Дракон и демон

В шуме улиц Камурочо вдруг — отчётливый, звонкий стук каблуков по асфальту. Кирю обернулся — улыбка Маджимы сочилась самодовольством. Он любил подкрадываться, выслеживать Кирю словно хищный зверь в джунглях из стекла и бетона, устраивать ловушки, но не в этот раз. В этот раз он ловил на живца. Маджима знал, что приманка слишком хороша, и Кирю обязательно на неё клюнет. Из-за каблуков он казался ещё выше. Носки туфель — такие же серебристые, как и у его обычной обуви — блестели из-под чёрных кожаных штанин. Если не присматриваться и не прислушиваться, можно и вовсе было не заметить перемены в его образе. Но от Кирю не укрылось главное. В той части туфель, что оставляла ноги открытыми, мягко переливался в свете уличных фонарей чёрный капрон. — А, значит, ты понял, — хихикнул Маджима, когда Кирю поднял на него многозначительный взгляд. — Главный приз достаётся лишь победителю, Кирю-чан! — и тут же без предупреждения атаковал, резко развернувшись для удара ногой. Кирю успел уклониться, взмахнул рукой в воздухе — почти перехватил его за щиколотку, но не успел. Только Маджима, надевая каблуки, мог оставаться пугающе-опасным в драке. Но глупо было ожидать, что у него были хоть какие-то шансы.

***

Маджиме шли чулки. Наверно, половина очарования образа Гороми была в её бесстыдных чулках в крупную сетку. Всё время, пока они беседовали в кабаре-клубе, Кирю незаметно любовался ими, порой отводя взгляд и задаваясь запоздалым вопросом, какого чёрта вообще творится в его голове. А затем снова обнаруживал себя разглядывающим, как сетка обхватывает чужие мускулистые ноги, подчёркивая все их достоинства, оставляя непокрытой лишь маленькую полоску у подола платья. Платье, конечно, тоже было что надо… но по какой-то необъяснимой причине чулки имели куда больший эффект. Сегодня свой главный «приз» Кирю «распаковал» через час после битвы, которую Маджима опять проиграл. Ссадина на скуле от остро прошедшегося по ней каблука-шпильки почти не напоминала о себе, голова чуть кружилась от стакана саке, который каждый из них принял на грудь после окончания поединка. Голова Кирю кружилась от гладкой чёрной поверхности чулок, обтекающих длинные, поджарые ноги Маджимы; они скрадывали все неровности и возводили эти ноги в ранг эротического искусства. Чувствуя покалывание на кончиках пальцев — жажду прикосновений — Кирю медленно провёл вверх по голени, под коленом, по бедру, к самому краю, увенчанному изящными кружевами. Ирэдзуми Маджимы заканчивалось как раз там, где начинались чулки — и это сводило Кирю с ума, заставляло лёгкими, трепетными поцелуями приникать к чужим бёдрам, разглаживая ткань и большими пальцами проводя под кружевами. Сверху послышалась снисходительная усмешка: — Мягкий, мягкий Кирю-чан, — одной ступнёй Маджима опёрся о его плечо, наклоняясь и нависая над ним. Когда Кирю поднял к нему лицо, пьяное от любви, снова хмыкнул: — Совсем не выглядишь победителем, валяясь у моих ног. Кирю усилил хватку на его бёдрах. Позволил себе ещё раз пройтись губами по краю кружев, едва касаясь чужой кожи и видя, что, несмотря на насмешки, эта мягкость заводит не его одного. — Есть разные способы победить, — ответил он низким, бархатистым тоном, от которого Маджима коротко простонал, откидываясь назад и складывая уже обе ноги ему на плечи. Есть разные способы победить — и Кирю выбирает тот, где в выигрыше остаются оба.