Чердак

Сегодня я решил залезть на чердак, изучить весь выкинутый и забытый так хлам, который порой очень сильно помогает воспоминаниям всплыть на поверхность. Не знаю, когда в последний раз хоть кто-то осмеливался сюда подняться, но по ощущениям это место соответствовало своей роли. Я давно не чувствовал такое концентрированное содержание пыли в воздухе, от которого ненароком можно и задохнуться, если же ранее не запутаться в полотнах паутины и не разбить себе голову об какой-нибудь торчащий штык. Внутри было очень темно, а единственным источником освещения являлся проход, через который я сюда залез. На первый взгляд, ничего тут интересного не было, лишь груды коробок, накрытые пленкой, пауки да всякие тараканы, решившие, что это их законный дом.  Иногда мне снилось это место, как я брожу от одного воспоминания к другому, до тех пор, пока что-то меня не зацепит и не начнет рассказывать свою историю. После я просыпался в холодном поту... Сейчас же я наяву брожу здесь, вижу те самые вещи, только хорошо спрятанные под пленкой и боюсь даже притронутся к чему-либо.   Осторожно подойдя к какой-то небольшой вещице, стоящей у подножия всего, я аккуратно приподнял край завесы и увидел запыленные и разваливающиеся детские санки. В моей голове предстал образ холодного зимнего утра, в ночь перед которым выпали первые снежные хлопья. Снег сверкал как что-то волшебное и так забавно скрипел под ногами, что хотелось пробежаться по нему, а затем упасть и спрятаться, чтобы никто больше меня не нашел. Я вспомнил и ощутил те беззаботные дни детства, и меня слегка накрыла тоска. Однако, в моей памяти всплыли не только эти нежные и радостные моменты. В след за ними, зацепился образ мальчишки, который потерянно блуждал через пургу в направлении дома и тащил за веревочку свои маленькие санки. Бродил он долго. Жесткий и холодный февральский ветер нещадно пронизывал тело насквозь. Руки, хоть и были окутаны в варежки, обледенели настолько, что ели сжимались. Тащить за собой санки было адски тяжело, но даже мысль о том, чтобы их оставить, была невозможна. В один момент он понял, что заблудился. Внутри все сжалось. От этого чувства ему самому хотелось скрутиться в комочек. Сметя с санок насыпавший снег, он сел на них под оградку, вдоль которой шел, и заплакал. Мальчишка был в ужасе, весь обледенел и не знал, что будет дальше… Сколько он там просидел, неизвестно, но очнулся он дома. Только спустя несколько лет он узнал, что его подхватили мимо проезжавшие соседи, которые заметили силуэт ребёнка.  Я стоял обездвиженный в ступоре минуты четыре, отходя от осадка после увиденного. Это были забытые воспоминания, резко обрушившиеся на меня лавиной, после которых я ощущал себя раздавленным всмятку. Я отвел взгляд от этих саней, чтобы посмотреть на ту груду вещей, которую мне предстоит изучить, и я был в ужасе. Мне страшно представить, что я увижу еще. Я не хочу заглядывать дальше, потому что знаю, что дальше может быть только хуже. Может еще не поздно вернуться назад и больше не подниматься на этот гребанный чердак... Посмотрев в дверной проем, через который я поднялся, я начал двигаться к выходу, но что-то внутри начало меня отговаривать, и осуждать за трусость. «Зачем же ты сюда поднялся, раз уходишь сразу же, как только увидел маленький дымок? Ты должен пройти весь путь, вспомнить все, что было, только тогда ты сможешь собрать себя как цельную картинку». Со страхом в глазах я обернулся и вновь взглянул на ту гору вещей, которая пряталась под пленкой. Как же это тяжело и страшно. Я сделал шаг, другой, третий, постепенно я вновь приблизился к подножью. Закрыв глаза, я осознал, что выбор я для себя сделал и больше вариантов нет, поэтому после того, как я их открыл, я резко сбросил покрывало. Оголилась лишь часть предметов, но в этот раз удар был сильнее.