Ангел

Они уехали из Киева в начале октября и поехали куда глаза глядят так сказать некое путешествие. По пути был огромный, нетронутый цивилизацией лес, а потому Украина поддался уговорам Белки остановиться здесь. Поэтому сейчас Беларусь, Украина, и дворовый пёс по кличке «Яшка» шли по густой траве. — Украина, я давно хотела у тебя спросить… Это по поводу России. Я не была с ним в дружеских отношениях, но слышала, что он был…особенным. Это правда? — напряжённо протянула Белка, скрепляя руки в замок перед собой. Эта привычка стала обыденной, когда она волновалась или переживала. Украина молчал. Тишина была гробовой: белокурый смотрел куда-то в землю, его глаза будто прикрыла тень, а брови свелись к переносице, показывая морщины на лбу. — Да… Был. — коротко ответил голубоглазый, но на душе сразу будто возник мрак от воспоминаний о брате. Вечно подкалывающий всех, хохочущий над другими странами и просто тупыми шутками, шатен с голубыми глазами и шрамом на брови. Все считали его мерзким и наглым, но Украина всегда видел, как он пытается обратить на себя внимание всеми возможными способами. И на все его старания реакция была одна: его посылали, материли, даже доходило до драк. Он вел себя как ребенок: дразнил других стран, строил рожки, в общем, был проказником и шутом. Но все это было лишь до «того» дня. Рука дрогнула, когда Украина вспомнил, как перед глазами пронеслось крыло, спасая его от верной гибели, и голубые глаза, в которых был виден отчаянный страх за брата. Парень зажмурился, на секунду замедляя шаг. К горлу подступил ком, а чувство вины снова заиграло в венах. — Я расскажу тебе кое-что, Бел, — все же проговорил Украина, унимая дрожь в руках. — Россия… Он спас меня. Спас от смерти, чтобы ты поняла. Я всё время относился к нему, как к куску дерьма, а он всё равно спас. Пожертвовал собой, а я, как дурак, остался на месте. Я должен был помочь ему также, как и он мне. Каким бы засранцем он ни был, — со скрытой скорбью в голосе произнес Украина, искоса глянув на Беларусь. — Его особенностью были крылья. Огроменные белые крылья за спиной. Он был ангелом, самым настоящим, и я видел, как он машет этими крыльями, как напрягается его спина… — задумался Укроп, и если бы не взгляд сестры, то он бы наверняка замолчал. Белорусь кивнула, будто показывая, что понимает брата, и тот продолжил. — Да… Он… Он прятался. Прятался от людей, потому что его бы продали, как вещь, как игрушку. До того дня я думал, что это байки, но… Оказалось, что это правда. Чёрт, какой же я идиот… Я не смогу тебе все рассказать, потому что я сам нихера не понял… Но его крылья… Он обрывал их или обрезал, уж не знаю, чтобы выглядеть как мы — я шрамы видел. Кошмарные, рваные полосы на спине. Он хотел… Хотел быть одним из нас. А мы вели себя как конченные ублюдки. Беларусь слушала не перебивая, только иногда хотела что-то уточнить, но не решалась. Она видела, как Украина мучается, ведь чувство вины давило на него.Парень помрачнел ещё больше и замолк, и лишь через пару минут начал говорить снова. — Его долго искали. «Страна пропал без вести», «Пропажа Федерации». Ох и много же статей было… Только никто не знал, что он был…другим. Полиция молчала, да и я не мог тебе рассказать, останавливаясь и засовывая руки в карманы старой, поношенной джинсовой куртки. — Не нашли его. Ни тела, ни следов. Никто не знает, куда он делся. Ходили группами на поиски, бегали и днём и ночью, как собаки. А толку? Наверняка купил кто побогаче будет и сделал себе игрушку… Белокурый тяжело вздохнул, жмурясь от ужасного ощущения своей беспомощности в этой ситуации. Беларусь понимала, что нужно что-то сказать, но на грудь будто положили огромных размеров булыжник. Ангел — само это слово казалось сказочным, нереальным. А теперь Украина на полном серьёзе рассказал девушке об этих мутантах, существах с белыми крыльями. Всё казалось таким чудесным вплоть до того момента, как этот самый ангел не пропал без вести. Да и как бы его восприняло общество? Может, сдали бы на опыты в ближайшую лабораторию или просто убили бы. Она знала, что человечество да и страны пока не готово были узнать об ангелах, знала также, что Россия не выдержал бы такого внимания — никто бы не выдержал давления со стороны всего мира. — Прости, Украина, я… Зря я спросила. Мне жаль, что так всё закончилось, — еле выдавила из себя зеленоглазая, идя рядом с братом. Тот выпустил воздух через нос, наконец поднимая голову. Волосы растрепались, и Украина даже не хотел их убрать, чтобы не доставать из карманов ладони. Осень была прохладной и бодрящей, но Укроп с присущим ему упорством хотел оставаться в тепле. — Ничего. Что было — то прошло, нечего тут нюни разводить, — уверенно ответил парень, поворачивая голову в сторону девушки. — Только ты никому, поняла? А то с меня голову снимут. Лёгкая улыбка украсила лицо Украины, хоть Беларусь и знала, что она так просто не забудет эту ситуацию. По тону брата Белка понял, что эта глубокая душевная рана останется с голубоглазым надолго. Они шли медленно пока Яшка обследовал все деревья поблизости. Зеленоглазая кивнул на реплику Хэнка и тоже постарался отвлечься. Яшка шёл вяло виляя хвостом, но вдруг припал мордой к земле, что-то учуяв. Он начал вертеться на месте, прижав уши к голове и урча себе под нос. Внезапно пёс сорвался с места, начиная отчаянно лаять и бежать в чащу леса. Белка резко повернулся к Укропу, как бы ожидая от него дальнейших действий, пока Яшка все быстрее отдалялся. — Твою мать! Белка, живо лови его! — крикнул Украина, тоже начиная бежать по следу животного. Белка звала Яшку, непрерывно выкрикивая его имя. Наконец, они увидели, что пёс остановился на поляне и снова припал носом к земле, и тут же Беларусь подбежала к нему, хватаясь рукой за массивный ошейник на шее животного. — Фу, Яшка! Плохой пёс! Куда тебя так… — начал было Беларусь, но девушка вдруг наткнулись на большой холм в паре метров от неё. Это было что-то на подобии землянки, но ни двери, ни окон не было видно. Уже начинающая желтеть трава покрывала его, и Беларусь застыла, всматриваясь в непонятный объект, который привлёк внимание Яшки. — Белка! — раздался восклик Украины, вдалеке, ведь парень не был таким же быстрым, как его сестра. Зеленоглазая отвёл взгляд от холма, прокричав громкое: «Сюда!» Когда Украина наконец дошел до места, тяжело дыша и откашливаясь, он с непониманием посмотрел на сестру. — Что за херня, Пудель? Чего вы тут стоите, а? — задал вопрос седовласый, испепеляя взглядом девушку и «послушного» пса. Девушка обернулась, все ещё держа рукой ошейник Яшки. «Украина, ты разве не видишь? Посмотрите влево», — проговорила девушка, следя за реакцией Украины. Тот глянул на «землянку», пробежавшись по ней глазами, и снова перевел взгляд на Белку. — Обычный холм. Мы в лесу, умница, тут такое везде. Пошли уже. — Нет, Украин, тут что-то не так… — протянула Беларусь, наконец отпуская пса, так как тот уже успокоился. Она медленно и аккуратно подошла к холму и начала обходить его по часовой стрелке. Солнечный луч отразился от стекла и попал прямо в лицо девушки. Она отшатнулась, прикрыв глаза руками, и от неожиданности даже вскрикнула. Когда же она поняла, что прямо перед ней — стеклянный купол, то зеленые глаза расширились, а из груди вырвался удивлённый вздох. — Украин… Подойди. Быстрее, сюда! Укроп, ничего не понимающий, свистом подозвал Яшку к себе и подошёл к сестре сбоку. Купол бросился в глаза парню, и он нахмурился, с непониманием смотря на него: стекло было какое-то тонированное и за ним почти ничего не было видно. «И зачем кому-то строить такое посреди леса? Там, куда люди обычно не заходят?» — пронеслось в голове Украины, пока он подошел ближе к куполу неуверенными шагами. — Стой, может это небезопасно! — произнесла Белка, пытаясь остановить брата, достать до его плеча. Но белокурый только махнул рукой, пробурчав что-то себе под нос. Он стоял почти вплотную к стеклу, и только теперь силуэты внутри стали различимы. Парень увидел подушку, лежащую впритык к куполу, книги на полках, даже лежащую на полу одежду. Всё это казалось каким-то нереальным, учитывая то что они всё ещё находились в лесу. Белка тоже подошла ближе, рассматривая обустройство домика. — Думаете, здесь живёт лесник? — тихо спросила девушка, будто думала, что её кто-то может услышать. Укроп не ответил, и в тот же миг увидел цепь, змеёй лежавшую на полу. Она что-то или кого-то сдерживала, а значит это был точно не лесник. — Смотри туда, Бел, — указал на кандалы Украина, и Белка нахмурилась, что бывало не так уж и часто. Они простояли ещё пару минут, всматриваясь в глубину дома. Вдруг дверь в конце комнаты, которую сначала они не заметили, отворилась, и оттуда вальяжно вышел человек. Его силуэт еле виднелся через купол, но то, что сразу бросилось ребятам в глаза— белоснежные крылья. Их глаза расширились, намереваясь выпасть из орбит, пока «ангел» прошёлся по комнате, вытирая фиолетовым полотенцем мокрые волосы на голове. Человек был в белых штанах, которые, всё же, были не такими снежными, как крылья. Кроме них на нём ничего не было, видимо, внутри было достаточно тепло, раз уж холод улицы не чувствовался хозяину дома. «Ангел» отложил полотенце, повесив его на стул, и только тогда обернулся и глянул на купол. От неожиданности он отшатнулся, как от огня, а в его глазах появились страх и неверие в происходящее. Парень остановился посреди дома, не двигаясь, и дыхание его сбилось, когда он увидел знакомое лицо. Украина же, стоявший через стекло, приложил руку к куполу, смотря прямо на шатена.Белка следил за этим со стороны, ведь не понимала, что происходит и только сейчас осознал, что Украина и правда видел тогда «ангела». — Россия… — пробормотал белокурый, когда голубоглазый подошёл к куполу, становясь напротив Украины и со вселенской грустью смотря в его глаза. Белка в шоке смотрел на парня, теперь уже отчётливо различая контуры перьев на крыльях второго брата. Крылья сложились за спиной «ангела», прикрывая плечи, будто накидка, и теперь уже приковывали внимание не только Беларусь, но и Украину, чья душа, наконец, успокоилась.