Каждый любит до безумия.

В одном, ничем не примечательном райончике пасмурного Санкт-Петербурга, жила необычная, как её называли многие, пара. Кто-то считал их ненормальными, называли ошибкой природы, и одаривали их осуждающими взглядами. Ворчащие старушки, сидящие на лавочках, находившихся у подъездов, каждый раз при виде молодой пары начинали недовольно бурчать себе под нос, провожая такими же взглядами, пока те не скрываются за основной дверью на лестничной площадке. Многие незнакомцы начинали щебетать, думая, что их не слышно, при виде двух идущих юношей, держащихся за руки. Но всё это им совершенно не мешало любить друг друга и быть вместе, ведь каждый человек сам в праве решать кого ему любить, а кого нет, верно? И вот вроде у них всё прекрасно: каждый друг друга любит до безумия, и им плевать на мнение остальных; когда они вместе — находятся совершенно в ином пространстве, им никто не нужен был. Когда зелёные, словно тёмный лес, и голубые, как хрустальный океан, очи встречались, у обоих внутри что-то ёкало. В каждом зажигался тот огонёк любви и счастья. И, когда оба огня сливались вместе в объятии, становилось светлое горящее пламя, что согревало их обоих. Когда их нежные губы соприкасались в мягком поцелуе, из под ног ускользала земля, не давая ни шанса на спасение. И они с головой окунались в этот омут любви. Сегодня же что-то пошло не так. Всё началось с того, что Арсений пролил на себя горячий кофе с утра пораньше, разбудив Антона, но, предполагаю, и весь район, обматерив после этого всё и вся в этом мире. После он нагрубил соседке за вновь предъявленные к нему претензии, по поводу его семейного положения. По пути на работу, где на него накричала уборщица за то, что Попов пробежал в грязной обуви по помытому, его чуть не сбила проезжающая мимо машина, когда брюнет перебегал дорогу в положенном месте, и на зелёный светофор. Начало дня и лучше быть не может. Согласитесь? Сам рабочий день был трудный, тянулся слишком долго, да и клиентов совершенно не было. И ради кого с утра он так торопился? Разве нельзя было предупредить его заранее о том, что никто не придёт, и перенести запись? Помимо клиентов у него были документы, нудные и все написаны мелким штрихом, потому к вечеру голубые глаза стали красными, помимо этого боля. Но, как говорится, всё рано или поздно заканчивается, так? И наконец закончился этот ужасный рабочий день. Арсений сидит в своём рабочем кресле, чувствуя ноющую боль в спине. Пальцами трёт переносицу, стараясь успокоиться, а после резко подрывается и направляется на выход, по пути подхватывая портфель с вещами, что утром были собраны наспех. *** Брюнет пришёл домой и сразу же упал на диван, сняв перед этим лишь обувь и пиджак. Он устал. Определенно устал. Ему просто хотелось отключится от этого мира, чтобы его никто больше не трогал. В мыслях не было мягко говоря, нихуя. Лишь мигрень отражалась неприятным чувством по всей голове. Мужчина закрывает глаза, стараясь расслабиться. Но, всегда найдётся тот, которому важно самочувствие близкого человека. И Попов не исключение. — Арсюш, ты как? — в комнату тихо заходит зеленоглазый парень, что весь день ждал своего любимого с работы, вопрошая. — Сильно устал? Я вот кушать.. — Антон, помолчи, — уставшим голосом выпаливает старший, не поднимая век, и не сдвигаясь с места. Но похоже, он не хотел молчать, а наоборот, выяснить, что с его любимым не так и помочь. Русоволосый аккуратно ложится рядом, приобнимая мужчину, после, слегка потрескавшимися губами, прикасется к его щекам, оставляя почти невесомые поцелуи. Юноша касается каждой родинки на коже брюнета, которые Шаст называл «невероятным космосом». — Шастун. Я сказал, уйди, — отвечает на его действие голубоглазый, отворачиваясь от собеседника. Он никак не настроен в данный момент на разговор. Ему нужен перерыв. — Сюш.. — его вновь прервали. Антон останавливается, слыша: — Шаст, блять, сделай одолжение — Съебись! Не мазоль глаза, без тебя хуёво, — Попов уже перешёл на крик. — Ебал я этот день в рот и наоборот, блять. Уйди, — последнее слово прозвучало грубо, холодно, коротко и ясно. Антон не понимал, что сделал не так, просто хотел как лучше. Да почему ты всегда ищешь проблему в себе, идиот?, — мелькает в голове зеленоглазого, перед тем как удалиться из комнаты. По пути тот хватает кофту и телефон. Он понимал, что тот заводится, и решил оставить его наедине с самим собой на какое-то время. Дать остынуть и прийти в себя. В квартире послышался негромкий звук закрывшейся входной двери. Антон вышел в подъезд, спускаясь на этаж ниже, садясь на подоконник, доставая из кармана пачку сигарет, и вынимая тонкими окольцованными пальцами одну «ядовитую палочку». Закуривает. Едкий и ядовитый дым пробирается в лёгкие. Юноша задумывается, и даже не замечает, как одна превратилась в уже... Четвёртую?.. Шастун думает, что прошло уже достаточно времени, когда застаёт в потрёпанной жизнью пачке последнюю сигарету. Еле слышно вздыхая, зелёные очи мельком глядят в окно, за которым уже давно стемнело, после чего направляется к себе домой, где находится его самый близкий и любимый человек. *** — Тош.. Извини меня, вырвалось... — в тишину произносит уже успокоившийся Арсений, и в ответ уши прорезала мёртвая тишина. Он поднимается с кровати, ступая по полу, проверяя остальные комнаты на наличие живого существа. — Чудо, извини меня... Он в правду ушёл?.. — всплыло у голубоглазого в мыслях. Блять, —последнее, что подумал Арсений, перед тем, как услышал открытие двери. — Ты что-то забыл? — не зная зачем, мужчина задаёт этот вопрос юноше. Он понимал, что полный идиот, но не имел понятия, почему выкинул такую глупость сейчас. — Тебя, Сюш, тебя, — вымолвив это, Антон улыбается, подходя к брюнету и аккуратно перекидывая его через плечо, положив одну руку на прекрасный, как всегда, говорил он, зад Арсения, а другой придерживал его ноги. — Эй! Ты что творишь? — недоумевающе взвизгивает тот от неожиданности. — Да отпусти же! — Полетели, Арсюш, полетели, — всё что ответил Шаст, и вышел с ним на лестничную площадку, поднимаясь всё выше и выше. Он держал парня крепко, но при этом бережно, и не давал вырваться, как бы тот не старался. И чего он всё время говорил, что ему нужно худеть? Лёгкий, как пушинка. Да и жопа ничего, — думает Шастун, на лике которого проскакивает лёгкая и добрая ухмылка. — Ты несёшь меня на крышу, чтобы сбросить? — поняв, что вырваться не получится Попов смирился и успокоился, продолжая висеть как сосиска в таком положении. — Никогда не сомневался в тебе, проникательный мой. Спустя, буквально пять минут, оба уже на крыше. Антон наконец отпускает Арсения, дав вновь чувствовать под стопами поверхность, осматриваясь вокруг, и убеждаясь, что никого здесь, кроме них, не было. По русым кудрявым волосам проходит слабый ветер, перегоняя пару коротких локонов челки из стороны в сторону. Зелёные глаза вновь встречаются с голубыми, что смотрят на него не понимающе. — Правда красиво? — Шастун делает шаг назад, продолжая смотреть на мужчину. Своего мужчину. — Антон.. — ему не дают произнести фразу до конца. Окольцованная кисть тянется к карману той самой кофты, ища и доставая из него какую-то маленькую коробочку синего цвета — как глаза напротив; неожиданно Шаст опускает одно колено на холодную поверхность бетона, открывая коробочку, протягивая Арсению. Он не сомневается в своём партнёре. Не боится, что тот отвергнет и не согласиться. Он доверяет ему. — Арсюш, — перед продолжением тот делает пятисекундную паузу. — Ты согласен стать моим мужем и... Любимым навсегда? — зелёный лес всё так же наблюдал за человеком напротив, ожидая ответа. — Тош.. Я... Конечно я согласен! — у Попова в груди загорается тот самый огонёк, как и у Шастуна. Второй поднимается с колена, и через мгновение оба сливаются ярким пламенем. — Боже, Шаст, извини, извини меня, за то, что я наговорил там... — мужчина уткнулся носом в чужую шею, прижимая к себе сильнее худое тело. В силу своего роста, юноша тянется к макушке старшего, оставляя поцелуй. Господи, сколько они так простояли?.. Да никто не знает, и никогда и не узнают, и не увидят того яркого горящего пламени, зажжённого всего двумя людьми. А ведь, по сути, это такое счастье, быть с любимым человеком, правда? Просто стоять и обнимать его. Чувствовать его тепло, любовь, заботу, нежность. Да в целом его присутствие. Каждый человек любит... Каждый любит до безумия. И это счастье. А счастье, как говорится, любит тишину.