Перчатки

      Фокса чертовски сильно раздражают черные перчатки на чужих изящных руках. Он не понимал почему Загадочник стал носить их буквально… Постоянно. Конечно, в этом была доля эстетики (да и с точки зрения практики всё это имело смысл), однако Люциусу хотелось видеть эти руки. Хотелось видеть длинные пальцы с аккуратными и неизменно ухоженными ногтями, наблюдать за каждым движением кистей…       Руки Нигмы его действительно завораживали, пробуждая какое-то постыдное желание коснуться их, изучать их губами. Расцеловать ладонь, каждый палец, каждый суставчик, костяшку, прихватить губами изредка проступающие от напряжения вены и целовать, целовать, до умопомрачения. Работник полиции даже несколько смущенно отводит взгляд и медленно выдыхает, прикрыв глаза. Этих мыслей он действительно стыдился, в чем-то даже боялся.       — Фокси… Посмотри на меня.       Голос хрипловатый, обманчиво-мягкий, ему хочется подчиниться, но Люциус сидит неподвижно. Нет, его ничего не сковывает (разве что лишь только его собственные «порочные» мысли), но он не двигается.       — Посмотри. На меня.       Почти приказ, пальцы хватают мужчину за подборок и поднимают его голову, заставляя смотреть Нигме в лицо. Кадык чуть дергается вверх и плавно под кожей скатывается вниз при глотании, Фокс со всем трепетом и вниманием смотрит в глаза-пропасти.       — Сними эти перчатки, Эдвард.       Холодно, будто этот холод способен остудить его разум, а лёгкое раздражение скроет то, что ему нравится их эти «игры».       — Сними сам.       Насмешка ощутима почти физически, мужчина бы не хотел так легко поддаваться, но все же тянется к рукам…       — Нет-нет, без рук, Фокси.       Загадочник улыбается широко и нагло, будто полностью уверенный в том, что Фокс так никогда не сделает и смирится. Однако в следующую же секунду Люциус зубами берётся за кожу перчаток на среднем пальце, начиная тянуть, не без удовольствия смотря в удивлённые глаза.       «Ты же так горд.»       «Ты ломаешь мою гордость.»       Диалог лишь взглядами, пока Фокс будто специально сам заводит руки за спину, держась за спинку стула. Перчатка падает к нему на колени и он жадно смотрит на замеревшую перед ним руку с подрагивающими пальцами.       — Не носи при мне перчаток, — шепчет он тихо и губами касается прохладных кончиков пальцев, прикрывая глаза. Целует легко, неспешно, как представлял себе это, слыша тихий и несколько рваный вздох.       «Я хочу видеть твои руки.»