже позволяя всем эмоциям, которые считала когда-то слабостью — вырваться из плена самых мрачных уголков её души.