Эффект глинтвейна

      Джисон игнорирует уже второй за минуту звонок от Хенджина, вибрация под подушкой раздражает, но глаза разлепить кажется совсем непосильной задачей после пятнадцатичасового сна, что прерывался лишь на то, чтобы принять душ (нужно пользоваться тем, что половина студентов всё ещё сдают экзамены) и лёгкого перекуса.              Наконец телефон перестает вибрировать и Хан, закутанный в одеяло по самые уши, расслабляется, вновь засыпая.              Едва у него получается вновь уснуть, как слышится стук в дверь, причём такой настойчивый, что Джисон пугается даже. Ему нужно время, чтобы прийти в себя и открыть дверь гостю.              — Ты почему на звонки не отвечаешь? — недовольно восклицает Минхо, его щеки раскраснелись, а дыхание сбитое, будто он бежал.– Ты что, спал? — он меняется в лице и осматривает Хана, одетого в оверсайз футболку и короткие шорты.              — Что случилось? — хмурит брови Джисон.              — Чан отвезёт нас на рождественскую ярмарку, у тебя есть максимум пять минут, — старший протискивается в комнату общежития и садится на пуфик у двери.              — Минхо, ты издеваешься? Я за пять минут даже штаны не найду в шкафу! — по случайности громко хлопает дверью Джисон, так что Ли подскакивает даже. Тем не менее, парень подходит к шкафу и вываливает оттуда на кровать стопку одежды. Он громко возмущается тем, что не имеет понятия, как одеться, потому что слова Минхо — не показатель, он мерзнет в любую погоду, а сам Джисон на улице был неделю назад.              Парень надевает свою любимую, парную с Хенджином толстовку с изображением Пухли, теплые спортивные штаны и кроссовки на меху, после чего запихивает всё обратно в шкаф, что тот не закрывается нормально. Минхо смеётся с него, но помогает застегнуть пуховик, на котором постоянно заедает змейка, и настаивает на том, чтобы завязать мягкий шарф.              — Ты мне не звонил, — они спускаются по лестнице и Джисон решает проверить телефон.              — Мой сдох ещё пару часов назад, тебе звонил Хенджин. Ты его игнорируешь?              — Поэтому я и не взял, он звонит мне только по одному поводу: «Я иду к Феликсу и мне скучно, поговори со мной». Конечно, я его игнорирую, зная, что это ничего серьезного.              Они выбегают из здания только через пятнадцать минут, вместо обещанных пяти, правда это никого особо не волнует. Их друзья занимают себя игрой в снежки перед главным входом в здание. На часах шесть вечера, небо уже угольно-черное, всё покрыто непривычно толстым слоем снега, но морозный воздух очень приятно вдыхать, ощущать на теплых после помещения руках колючий холод. Хан любит зиму, даже не смотря на то, что редко выходит из своей комнаты.              — Джи! — отвлекается Феликс и машет другу рукой, на лице счастливая улыбка. Правда, она сходит, как только Чанбин попадает ему снежком прям за шиворот. Сначала он смеётся со старадальческого крика Ликса, но всё равно подбегает, чтобы вытрясти оттуда снег.              — Ты! — Хенджин подходит к вышедшим парням и кидает в грудь Джисона крупный снежок, точно что выстрел в сердце из лука.– Игнорируешь мои звонки, наша дружба держится на волоске, — Хван хватается за сердце и делает такое выражение лица убитое, ем путь только в актерское, что он забыл на кафедре изобразительного искусства?              — Ты готовишь мне ужин почти каждый день, крепче нашей дружбы нет ничего.              — А ещё не задушил тебя за то, что ты не даёшь мне спать по ночам. Полуночник, так ещё и из рук всё валится, как я только терплю тебя полтора года.              — Я уверен, что ты тайно влюблен в меня, просто твоя самооценка слишком низкая для того, чтобы найти в себе смелость признаться мне, — в нём игривости и вредности столько, что ещё минута и Хан будет показывать всем языки. Хенджин и Минхо лишь закатывают глаза в унисон.              — Чан уже фарами мигает, идём в машину, — слышится голос Минхо, что всё это время молча наблюдал за перепалкой этих двух невыносимо токсичных друзей.– Дорогой, сядешь мне на коленки? — спрашивает, когда Хван уже убегает занимать место в авто.              — Конечно, твои бёдра — самое удобное место, где бывала моя задница.              Они в шутку флиртуют друг с другом практически каждый день, но Минхо тяжело сглатывает от такого заявления всё равно. Если только изменить контекст…              Чанбин восседает на переднем сидении, как победитель, даже грудь дугой от гордости, Бан Чан за рулём, как батя неугомонных детей. Джисон устроился на коленях Минхо, Феликс — на хенджиновых.              — Что за внезапная вылазка? — спрашивает Хан.              — Всё началось с того, что Соён предложила погулять на ярмарке по окончанию моих экзаменов, — вздыхает Бан Чан.              — Хён, тебя девушка зовёт на свидания, а не наоборот? — дразнится Хан, а старший продолжает, проигнорировав это, даже бровью не ведёт, сконцентрировавшись на дороге.              — Я разговаривал с ней по телефону, Минхо услышал и начал причитать о том, что из-за экзаменов совсем забыл о приближающихся праздниках. Так как я единственный ваш друг на машине, отказаться от просьбы подвезти Хо и тебя я не мог.              — Вообще-то ты должен мне за то, что я помог тебе сделать проект по журналистике, — голос Минхо, как и всегда, очень громкий, так что Хан даже морщится от фальцета старшего прямо в ухо.              — И поэтому тоже, — улыбка трогает губы Чана. Они с Минхо учатся в одной группе и изучают журналистику уже четвертый год, у них особая братская связь даже не смотря на то, что общаются они намного меньше, чем раньше.              — Я хотел позвонить тебе, — продолжает историю Хо.– Но мой телефон разрядился, так что я попросил Хенджина.              — А его ты как нашел? — спрашивает Джисон в попытке собрать весь пазл.              — Так на улице, у нас экзамены были в одно время, так что мы пересеклись у выхода. Там его ждал Феликс, он-то и спросил зачем ты мне так срочно понадобился, после чего они возмутительным образом напросились к нам.              — Ты ещё повозмущайся, — фыркает Хван и они с Минхо сверлят друг друга взглядами.              — Хорошо, а ты, Чанбин?              — Я возвращался из магазина и заметил, как они играют в снежки, мы немного поболтали, Чан рассказал мне про ваши планы, я пожелал удачи и мы попрощались. Я поднялся к себе, разговорился по дороге в блок с одним парнем, он сказал, что половина нашей группы на ярмарке, так что встречусь со всеми там, — рассказал на одном дыхании Чанбин.              — Это всё случилось, пока ты собирался, — Минхо начинает щипать Хана за бедро, дразня тем, что он хуже девчонки.              — Подожди! — резко восклицает Джисон, что все оборачиваются на него, а Ли перестает атаковать его маленькие ляшечки.– Я забыл кошелек.              — Будто ты когда-то берёшь его, когда мы гуляем, что за невыносимый…              Минхо вздыхает и откидывает голову назад, смотря на Хана через салонное зеркало заднего вида. Он не успел после сна даже нормально причесаться, так что его передние пряди мило закручиваются на концах. Ли запускает ладонь в волосы парня, чтобы поправить пробор, тот даже бровью не ведёт, переговаривается о чем-то с Чанбином, он — его старший на кафедре звукорежиссуры. Только когда Минхо зарывается в волосы на затылке, перебирает их, делая массаж головы, он прикрывает глаза и обмякает весь.              Их идиллию разрушает голос Чана, оповещающий о том, что они уже приехали.              Ребята встречают Соён, они все вместе гуляют некоторое время по площади, делают несколько фотографий и расходятся парочками, а Чанбин — к своим одногрупникам.              Минхо надевает перчатку на одну руку, второй же берет ладонь Джисона в свою, он всегда горячий, как печка, и согревает лучше любых перчаток. Этим вечером не так много людей, как было бы, приедь они сюда в пятницу, так что парни свободно блуждают по украшенным улочкам. Ли всегда делает много фотографий, пока они гуляют. Его галерея состоит наполовину из фотографий Джисона(не суть, что много неудачных, парень их не удаляет), Минхо вместе с Джисоном, либо фото Минхо, сделанные младшим же, остальное приходится на фотографии неба, котиков из интернета и материалов по учебе.              Телефон куплен год назад, но там уже материала на три тысячи.              Он хуже мамы, что также запечатляла каждый шаг своего чада, чтобы потом отослать эти фото родственникам. Только отличие в том, что это личная коллекция, недоступная глазам других.              — Только сделай так, чтобы у меня не были такие большие щёки, — даёт указание Хан и становится в позу. Он выглядит волшебно в этом свете лампочек теплого цвета, гирлянд и зелени елей.       Минхо хихикает, каждый раз поражаясь младшему и его неловкости, когда тот фотографируется. По итогу Ли в восторге от всех фото, хотя тот выбирает всего несколько удачных, потому что немного комплексует из-за своей внешности. Минхо никогда не замечает ни один из этих «недостатков», ему нравятся мягкие щёчки, его улыбка-сердечко и сияющие глаза.              — Теперь я тебя, — подбегает Хан к старшему и забирает его телефон. У того камера лучше. Как хорошо, что зарядили его в машине.              Джисон раздаёт указания о том, как стать Ли, со стороны умничать всегда проще.              — Улыбнись немного, не смотри так, будто ты собираешься убить кого-то.              — Это моё обычное лицо, — заводится Минхо, но в следующую секунду выдыхает и мило улыбается, смотря в камеру.              — Ты просто очарователен, хён, моё сердце сейчас лопнет.              Сердце Минхо — тоже, потому что ему непривычно и смущающе принимать комплименты. Так же, как и говорить, младший только единожды, во время своей максимально нелюбви к себе, услышал от Ли всё, что у него на уме.              — Да ладно, — отмахивается тот и подходит к Джисону, чтобы вновь продолжить прогулку по площади. Хан протягивает ладонь, чтобы взять старшего за руку и засунуть себе в карман, он уверен, что тот мёрзнет. Минхо же на чужую задницу эту кладёт, немного сжимая через ткань мягких спортивных штанов.              — Минхо, — привыкнуть бы, но всё равно неловко, на оживлённой-то улице. Старший невозмутимый совершенно, убирает ладонь и забирается в карман чужой куртки, но заметно же, как на его лице улыбочка ехидная проскальзывает. Ни капли не стыдно.              Они гуляют ещё некоторое время, останавливаются у каждой инсталляции и ларька с рождественскими сувенирами. Оба до поступления жили в маленьких городках, так что подобные вещи, словно в первый раз удивляют и разжигают в груди какой-то детский трепет.              — Хён, я уже есть хочу, — Джисон упирается взглядом в лавку, где продаются аппетитнейшие хот-доги, и сглатывает накопившуюся слюну, он ведь практические ничего не съел за сутки.              Они становятся в две соседние очереди, обе длинные, но в итоге к небольшому столику подходят парни уже с двумя хот-догами и стаканчиками горячего и ароматного яблочного глинтвейна. Ещё одна их общая черта — они не любят алкоголь и выпивают с друзьями редко. Глинтвейн Минхо раньше терпеть не мог, но, когда попробовал однажды яблочный, ему очень понравился этот сладковатый вкус. Алкоголь так сильно не ощущается, но в морозную погоду отлично согревает.              Студентам, которым ни времени, ни сил не хватает на то, чтобы приготовить чего-то вкусного, перебиваются постоянно закусками или рамёном, эта жареная сосиска кажется гастрономическим шедевром (хоть Хенджин часто кормит Хана, но есть один минус — готовить мясо не его сильная сторона). Настроение поднимается ещё выше, они не разговаривают, только восклицают о том, как им вкусно, а потом свои напитки берут, что уже успели остыть немного, так что язык не обожжешь.              Они идут по направлению к автобусной остановке, улица эта совершенно не оживленная, гирлянд и украшений здесь нет, что кажется непривычным после нескольких часов пребывания в максимально освещенном месте. Парни держаться за руки, оба к алкоголю восприимчивые до ужаса, от большого стаканчика чувствуют себя очень расслабленно, идут медленно и о жизни разговаривают. Сначала об учебе, Минхо жалуется, что у Джисона экзамены ещё неделю назад закончились, а ему столько страдать пришлось, потом о Хенджине вспомнили. Каждый в свою комнату возвращаться пока не хочет, они устали, но ночёвку устроить хочется — соскучились как-то.              Хан звонит своему соседу по комнате и тот говорит, что останется сегодня у Феликса.              — Как повезло, что Ликси живёт в квартире. Хенджин часто остаётся у него, так что у меня достаточно личного пространства.              — Помнишь, как они вообще познакомились? — предаётся воспоминаниям Минхо.              — Пф, конечно. Увидев рядом с Бан Чаном Феликса, он выпытал у бедного хёна его контакты. Хенджин около часа действовал мне на нервы о том, как написать первым и в итоге попросил его позаниматься с ним английским. Я считал, что это полное фиаско, но Феликс повелся на его смазливое личико и умелый флирт.              — А ты тоже на моё личико повёлся? — ехидничает Минхо, а Джисон аж останавливается, заставляя старшего повернуться и посмотреть на него.              — То есть ты думаешь, что в тот момент, когда меня едва не сбила машина из-за моей невнимательности, а ты успел отдернуть меня на тротуар…твоё лицо было напряжено, я не шучу, когда говорю, что у тебя есть то самое выражение лица, будто ты сейчас голыми руками убьешь. Твоя защитная реакция тогда — наругать меня за то, что я был в наушниках. На меня накатила паника от осознания ситуации и ты, заметив это, тут же переключился, успокоил меня и даже напоил кофе. Ты, Минхо, самый добрый человек в моем окружении, я убеждаюсь в этом каждый раз, когда мы гуляем. Ты, определенно красив, будто модель, но самым близким мне человеком стал совсем не из-за этого, — Джисон всё говорит и говорит, смотря в глаза напротив, хоть на улице и темно, но он улавливает малейшее изменение в его выражении лица.              — Я не такой человек.              — Что? — непонимающе уставился на него Хан.              — Я отношусь только к тебе… так по-особенному. Никто другой даже немного не знает меня. Каким бы давним и близким другом ни был. Ты занимаешь все мои мысли и, мне кажется, я зависим. Когда мы не вместе, то в любом случае переписываемся всё свободное время и, клянусь, никому я до этого я не хотел рассказать абсолютно каждую секунду своей жизни. Моя первая мысль всегда о том, как преподнести тебе информацию, как отреагируешь, что скажешь.              — Я тобой очень дорожу, Хо, — кажется, ещё немного и Хан заплачет, так что делает шаг вперёд, чтобы обнять старшего, но тот делает шаг назад. Он ещё не договорил.              — Хани, я стал тактильным маньяком. Мне не нравится засыпать одному в постели, я чувствую себя неуютно, если мы не видимся вживую несколько дней, потому что я хочу обнимать тебя и держать за руку, пока мы гуляем. Будь это зима, когда ты греешь меня своим бесконечным теплом, что будто идёт лучами из твоего сердца, ты для меня самый милый и светлый человек. Будь это лето, когда ты постоянно жалуешься, что наши ладони переплетённые потеют, тебе неприятно, тогда тебя касаются в жару и поэтому я отступаю. Мы с тобой столько всего вместе пережили и я очень сильно боюсь потерять тебя.              — Что? Я же с тобой и всегда буду, — Хан гладит чужую ладонь и взгляда не отводит.              — Я боюсь после того, как осознал, что мне недостаточно дружить, я хочу быть с тобой парой, потому что я так чертовки сильно в тебя влюблён, что умираю от чувства безысходности, этой невзаимности, в коей я уверен.              — Я, — начинает Хан, но осекается, опускает взгляд вниз, чувствует лёгкое головокружение от переполняющих эмоций, — я не знаю, что я чувствую. Я совсем плох в распознавании своих чувств и могу путать дружбу с симпатией, но что, если… Ты можешь меня поцеловать?              Минхо отпускает ладонь Джисона из своей, снимает перчатку с второй руки и подходит ближе. Неожиданно тёплыми ладонями он опускается на холодные щёки младшего, тот взгляд не поднимает, наоборот веки прикрывает, только на своих ощущениях концентрируется. Сердца у обоих колотятся как от бегового марафона, хотя оба неподвижны совершенно, Минхо боится прикоснуться к чужим губам, хотя находится уже так близко, что мог бы пересчитать все его реснички, не будь тут так темно.              Ли облизывает свои губы и, когда Хан начинает приоткрывать веки, решается, не в силах встретиться глазами. Их поцелуй нежный, неторопливый совсем, будто первый, хотя, кажется, после этого раза все предыдущие поцелуи потеряют даже ту малейшую значимость. Губы Хана сухие из-за мороза, немного грубые и холодные, но чем дольше они целуются, чем ближе руки младшего притягивают к себе за курточку, тем у обоих температура тела поднимается выше.              — Мне, кажется, очень нравится, — будто задыхается, растерянно говорит Джисон и не даёт ничего ответить, вновь к губам прижимается, ощущает поглаживания на своих щеках, его лицо горит.              Они становятся всё менее настойчивыми в поцелуе, Минхо в последний раз чмокает того в приоткрытые губы и трётся носом о нос Джисона, так нежно и трепетно. Ли убирает руки с его щек и обнимает за талию, к себе прижимая, тот в ответ тоже обниматься тянется, с раскрытыми глазами, будто загнанный зверёк в лапах тигра, смотрит перед собой, в темноту улицы.              У Минхо эмоции бушуют от того, чем он последние месяцы грезил, сбылось, Джисон же в себе запутывается всё сильнее, но доверяет всего себя старшему.              Они не берутся эту ситуацию обсуждать, идут молча к остановке, рука старшего в кармане Хана, хотя как раз таки его ладони мокрые от нервов. Сразу же, как парни доходят до остановки, перед ними оказывается нужный автобус и они проходят, садятся на самые последние сиденья. Всё время в дороге они слушают музыку, большинство песен в плейлисте Хана нравятся и старшему тоже, так что с пустотой в голове совершенно, они смотрят в окно и вслушиваются в музыку.              К счастью, они успевают к комендантскому часу. Минхо отказывается от предложенного чая, только бы быстрее в постель теплую улечься и потом уже они посмотрят какой-то сериал.              Они раздеваются, старший, как всегда, переодевается в одежду Хана, тот же надевает свои короткие шорты и футболку, пытается в шкафу хотя бы видимость порядка сделать. Он жалуется на то, что это проблема размерах шкафа, чем разбавляет обстановку и смешит Минхо, тот ведь так старается.              Джисон любит спать под стенкой, Минхо же полусидит на краю одноместной кровати, они всегда нормально даже на ней помещаются.              Хан выключает свет, оставляет гореть только тусклую лампу над кроватью, собирается залезть в постель, потому что даже от короткой прогулки устал. Он перекидывает ногу через Минхо, как делал десятки раз до этого, чтобы перелезть через старшего, но тот неожиданно кладет руки ему на поясницу, заставляя остановится и буквально сесть сверху. Щёки Джисона моментально вспыхивают, он не знает, как контролировать своё тело и реагировать. Сглатывает лишь и смотрит в ожидании продолжения.              — Наклонись пожалуйста, — мягко давит на его спину Минхо.              Джисон опирается руками на его плечи и приближается к лицу Ли. Старший целует того в щеку.              — Мои бёдра — самое удобное место, где бывала твоя задница? — он наслаждается реакцией заторможенной, сначала Хан непонимающее смотрит, удивляется такому заявлению, но после вспоминает, что это его же неосторожно брошенные слова. Минхо тут же накрывает его губы своими, втягивая в нетерпеливый, чувственный поцелуй.              Если только изменить контекст…