Однажды в...

      Авдей продолжает упорно смотреть на меня, а я, словно язык проглотила, не знаю, что ему ответить. В чём я его должна поддерживать? Меня бы кто поддержал… Боже…       Очевидно заметив моё замешательство, инициативу в свои руки берёт Лукьян:       — Ты лучше скажи, кто тебя надоумил дерево пилить?       — То есть считаешь, что сам я додуматься не мог? — в обиде скрещивает руки на груди Авдей, вздёргивая нос.       — Считаю, что один бы не управился. Давай колись.       Авдей закатывает глаза, нехотя отвечая:       — Савелий, брат твой троюродный, в деревню соседнюю вчера приехал. Ну, вот мы и…       — Кто бы сомневался! — внезапно так громко и звонко возмущается Лукьян, что я вздрагиваю. — Бестолковый юнец — позор моей семьи! Ладно он, ну а ты-то куда?       — Вообще-то, Савка за правое дело борется, пытается протест таким образом высказать. У нас общество должно быть свободным, а пока эта свобода нам даже и не снится. То тут ущемляют, то там. Маньке за феминистические идеи вечно достаётся, Матвей вон до сих пор не может штраф выплатить за рыбалку, а Денис? Постоянно ловит на себе косые взгляды за неправильный, по чужому мнению, цвет кожи!       Я так и остаюсь стоять с круглыми глазами, выслушивая крик души Авдея, а вот Лукьяна таким не пробрать.       — Это всё, конечно, хорошо, но причём тут спиливание ёлки и не тот цвет кожи Дениса?       — Ай! Бесполезно с тобой говорить! — Авдей машет на Лукьяна рукой и, развернувшись, уходит по тропе в сторону деревни.       — Лукьян? — не выдерживая, спрашиваю я, смотря вслед уходящему Авдею. — Что происходит?       — Проблемы на мою голову под Новый Год, вот что. Не забивай мысли, нам ещё ель покупать, только время потеряли с этим дураком.       Вскинув брови, я спешу за Лукьяном, который, кажется, совсем не горит желанием обсуждать произошедшее. Порталы, ёлки, троюродные братья… А ещё Россия, сугробы и колючий мороз.       Как же мне быть? Как принять всё так, чтобы окончательно не сойти с ума?