Однажды в...

      С горем пополам мне удаётся выбрать ёлку, а Савелий и Лукьян помогают дотащить её до дома. Как только мы заходим на участок, к забору подбегает запыхавшийся Авдей.       — Не поверите, что случилось с нашей Манькой!       — Ты о чём? — поднимает удивлённый взгляд на Адвея Лукьян.       — Идём! — Махнув рукой, он убегает дальше по укатанной дороге, и мы, переглянувшись, спешим следом.       Зайдя на соседний участок, мы застаём в крытой беседке всхлипывающую девушку. Она сидит за столом, спрятав лицо в ладонях, чёрные длинные волосы локонами спадают вниз.       — Маш?.. — неуверенно зовёт Лукьян, и та поднимает на нас заплаканные серые глаза. — Что случилось? — он присаживается рядом, со всем вниманием смотря на неё, а я остаюсь стоять рядом.       — Я… Я… Мне конец… — с трудом подбирая слова, произносит она, запинаясь. И, видя наши недоумённые взгляды, продолжает: — Утром взломали мою страницу «Вконтакте», а там… — Её глаза вновь наливаются слезами, и Маша срывается на рыдания.       — Милая… — Лукьян кладёт свою руку на её ладонь и ободрительно сжимает.       — Вам не приходило? — Она смотрит попеременно то на меня, то на Лукьяна.       — Мы с утра не заходили в интернет, за ёлкой ходили. Маш, что произошло?       — Мои фотографии и переписки… Не простые, а с… — Она закусывает губу, вся сжимаясь, выдавливая из себя слова. — С девушками. Это увидела вся деревня! Меня и так недолюбливают за мои взгляды, а теперь ещё и это… Боже! Надо собирать вещи и уезжать. Туда, где никто меня не знает!       Лукьян внезапно обнимает её, прижимая к груди. Маша рыдает, намертво цепляясь за его пуховик.       — Мне не будет жизни здесь! Ты знаешь, как у нас относятся к таким, как я… Поэтому не хотела рассказывать!       Внутри меня вспыхивает ярость — никто не смеет осуждать людей за их ориентацию — и я цежу сквозь зубы:       — Ну уж нет! Они не выживут тебя из собственного дома. Пусть только попробуют ещё хоть слово вякнуть, я сама отрежу их поганые языки.