Звуки дождя

      – Тупая корова! Я до тебя доберусь!       – Не смей трогать Ламбо! Он ничего не сделал!       – Отстань от меня, осьминожья башка!       – Ребята, пожалуйста, перестаньте... Нам надо готовиться к экзамену...       – Кажется, Гокудере нравится быть нянькой.       – Что ты сказал, бейсбольный идиот?!       – Ребята... Ну пожаааалуйста... Экзамен...       – ИЗВРАЩЕНЕЦ!!! – вдруг раздался истошный вопль Хару, глухой удар чего-то тяжелого об пол, и в мгновение вся суета в комнате Савады стихла, повисла гробовая тишина. Как всегда, не разбираясь, девушка со всей дури треснула школьной сумкой Ямамото по затылку. И что она в ней только носит, что умудрилась вырубить взрослого мужчину? Она его явно не узнала... как не узнавала и Ламбо, который становился взрослым, когда пользовался десятилетней базукой. Да и винить ее было нельзя – каждый бы испугался, если бы в его доме внезапно появился взрослый мужчина угрожающего вида со шрамом на лице. Кажется, в этот раз снова что-то пошло не так, когда разозленный Гокудерой Ламбо попытался воспользоваться базукой, и вместо его исчезновения, из базуки десятилетия выстрелило кем-то другим, а в суете никто даже не заметил, как такое получилось.       – И что будем делать? – Тсуна, Рёхей и Гокудера склонились над распластавшимся на полу телом, когда девочек удалось успокоить и отправить вместе с Бьянки на кухню помогать Нане, каким-то чудом заверив, что все в порядке, они вызовут полицию и разберутся. И девочкам вовсе не обязательно наблюдать некрасивых сцен.       – Подождем, когда пройдет пять минут, и они с Ямамото поменяются местами.       – Кхе-кхе... - кто-то еще тихо прокашлялся в комнате, и все трое резко повернули голову в его сторону.       – Мне кажется, пять минут уже прошло, и...       – Ты все это время был здесь?!       – Ну да... – Ямамото смущенно почесал пятерней затылок и пожал плечами, скромно наблюдая за происходящим из угла.       – Наверное, базука опять сломалась... – неуверенно сделал очевидное умозаключение Тсунаеши. – Нужно кого-то вызвать. Джаннини? Чтобы её починить.       – А с ним что будем делать? Так оставим, пока Джаннини не разберется? – Гокудера презрительно ткнул указательным пальцем в лежащего на полу Ямамото.       – Ему нельзя тут оставаться! – Тсуна сразу пришел в ужас от того, что в его комнате в придачу к назойливому Ламбо и вечно шпыняющему его Реборну подселится еще один человек. Здесь и так для них троих слишком мало кислорода.       – Но где тогда его прятать, пока мы не починим базуку, или пока он сам не исчезнет?       – Неприлично оставаться взрослому мужчине в доме с женщиной, у которой муж в командировке! – деловито и разумно заметил Рёхей, но других умных соображений не выдал.       – А моему отцу его показывать нельзя... – Ямамото снова смущенно провел рукой по волосам, без особого успеха пытаясь их пригладить.       – Да, – подтвердил Тсунаеши. – Остается только... ты ведь один живешь, Гокудера? - и все взгляды в комнате обратились к хранителю урагана.       – Что?! Я?! Ни за что!       – Гокудера, у тебя будет самое безопасное место...       – Нет-нет, я не буду прятать взрослого бейсбольного придурка у себя и подтирать его сопли, когда он очнется и начнет проситься к мамочке!       – А как же правая рука босса? Разве это не твоя обязанность помогать Тсуне в трудные минуты? – с улыбкой заметил молодой Ямамото.       – Тц! – подловили и надавили на самое больное – вот сволочь! Гокудера скривился так, будто у него снова скрутило живот, как при виде Бьянки. – Хорошо. Только ради Джудайме и потому что это его просьба!       Тсунаеши улыбнулся. Гокудера от негодования покраснел не хуже вареного рака, но больше своего недовольства не высказывал.

***

      И что с ним делать? Гокудера тяжело вздохнул и подпер голову рукой, наблюдая из-за письменного стола, за которым пытался готовиться к экзамену, как Ямамото развалился на его узком диване, всё еще без сознания. Видимо, крепко Хару его приложила – опасная женщина, да и рука тяжелая. Еще с пять минут поковыряв одну и ту же задачу, которую уже десять раз успел решить и столько же раз перечеркнуть, пока не проделал дырку в листе бумаги, Гокудера переместился ближе к бессознательному телу, решив его осмотреть. Боже, он бы ни за что не коснулся этого идиота, но вдруг у него серьезная травма и нужна помощь? А он проглядит или уже проглядел? Что он скажет Тсуне, который доверил ему заботу? Куда будет прятать труп? Наверное, его придется расчленить и растворить в кислоте. Где взять столько кислоты... И пока в голове выстраивалась цепочка действий (так, на всякий случай), Хаято набрал в грудь побольше воздуха и аккуратно запустил пальцы в волосы Ямамото, ощупывая голову на предмет повреждений. Затем взял за затылок и подбородок, осторожно повернул, убедился, что крови, синяков и даже шишки, к его удивлению, нет. И дыхание ровное - пришлось склониться к нему поближе, чтобы это проверить. Кажется, этим его познания о первой помощи и ограничивались. Значит, просто покой и не кантовать, пока не очухается. А от Ямамото удивительно пахнет чем-то приятным, слегка кислым, слегка сладким, чуть острым и свежестью луговых трав... кажется, взрослая его версия пользуется парфюмом , и судя по ненавязчивому аромату, дорогим и серьезным. И черный костюм на нем был тоже лоснящийся и дорогой, шитый явно на заказ в дополнение к шелковой зеленой рубашке. Почему именно зеленой? Вечно неаккуратно растрепанные волосы превратились в стильно уложенную прическу, лишь создающую ощущение легкой небрежности, шрам на подбородке, явно от какого-то острого предмета, ничуть не портил лица, даже наоборот, придавал ему суровой мужественности, и между бровей залегла глубокая морщина, убирая из него это выражение дурашливости и придавая серьезности. И вроде бы ничего существенного, но все эти мелочи так и кричали: я изменился, и я тебе не по зубам. Прямо как вызов.       – Ого, да ты из бейсбольного придурка превратился в пафосного придурка, – Гокудера усмехнулся и сел на пол, скрестив ноги. Конечно, он уже встречался со взрослым Ямамото в будущем, но там было совершенно не до того, чтобы обращать на него столько внимания, а сейчас все равно нечего делать. Он еще некоторое время разглядывая мужчину с любопытством, но уже с некоторой долей опаски - если Ямамото сумел так сильно измениться за десять лет, то что от него ожидать? А не обыскать ли его? Вдруг в карманах пиджака спрятано что-то интересное и опасное. Или важное. Например, записка для такого случая, что с ним делать, если вдруг его внезапно вырубят. И Гокудера потянулся руками к пиджаку, намереваясь для начала исследовать его, а потом все остальное. И его совершенно не смутило, что так делать несколько неправильно. И только он навис над телом, как Ямамото открыл глаза, глядя на хранителя урагана совершенно расфокусированным взглядом, но почему-то сразу заулыбался - точно придурок.       – Привет... я знал, что ты меня найдешь, – и его тяжелая ладонь уже легла на затылок Гокудеры и потянула его ближе к своему лицу. И ему не показалось – Ямамото почти-почти его поцеловал. Еще бы чуть-чуть, и их губы встретились! Какая гадость!       – Что ты делаешь?! Идиот! – Гокудера отлетел, как ошпаренный, падая на пол на пятую точку и больно ударившись ладонями при приземлении, когда старался смягчить падение.       – Извини... Я, кажется, тебя кое с кем спутал...       Спутал... ЭТО С КЕМ ЭТО ЕГО МОЖНО БЫЛО СПУТАТЬ?! Еще и пытаться этого кого-то целовать, даже не успев прийти в себя?! Совсем, что ли мозг, отбило? Гокудера моргнул, пытаясь привести мысли в порядок, пока не начал орать на Ямамото, и проанализировать ситуацию. И мгновенно пришел только к одному умозаключению – у этого Ямамото с кем-то отношения. Теперь понятно, чего это он такой расфуфыренный и в модном костюмчике. Гокудера сразу надулся, будто эта его догадка была каким-то оскорблением, сложил руки на груди и теперь сверлил Ямамото недовольным взглядом, пока тот медленно садился на диване, ощупывал свой затылок и пытался сфокусироваться. Но, судя по ощущениям, его голова не слишком пострадала. Скорее, его обморок был эффектом резкого перемещения во времени и последующего потрясения, а не последствием удара по голове – даже голова не кружилась, в глазах не двоилось и не плясали темные мушки. Это хорошо. И Гокудера тоже не смог не заметить, что с его "подопечным" все более-менее в порядке.       – Если тебе лучше и мне больше не нужно с тобой нянчиться, то ванная прямо по коридору, чайник на кухне, и больше ничего не трогай, пока не придет Джудайме или пока тебя не выкинет обратно в твое время! Мне не нужны неприятности.       – Ахаха! Ты, как всегда, сама забота, Хаято, – Ямамото рассмеялся и потрепал его по волосам, проходя мимо в ванную, чуть пошатываясь – умыться ему точно не помешает. Гокудера мгновенно вскипел, но так и остался сидеть на полу. И что этот придурок себе позволяет! Врезал бы ему, но не успел.

***

      – Так и собираешься ходить за мной по пятам и злобно пыхтеть? – провозившись больше часа в ванной (что там можно было делать столько времени?!), Ямамото теперь стоял на кухне, заваривая и наливая чай в две кружки. Пиджак и галстук висели на спинке стула, рукава рубашки небрежно закатаны до локтя и верхние пуговицы расстегнуты, обнажая жилистую шею и ключицы, небольшой участок крепкой груди. Ямамото выглядел и двигался так, будто он у себя дома – ловко находил все нужные ему приборы на полках, чтобы сделать чай, даже умудрился извлечь из верхнего ящичка заварник, о котором Хаято и не подозревал. А Гокудера и впрямь уже некоторое время стоял в дверном проеме, насупившись, скрестив руки в напряженной позе и неотрывно настороженно следя.       – Присядь. Нам нужно поговорить, – Ямамото поставил кружки с горячим чаем на стол и кивнул на стул напротив.       – В смысле? – Гокудера никому не позволил бы так с собой разговаривать и общаться, сразу бы вскипел и выложил оппоненту все, что он о нем думает. Может, зарядил бы еще промеж глаз для пущего эффекта. Особенно, если бы это был бейсбольный придурок. Но этому Ямамото он безропотно подчинился и послушно сел за стол, даже не пререкаясь. Может, всему виной этот уверенный и не терпящий возражений тон? Такого тона он от Ямамото никогда не слышал. Или... чертовщина какая-то!       – Я именно за этим сюда и пришел, чтобы не дать вам с Такеши наделать глупостей, – да, эта версия Ямамото явно не была любителем церемониться и ходить вокруг да около, он сразу в лоб принялся выкладывать информацию, как только убедился, что Гокудера его слушает.       – Так... Что за херню ты несешь?       – Из-за того, что вы побывали в будущем, оно изменилось.       – Это и дураку понятно! Мы же не дали Бьякурану уничтожить мир. Конечно, будущее должно было измениться.       – Не совсем... Оно не должно было меняться ДО того, как Бьякуран захватит кольца Марэ и начнет охоту на Вонголу. Однако, именно это и происходит – будущее меняется там, где не должно.       – А мы то тут при чем?       – При том. Мы с Хаято... ммм... плотно работаем вместе.       – Чушь! Несмотря на то, что мы друзья, ты меня бесить меньше не стал. Я бы никогда не работал с тобой вместе! Тем более плотно!       – Однако, это так. И мы обнаружили, что некоторые наши общие воспоминания, а иногда целые дни и события начали исчезать. Это как провалы в памяти, как сумасшествие. Будто тебя хаотично перебрасывает в абсолютно рандомный момент твоей жизни, и ты понимаешь, что по дороге что-то потерялось, но никак не можешь вспомнить и понять, что именно. Это как проснуться утром в своей постели и через секунду обнаружить себя уже вечером у Эйфелевой башни.       – Похоже, что у тебя просто проблемы с головой. Я бы не удивился.       – Мы тщательно все проанализировали и поняли, что это именно вы чего-то не сделали. Или сделали, но не то и не так. Потому что будущее, вернее, наше прошлое, меняется только у нас с Хаято. В общем, вы, ребята, крупно облажались. И теперь у нас с Хаято все пошло вверх дном.       – Ты так говоришь "у нас", будто мы... вы пара, – Гокудера закатил глаза.       – Хорошо соображаешь. Так и есть. Хотя я думал, ты догадаешься раньше и сразу начнешь задавать неудобные вопросы.       – ЧОООО?!! – Гокудера резко выплюнул порцию чая, которую успел набрать в рот, чтобы не подавиться от подобного заявления, опрокинул на себя кружку и даже чуть не упал со стула, хоть тот был и со спинкой. – ТЫ КРЕТИН! – он тут же вскочил из-за стола и ударил по столешнице так, что и вторая кружка чуть не перевернулась. – Только идиот мог додуматься так шутить!       – А я не шучу. Может, тебе это не важно или ты ещё не понимаешь, но мне очень дороги наши отношения. Так что я попросил Джаннини и Спаннера модифицировать базуку Ламбо, чтобы я мог оказаться в нужный момент здесь и оставаться тут, пока не исправлю ситуацию.       – И как же ты собрался исправлять ситуацию? Совсем чокнулся? Нельзя заставить кого-то встречаться, если они этого не хотят! Это покушение на свободу личности! Это незаконно! Даже под дулом пистолета я не буду с тобой встречаться! А ты полный кретин, раз думаешь...       – Хм...       – Что ты так уставился?!       – Хаято предупреждал меня, что ты именно это и скажешь. Слово в слово почти угадал... Это забавно выглядит, – Ямамото снова заулыбался, но быстро стал серьезен. – Сядь.       Гокудера не понимает, почему эта взрослая версия Ямамото умеет им командовать, как ему вздумается, но вопреки своей злости, раздражению и негодованию, послушно садится на место и сбавляет тон.       – Ну ты конченный... Вы оба конченные, судя по всему. Я не собираюсь становиться таким же. И не собираюсь с тобой... то есть с этим бейсбольным придурком, конечно, встречаться! И раз ты всё выяснил, может, свалишь отсюда нахрен и оставишь меня в покое? Как ты убедился, ваши отношения нездоровые и их не должно быть. Значит, ты неправ и можешь больше не беспокоиться об этом.       – Возможно... но именно Хаято настоял на том, чтобы я, а не он, отправился сюда и поговорил с тобой. Сказал, что я буду выглядеть более убедительным, чем он.       – Врешь! Не мог я такого сказать. Ты мне противен был в школе, и сейчас еще более противен.       – В любом случае, устройство Джаннини сделано так, что я не смогу отсюда исчезнуть, пока мое будущее не нормализуется.       – ЧТО-о-о-о?!!       От очередной попытки падения со стула пятой точкой на пол его удержал только раздавшийся настойчивый стук в дверь. В любой другой день Гокудера бы не открыл, но сейчас он использовал момент, чтобы поспешно свалить из-под насмешливого взгляда Ямамото. Вдруг там что-то важное и ему придется уйти на всю ночь? Это было бы хорошо. Но, распахнув дверь, он обнаружил на пороге молодую версию бейсбольного идиота. И чуть не застонал вслух от разочарования – второго идиота на его голову ему еще хватало. И Хаято намеревался захлопнуть дверь, как Такеши уже протянул ему пару доверху набитых чем-то пакетов.       – Вот тут суши отец передал, сок и соус. И еще... мама Тсуны, когда узнала, что у тебя появились срочные дела и ты не сможешь поужинать вместе со всеми, тоже передала немного...       – Как раз вовремя! Я просто чертовски голоден, а у твоего... э-э-э.... приятеля в холодильнике шаром покати, – тут же за спиной возник взрослый Ямамото, забирая пакеты. Гокудере только оставалось закатить глаза и возмущенно сопеть, медленно закипая от подобной наглости и бесцеремонности. Еды Ямамото принес и правда гораздо больше, чем нужно одному. И даже двоим. И судя по тому, как он любопытно заглядывает через плечо Гокудеры, вытянув шею, на свою копию, уже успевшую скрыться на кухне, он очень хочет с ним пообщаться.       – Ла-адно... заваливайся. Все равно ведь не отстанешь, – и Гокудера отошел с порога, пропуская Ямамото в квартиру. А сам, скрестив руки, насупился еще больше. "Не дом, а проходной двор - поря менять квартиру". Да и присутствия сразу двух бейсбольных придурков его нервы точно не выдержат.

***

      К облегчению Гокудеры, взрослый Ямамото не стал при своей копии нести эту чушь, что им с Гокудерой суждено быть вместе, или что-то в этом роде. Не хватало еще самого Ямамото в это втягивать или обсуждать при нем подобные вещи, чтобы Хаято окончательно сгорел со стыда и злости. Он просто беззаботно болтал ни о чем, поглотив большую часть принесенной еды, немного о бейсболе, немного о технике владения мечом, немного о том, о чем они уже и так знали из будущего. Самому Хаято кусок в горло не лез, и он уже полчаса топил в соевом соусе ролл, перекатывая его палочкой и делая вид, что ему безумно скучно. Может, хоть это как-то намекнет обоим Такеши, что они уже злоупотребляют гостеприимством? Не помогло. Спорить и ругаться совершенно не хотелось при взрослом Ямамото. Не хотелось выставлять себя еще более несдержанным идиотом. Хотя, судя по его рассказам ранее, он и не такое уже видел... Хаято аж передернуло, стоило представить, что он еще мог видеть и чем заниматься с ним – Гокудера бросил палочки и резко поднялся из-за стола.       – Я спать. Закрой за собой дверь. И можешь еще второго идиота забрать с собой, – небрежно кинул он, прежде, чем скрыться в комнате. – И да, если сунешься в мою спальню – я тебе башку оторву, – это Гокудера обратился к взрослому Ямамото, очень красноречиво и убедительно зыркнув на него.       – Да-а... тяжко тебе с ним приходится, – усмехнулся Ямамото, второй лишь смущенно пожал плечами.       – Подарок? – молодой Такеши кинул взгляд на рубашку своей взрослой копии.       – Да. Хаято, видимо, под цвет глаз выбирал зеленый.       – А мне идет, – молодой Ямамото усмехнулся и даже немного приободрился и повеселел. Значит, не все еще потеряно и у него получилось однажды.       – А ты до сих пор даже не попытался?       Такеши лишь покачал головой.       – Тогда понятно, почему все пошло наперекосяк. Вы уже практически живете вместе, а он до сих пор еще не догадывается и ни на что не решился? Сколько раз в неделю ты у него ночуешь? Три-четыре? – и судя по начавшим розоветь кончикам ушей парня, оказался прав. Не нужно было быть гением или глубоко копаться в собственном же прошлом, вытягивая куски изрядно истертых, и временем и сложившимися обстоятельствами, воспоминаний. Достаточно было обнаружить в ванной зубную щетку Такеши и другие личные вещи, чтобы понять, что он тут остается под разными предлогами с завидной регулярностью: то фильм оказывается слишком долгим и интересным, и они смотрят вместе до глубокой ночи, то возвращаются так поздно с очередных уличных разборок, в которые Хаято слишком любит влипать, что будить отца, чтобы попасть домой, становится неудобно, то совместное приготовление ужина затягивается, когда Ямамото решает, что это не нормально – питаться одними полуфабрикатами, – и пытается под потоком недовольства и язвительных комментариев научить Гокудеру готовить хотя бы макароны и яичницу, то очередная зубрежка пропущенного школьного материала перед экзаменами, так что приходится сидеть на кофе и энергетиках до самого утра.       – Я сумел через Шоичи, когда мы пытались восстановить события, частично узнать о том времени, когда вы находились в будущем на базе Вонголы. Похоже, что вы жили все это время в одной комнате. Да, такого эпизода у нас с Хаято не было, а это уже все меняет кардинальным образом, – задумчиво продолжил взрослый Ямамото. – Кажется, из-за этого он теперь не воспринимает твое присутствие рядом, как вторжение в личное пространство и повод для начала каких-то отношений. Он привык жить с тобой вместе, и для него это естественно. Если ты не возьмешь ситуацию в свои руки и не признаешься, то вы так и просидите в одной квартире вдвоем, точно, как два идиота: один влюбленный, а второй слишком слепой, чтобы в упор не замечать происходящего перед его носом. Впрочем, решать тебе, устраивают ли тебя подобные отношения, – мужчина беззаботно пожал плечами, но тут же его взгляд стал холодным и серьезным. – А меня категорически не устраивает – не собираюсь тратить еще десяток лет на то, чтобы убедить Хаято в своих чувствах, а потом еще столько же, чтобы научиться справляться с его характером. К тому же жить с провалами в памяти и ощущать себя от этого инвалидом – то еще развлечение.       Такеши никогда не обдумывал причину почему они с Гокудерой практически живут вместе с событиями из будущего, но его взрослая версия рассуждала логично. И правда, если задуматься, то по меркам Гокудеры, он выказывал просто запредельный уровень доверия и симпатии. Может, у них и правда уже давно были отношения, но какие-то странные, которые никто из них в упор не видел. То, что Такеши нравился Гокудера, объяснять было лишним – он это понял и принял уже давно. Но Ямамото почему-то никак не мог подобрать удобный момент, чтобы объявить о своих чувствах: то просто неловко было, то мешали какие-то отвлекающие факторы, то глупо выглядело, и просто он не хотел давить и навязываться, пока Гокудера сам не проявит к нему интерес чуть больше, чем просто дружеский. Из задумчивости вывел голос взрослого Ямамото:       – Ты ведь понимаешь, что он никогда не признается первым и не сделает первый шаг? Не с его характером. Может, вообще не признается...       – А тебе он признался?       – Ну... – мужчина неопределенно помахал рукой. Понятно, значит, Гокудера из будущего и ему не признавался тоже. – С учетом того, что он позволяет с собой делать, я расцениваю это, как признание. Ты понимаешь, о чем я, – тут же подмигнул Ямамото из будущего. Может, он думал, что таким образом разрядит обстановку, но от подобных намеков кончики ушей Ямамото от стыда покраснели, а он почувствовал себя еще более неловко. С одной стороны это было интересно, как смотреть сериал или читать книгу, с другой – слишком неприлично поднимать подобные темы, и... в некотором роде неприятно. Все же это было личным и касалось не какого-то абстрактного персонажа. Нет, у Ямамото появлялись эротические фантазии, и не раз. Особенно, если Хаято, вымотавшийся за день, мог уснуть прямо на его плече за просмотром телевизора, и просыпался потом с ним вместе только под утро, и тогда трудно было не заметить его утренний стояк. Но это всего лишь мужская физиология. У Ямамото тоже была эрекция по утрам, независимо от того, один он проснулся или с Гокудерой. Такеши не воспринимал это, как повод начинать приставать – цивилизованные люди так себя не ведут.       "Позволяет..." – интересно стало, в какой момент их будущее сделалось именно таким? И одновременно понял, что этот взрослый Ямамото не имеет с ним ничего общего, даже если внешне выглядит похожим. Такеши не так себе это представлял, как "позволяет". Видимо, и правда, без того путешествия он остался просто придурком, который молча идёт напролом или сводит все в шутку, и считает увлекательной игрой ненормальные вещи. Но сейчас это не так. Сейчас он понимает, что не хотел бы для себя подобного будущего в отношениях с Гокудерой. Лучше никак, чем так. Они и без того выбрали сложный и опасный путь, в котором они уж точно не смогут встречать благополучную старость и выйти на пенсию. А этот Ямамото, по всей вероятности, до сих пор еще только играл в мафию. Так что ему не хотелось еще и в свои отношения тащить грязь.       – И как ты этого добился, ты мне не расскажешь? – без особой надежды получить ответ, все же поинтересовался Такеши у своей старшей копии.       – Не вижу в этом смысла. Вы уже нарушили ход событий, так что в любом случае, у вас все будет по-другому. И как раз из-за этого мои воспоминания об этом эпизоде полностью исчезли.       – Значит, я пойду к нему сейчас и признаюсь!       – Не советую... Тебе попался действительно ураган со взрывным характером, – мужчина тихо рассмеялся. – И я уже успел сделать несколько лишних телодвижений. Так что боюсь за твою и свою собственную сохранность. Да и он сейчас вряд ли будет тебя слушать и услышит.       – И что же мне делать? – Такеши как-то снова весь осунулся.       – Не знаю. Когда-то ты с этим разобрался, разберешься и теперь.

***

      Ямамото из будущего уже больше недели бесцельно ошивается в его квартире, и начинает все больше и больше раздражать. Не сказать, чтобы Гокудера и до этого отличался терпением, но теперь его нервы начали прилично сдавать. С молодым Ямамото они теперь делают домашние задания исключительно в школе или в доме Тсуны, а Гокудера даже сам за собой начал замечать, что срывается на Такеши гораздо чаще, а если у него что-то не получалось решить с первого раза, его нерасторопность доводила чуть ли не до бешенства. После подобных приступов раздражительности Ямамото лишь косился на него, поджимал губы – улыбаться даже у него уже не получалось при всей его терпеливости. В такие минуты Хаято становилось откровенно стыдно – лучше бы Ямамото тоже с ним поругался и наорал на него в ответ – это было бы хоть честно и почти, как раньше, чем это осуждающее молчание. Но и сделать ничего со своими эмоциями Гокудера тоже не мог, только бросал все и поспешно уходил прогуляться по городу в одиночестве, иногда до глубокой ночи, чтобы не наговорить лишнего. Вовсе не из-за того, что волновался о чувствах Ямамото, а чтобы окончательно не потерять лицо ни перед ним, ни перед Тсуной.       Единственным облегчением было то, что взрослый Ямамото больше ни во что не вмешивался, не подначивал и даже не пытался. Тем более, ему выдали подушку и целый диван, красноречиво дав понять, что на большее он может не рассчитывать, а его присутствие в доме попросту будут игнорировать. С молодым Ямамото Гокудера не обсуждал ситуацию и ничего ему не говорил. В общем, внешне все выглядело так, будто в его квартире и правда появился неожиданный сосед, которого просто приходится терпеть до того момента, пока Савада и Джаннини не придумают, как модифицировать базуку Ламбо и отправить его обратно в будущее. Джаннини нельзя было упрекнуть в бездействии – он работал в поте лица, просто Гокудере казалось, что тот делает все слишком медленно, и это не добавляло хорошего настроения.       Еще более раздражающей стала странная игра в гляделки, в которую они начали, не сговариваясь, играть втроем. Ямамото, хоть и не задерживался в квартире дольше положенного, но приходил регулярно. В первую очередь потому, что его взрослая версия в этом мире не мог работать или покидать квартиру без риска быть замеченным кем-то из знакомых. Так что заботу о том, что его необходимо как минимум, кормить, взял на себя Такеши, пару раз в неделю принося продукты, подшучивая в своей дурашливой манере: "Ну это же я в будущем, значит, мне нужно заботиться, чтобы я был здоров и полон сил для тренировок!". Впрочем, Гокудера даже был несколько ему благодарен за то, что все заботы легли не только на его плечи. Однако, в целом, проблем меньше не стало. Например, со своей взрослой версией Ямамото общался охотней, чем с самим Гокудерой. Нет, его интерес можно было бы объяснить тем, что Такеши хочет узнать о самом себе побольше, но выглядело это крайне странно. И настолько же неприятно. В такие моменты Хаято старался максимально отстраниться, сделать вид, что ему их разговоры ни капли не интересны и присоединяться к "дружеским посиделкам" он не собирается, лишь искоса смотрел на них обоих, делая вид, что архизанят какими-то важными делами.       Впрочем, иногда даже интересно было наблюдать за этими двумя, будто оценивать, насколько они разные, хотя оба оставались для Гокудеры одинаковыми придурками. А еще следить, чтобы этот идиот из будущего не ляпнул чего-нибудь лишнего. Такеши тоже украдкой следил, как взгляд зеленых глаз часто и подолгу задерживался на его взрослой копии, будто оценивал, будто думал о чем-то таком важном, о чем ему бы не сказал. И это... несколько задевало, что он взрослый вызывает такой интерес, тогда как к нему самому Хаято, кажется, кроме злости, вообще ничего не испытывает с тех самых пор, как в его доме поселилась версия "получше". Это было неприятно. Будто сам он не достоин ничего, кроме презрения. А ведь только совсем недавно они... если не дружили во всех смыслах этого слова, то находились уже на каком-то особом уровне связи и взаимопонимания. Так что Такеши часто отводил взгляд, стараясь не замечать заинтересованности Гокудеры, чтобы тоже внезапно не ляпнуть ничего лишнего. Сначала ему казалось, что общаться с самим собой из будущего будет забавно, весело и интересно. Как со старшим братом, которого у него никогда не было, но которого ему всегда хотелось, или нечто подобное. Казалось, что со своей версией из будущего не может быть никаких секретов, и общих тем найдется множество. Но в действительности общаться с ним было нелегко. Нельзя было о многом говорить – взрослый Ямамото не мог рассказывать ничего существенного, чего бы он уже ни знал, чтобы не нарушать ход естественных событий и не вызвать какие-то там непонятные для Такеши временные аномалии. Бейсбол его интересовал лишь как часть приятной ностальгии – видимо, он бросил спорт где-то в выпускном классе или сразу после школы, так что эта тема быстро себя исчерпала. Ну а больше, по сути, и нечего было обсуждать. Так что вместо приятного общения и ответов на сотни волнующих вопросов тут все оказалось банальным и скучным. Но неплохим предлогом, чтобы проводить с Хаято чуть больше времени, чем это нужно для выполнения домашних заданий или подтягивания оценок. И, если быть уж до конца честным, мешать Гокудере проводить как можно больше времени со взрослым Ямамото – о том, что этот человек оставался с Хаято один на один ночью, вообще даже думать не хотелось.       И оба не подозревали, что за ними тоже тщательно наблюдают...       – Чего ты от нас хочешь? Чтобы мы под твоим присмотром начали спариваться, как кролики? – в какой-то момент Гокудера не выдерживает и сверлит мужчину злобным взглядом, сложив руки на груди. Ямамото сегодня как-то очень быстро ушел, не стал даже задерживаться, чтобы попросить помощи с пропущенным из-за соревнований материалом по алгебре или находить какой-то иной предлог, чтобы остаться на пару часов, пока всем не надоест повисшее в воздухе напряжение. Да, его присутствие Гокудеру бесило, и вот такое странное общение бесило тоже, но как-то при младшем Ямамото все равно было спокойней, даже если тот не обращал на Гокудеру совершенно никакого внимания. Он вообще будто бы взялся избегать и уже сам игнорировать Хаято, от чего последний, не находя на ком больше срывать свое "вечно плохое" настроение, постоянно ходил кислый и дерганный. Взрослый Ямамото тоже понимал, что его присутствие мешает им жить привычной жизнью, но увы, ничего с этим поделать не мог.       – Вовсе не настаиваю на этом. Хотя... было бы весело посмотреть.       – Идиот!       – Не злись. Я такой же заложник ситуации, как и ты.       – Ну да. Почему бы тебе просто не убраться куда-нибудь подальше?       – Я не в своем времени и могу своим присутствием разрушить даже то настоящее, которое есть. Тебе ли это объяснять?       Ну да, если Бьякуран со своими способностями наткнется на Ямамото раньше, чем на Шоичи, у них в будущем не будет шанса. Даже в настоящем шанса у них не будет... Гокудера закатил глаза, понимая, что бейсбольный придурок, в кои то веки прав, и не стал спорить дальше. Хотя от его правоты становилось ни капли не легче.       – Я рассчитывал, что достаточно будет поговорить, чтобы ты принял решение. Если бы я знал, что это ничего не поменяет, то придумал бы другой план. Или ты всерьез думаешь, что мне доставляет удовольствие сутками торчать в четырех стенах и смотреть на ваши кислые рожи?       – А вдруг? – Гокудера огрызнулся, но тут же сменил тон. – Будто это зависит только от меня...       – Не только. Но твое решение так же важно.       – То есть, мое "нет" ничего не меняет?       – Видимо, твое "нет" звучит недостаточно убедительно для Вселенной, – мужчина вскинул руки, когда Гокудера собрался взорваться после подобного нелепейшего в мире заявления в своей привычной манере и высказать все, что вертится у него на языке – а на языке у него обычно вертелись не самые приличные выражения. – Сам подумай: если бы ты принял окончательное решение, то наши отношения в будущем и настоящем не сложились бы. И я бы просто перестал существовать в этом времени, как феномен. Просто бы исчез, и все ваши воспоминания обо мне стерлись. Но, как видишь, я все еще тут и все еще действую тебе на нервы, – Ямамото попытался примирительно улыбнуться, но вышло плохо, а Гокудера насупился еще больше и отвернулся к окну, долгую минуту молча глядя в него и только шумно сопя.       – То есть, у меня нет никакого выбора?.. – произнес он уже тихо и как-то почти обреченно.       – Выбор есть всегда. Тебе просто нужно его сделать.       До него все никак не доходило, какой же выбор он должен сделать и почему его отказа недостаточно, чтобы его прекратили преследовать? Вызвать Ямамото на откровенный разговор и сказать, что никаких отношений у них никогда не будет? Будто у них в принципе когда-либо речь шла об отношениях. Вот тут скорее, ничего не подозревающий бейсбольный идиот уже покрутит пальцем у виска и расхохочется. Нет уж, придурком Хаято себя точно выставлять не собирается, ни в глазах старшего, ни в глазах его мелкой назойливой копии. Потому решил вообще ничего не делать и не говорить, пока Ямамото сам к нему не полезет с подобными разговорами. Тогда они все спокойно (скорее, крайне неспокойно) выяснят, и ситуация разрешится. И пусть теперь Ямамото из будущего попробует убедить мелкого идиота, что у них какие-то там отношения. Вот теперь в Гокудере разгорелось ехидное злорадство - интересно будет посмотреть на этот диалог и лицо бейсбольного идиота.       – Ты не мог бы одеться поприличней? – а взрослая версия Ямамото опять ходит по дому в футболке молодого Такеши, которая ему явно мала и не прикрывает даже пупок. Конечно, взгляд Гокудеры сразу цепляется за очерченный рельеф мышц и в очередной раз замечает разницу между ними двумя: этот на голову выше, выглядит внушительней, как-то солидней даже в таком нелепом наряде и без своего костюма, не такой худой и угловатый, а вполне гармонично оформленный и даже симпатичный. Для девушек симпатичный, конечно же! Хаято ведь не девушка, чтобы рассуждать о мужской симпатичности. Для него-то сейчас он выглядит по-идиотски в подобном прикиде и бесит. Бесит! Бесит! Бесит!       – Кажется, я немного подрос со времен школы, и старая футболка стала мне несколько мала.       – Это вообще не твоя футболка. И почему бы тебе не носить СВОЮ рубашку?       – Не хочу испортить подарок, ты знаешь.       – Меня сейчас стошнит... – Гокудера корчит гримасу отвращения. Он даже намеков на их отношения не хочет слышать. – И долго ты тут собираешься бездельничать? Мне начинает казаться, что у тебя и не было никакого серьезного предлога возвращаться в прошлое и ты просто мне наврал, чтобы бесить меня еще больше, – Хаято подозрительно сощурился. – Ты просто сбежал из будущего, чтобы тут прохлаждаться и ничего не делать!       – Как раз-таки здесь я занимаюсь крайне важным делом и спасаю свое будущее. И твое. И буду тут до тех пор, пока ты не перестанешь быть таким упрямым и не внемлешь голосу сердца.       – Я уже сказал, что этого никогда не будет.       – Значит, я тут останусь навсегда.       – А знаешь? И оставайся! – взрослый Ямамото не только выглядит старше, но и за словом в карман не лезет, от чего спорить с ним становится практически невыносимо. – И раз уж ты остаешься, то приберись в квартире.       – Эй! Я, кажется, тут гость! – но Хаято уже скрылся за дверью, хлопнув ею в раздражении настолько сильно, что из коридора раздались возмущенные возгласы соседей.

***

       – Йо, Тсуна!       – А, Ямамото. Привет.       – Ты Гокудеру не видел?       – Я думал, он с тобой.       Единственная стабильность резко стала нестабильной. Странно. Гокудера никогда не опаздывает. А до начала занятий осталось пятнадцать минут. И чтобы он не зашел за Савадой в школу? Такого и быть не могло. Скорее всего, что-то стряслось, и серьезное. Никаких догадок, что могло случиться, совершенно не было, но по спине прошел неприятный холодок – Ямамото понял, что сейчас ему жизненно необходимо находиться в совершенно другом месте.       – Я сегодня опоздаю! – Ямамото сорвался с места в совершенно противоположном от школы направлении. – Удачи, Тсуна!       – Что это с ним? – недоуменно протянула Хару, провожая взглядом убегающего парня. Она тоже не изменяла своей привычке ходить вместе с ними в школу.       – Не знаю... но они с Гокудерой какие-то странные в последнее время...       – Они всегда странные.       – Наверное, это связано с тем Ямамото из будущего. Ладно, загляну к ним попозже, – Тсунаеши пожал плечами и тут же спохватился, поняв, сколько времени они потеряли. – Ой, блин! Я уже почти опоздал! Не хочу встретиться с Хибари!       – Тсуна, постой! – и Хару бросилась вдогонку за ним.       Ямамото самому уже все это начинает не нравиться - его пребывание в прошлом затянулось. Может, он сам делает что-то неправильно и не так, если совершенно ничего не меняется. Но Гокудера из его времени предупреждал, что будет сложно или практически невозможно - он и тогда-то его почти не слушал, когда стал старше и сдержанней, а градус максимализма в нем поубавился, а сейчас, когда он на пике юношеского бунта, он никого и ничего слушать не будет подавно. Тем более его. Тем более, если поставить самого себя на место Хаято, Ямамото бы тоже ничего не стал слушать – ввалился тут без спросу какой-то придурок и начинает учить, с кем ему встречаться, как жить и что делать. Ага, аж два раза. Конечно, Ямамото прекрасно понимал, что Гокудера имеет право на свою собственную жизнь и свое личное будущее, и видеть его таким, каким оно ему кажется лучшим, а не таким, каким его хочет видеть его же версия из будущего-прошлого. И давить на парней, что им необходимо определиться с их отношениями - это только отвратить их друг от друга. Да, Ямамото это понимал и готов был принять их личный выбор, но и от собственных целей и желаний так просто отступаться не собирался. Как минимум, ему необходимо было вернуться в свое время. Черт бы побрал этих безумных механиков, которые потворствовали его глупой затее!       Ямамото чувствовал и видел, что его присутствие только мешает – парни смотрят друг на друга уже как заклятые враги. Может, в своем стремлении сделать все, как лучше, у него получилось наоборот, как всегда. С другой стороны, даже плохой результат – это результат, а не нахождение в подвешенном состоянии. Но в том-то и загвоздка, что результата-то никакого и не было! Ямамото до сих пор находится в этом времени, его память абсолютно стабильна. То есть... ничего от его присутствия и вмешательства не изменилось. Он не был силен во всех этих теориях времени, просто следовал инструкции Шоичи, что нужно говорить, делать, как себя вести, во что и в какой степени вмешиваться, а во что нет. И был бы рад не выполнять эти инструкции и куда-нибудь уже исчезнуть, чтобы не мешать молодежи разбираться во всем самим. Или, наоборот, подтолкнуть. Вот только проблема состояла в том, что сам он не помнил, как начались его собственные отношения – этот момент стерся из памяти самым первым. Он просто знал, что они с Хаято любят друг друга и должны быть вместе. Как аксиома. Потому даже подсказать не мог, подстроить, или сделать что-то еще, чтобы эти двое парней оказались в схожей ситуации и, наконец, уже признались друг другу. Упрямые, как бараны! Ямамото не помнит, чтобы сам был таким же упрямым или боялся когда-то сделать первый шаг, проявить инициативу. Видимо, эта его версия из прошлого уже сильно отличается от него самого...       В любом случае, он не хотел больше просто тянуть время в полном бездействии. А Гокудера, как обычно, странно косился на него, собираясь утром в школу, демонстративно отворачивался и сопел, стоило только с ним попытаться заговорить. Это было забавно первые пару дней, но сейчас это уже дико выводило из себя – у Ямамото чесались руки отшлепать его по заднице как следует.       – Гокудера, нам надо поговорить.       – Вообще-то, я уже ухожу, – и явно не намереваясь его слушать, Гокудера поспешил за дверь, но Ямамото резко перехватил его за плечо, разворачивая к себе.       – Отпусти меня, идиот! – возмущен, но сам не вырывается. Только смотрит на него с вызовом, гордо вскинув подбородок. Так и читается во взгляде: "Ну давай, делай, что ты там собирался, и посмотрим". Вот эту черту Ямамото больше всего в Хаято ненавидел - умение так смотреть. Провоцировать взглядом, полным гордости и упрямства. И вместе с тем эту же черту в нем Ямамото обожал. Обожал до такой степени, что мысли путались. И Ямамото мгновенно забыл, что хотел сказать, остались только эти зеленые глаза, бесстрашно смотрящие на него. А он уже так соскучился... Что сам не понимает, что он делает, просто резко прижимает Гокудеру к себе и целует.       – Ммммм! – тот сразу пытается укусить, оттолкнуть и вырваться. Куда уж там! Ямамото гораздо сильней и совершенно не собирается отпускать. Он уже вплетается рукой в светлые волосы, не давая парню отстраниться, и углубляет поцелуй – нахально, дерзко и горячо, почти до боли напористо. Завязывается нешуточная борьба, в результате которой они оба оказываются на полу. Гокудера все еще безуспешно пытается ударить мужчину, брыкается, но его руки оказываются ловко перехвачены и прижаты к полу над головой, и чужое колено, оказавшееся между его бедер, не дает пространства для маневра, чтобы как следует лягнуть обидчика. И крепкое мужское бедро случайно упирается прямо... Ямамото резко прерывает поцелуй. Гокудера напряженно замирает, смотрит на него настороженно и выглядит совершенно очаровательно – дыхание тяжелое, растрепанный, рубашка измялась, футболка выбилась из-за пояса и оголила живот, щеки и губы очаровательно раскраснелись, а взгляд взволнованный и дикий. И Ямамото не нужно прилагать усилий, чтобы почувствовать недвусмысленную твердость, упирающуюся ему в бедро через узкие джинсы.       – Говоришь, что Ямамото тебе совсем не нравится? А твое тело говорит как раз об обратном, – мужчина усмехается. Пора бы все это прекратить, но отпускать Гокудеру он не решается так сразу – не хочется рисковать и получить по морде. – Вы с Хаято совершенно одинаковые. Я знаю, что ты еще с прошлого года влюблен в Такеши. Просто он ведет себя, как полный нерешительный кретин. Потому ты его к себе не подпускаешь – осторожничаешь. Потому что тебе нужно абсолютное доверие. Потому что ты не дашь ему права на ошибку, – слегка сбившийся после яростной борьбы и не менее яростного поцелуя, голос Ямамото опускается до низкого шепота. Нет, Гокудера не может принять его слова. Такеши ему не нравится. И все происходящее ему не нравится тоже. Но почему-то он позволяет этому случиться, и сопротивляться совсем не хочется. И почем-то даже приятно... Черт! Он уже запутался сам, что ему нравится и чего хочется. И чужое бедро упирается в самое чувствительное место слишком сильно и провокационно, заставляя путаться в своих желаниях и ощущениях – Гокудера и сам не ожидал от собственного тела таких откровенных реакций на подобные совершенно извращенные и неправильные вещи. Но... Кажется, этот Ямамото и правда знает его гораздо лучше, чем он сам, и остается с этим только смириться – пусть делает, что хочет! А вместе с этим странно привлекательно ощущается то, что его лишили возможности выбора и сопротивления – приходится подчиняться чужому желанию. Господи, он болен, если это его так заводит. Но... сейчас не нужно принимать никаких решений самостоятельно, не нужно ничего говорить, ничего от него не зависит, никакой ответственности, никакого трудного выбора больше перед ним не стоит. И от этого чувство такое легкое и прекрасное, а от Ямамото до сих пор чарующе пахнет этим его парфюмом с остротой и кислинкой – и этот запах тоже возбуждает.       – Идиот! – Гокудера, кажется, совершенно его не слушает, а уже усмехается, облизывает губы и сам резко подается вперед, затыкая его рот требовательным поцелуем.       "А вот это уже плохо..." – проносится в голове мысль, заставляющая уже Ямамото самого на секунду замереть в нерешительности от неожиданности. Он подобного не планировал. И это не та реакция, какую он ожидал. И сейчас, как никогда, понимает, какую дурость он совершил, так безответственно подавшись внезапному порыву. Но и прерывать этот момент совершенно не хочет, когда парень сам так жадно и отчаянно его целует. Ничего не поделать – Хаято, даже на десять лет моложе, до сих пор кружит ему голову. И кажется, что это взаимно – поцелуй говорит красноречивей любых слов – Гокудера сделал свой выбор. И Гокудера тоже это прекрасно понимает, глядя на Ямамото совершенно серьезным и ясным взглядом, а потом медленно их прикрывает, окончательно отдаваясь поцелую и ему – да, он правда этого хочет. Здесь. Сейчас. Его. Если от него нужны чувства и признания, то он лучше признается ему – взрослому. Потому что внезапно это именно так и есть. Но не этому бейсбольному придурку, который даже... даже... Который столько месяцев с ним провел вместе, в одной квартире, в одной комнате, даже в одной постели... и ничего не сказал! Даже не намекнул! Даже не попытался! Будто бы Гокудера действительно настолько тупой и слепой, что совершенно ничего замечать не умеет! Это Ямамото его не замечает! Разве он подпустил бы так близко человека, который бы не нравился ему по-настоящему? Но нет! Этот бейсбольный придурок думает, что они просто друзья! А раз так, то Гокудере он тоже не нужен. Никогда! Но свое он все равно получит.

***

      Когда Такеши останавливается на пороге квартиры Гокудеры, слегка запыхавшийся после быстрого бега, собираясь уже постучать, дверь оказывается не заперта. А это выглядит еще подозрительней... Ямамото на несколько секунд замирает в нерешительность. Мысль о том, что Гокудера явно собирался в школу, но по какой-то причине так и не вышел из дома, прочно застряла в голове. Какова вероятность, что взрослая его копия действительно может попытаться навредить Гокудере? Если задуматься, они ведь совершенно его не знают! А если они поссорились и подрались? Или что-то еще похуже – кто-то из недоброжелателей вычислил, что здесь находится версия из будущего, и на них обоих напали? Или... Щеки Ямамото заливаются краской стыда, гнева и отчаяния – последняя догадка внезапно оказывается самой правильной, когда тот осторожно толкает дверь и застает на полу комнаты их обоих.       Такеши несколько минут стоял в дверях и наблюдал за развернувшейся, отнюдь не интересной и далеко не самой приятной картиной. Но ничего при этом не делал – просто молча стоял и смотрел. Даже все лишние мысли резко покинули голову, только кончики ушей продолжали краснеть. Смотрел на эту совершенно безобразную картину и Гокудеру, распластавшегося на полу под взрослой его версией, будто так и нужно, будто это естественно и нормально, а сам Такеши тут лишний. Господи, он так смотрел на взрослого Ямамото! И сам потянулся к нему. И целовал его с таким напором и страстью, будто растерял всякий стыд. Будто тот ему действительно нравился – все стало предельно ясно, а внутри невыносимо больно. На него самого Хаято бы так никогда не смотрел, никогда бы его так не целовал. И, возможно, второй раз в жизни Ямамото начинает медленно закипать, так что даже на скулах проступают красные пятна. Это, черт возьми, несправедливо! Почему Гокудера отдается не ему?! Точнее, ему, но... да какое вообще отношение имеет этот мужик к нему настоящему! Ну и что, что это его будущее. Но это будущее может никогда и не наступить, если Ямамото так решит. Этот человек – не он сам, он ему не друг, он ему вообще никто! И почему он должен смириться с тем, что Гокудера, его Гокудера, нашел в этой будущей версии что-то такое, чего не нашел в настоящем и совершенно реальном Ямамото?!       – Я решил сегодня прогулять школу, – Такеши сбрасывает свою сумку на пол. Голос даже не дрогнул. О, и, наконец, эти двое оторвались друг от друга и посмотрели прямо на него!       Кажется, что покраснеть сильней уже невозможно, но у Гокудеры это получается. Он судорожно облизывает губы и смотрит в ничего не выражающее лицо внезапно нарисовавшегося в его квартире парня. Вот черт! Он же успел открыть дверь, когда взрослый Ямамото его схватил. А потом было не до этого. Кто угодно мог войти... Если секунду назад целоваться с мужчиной было чем-то желанным, естественным и до одури приятным, то сейчас это резко стало чем-то совершенно противоестественным, постыдным и грязным. Гокудера слабо пытается дернуть руками, обнаруживая, что взрослый Ямамото его до сих пор еще не отпустил. И только сейчас до Хаято медленно доходит, в каком безобразном и развратном виде он лежит перед этими двумя... Блять! И что должен подумать Такеши, когда на все это смотрит? Да, он подумает все правильно – именно о том, что видит. И почему-то на место шока от того, что их застукали за "горяченьким" стыд не приходит – наоборот, Гокудера начинает испытывать какое-то злорадное удовольствие от происходящего. "Ну давай, поулыбайся и сделай вид, что ничего не видел. Как всегда...". Да и, в конце концов, Хаято не сам себя до сих пор прижимает к полу и не дает подняться. О нет, он всего лишь жертва этого извращенца, которой немного...м-м...снесло крышу от испуга? Да! Именно так! И если молодой Ямамото хоть немного, хоть капельку, решительный благородный принц, то он его спасет. Если чудовище... на чудовище Гокудера внезапно тоже согласен.       Взрослый Ямамото тоже замер не двигается, и ничего не говорит и не предпринимает. Впрочем, его молодой копии совершенно не до этого – он сейчас занят лишь выражением лица Гокудеры, от которого внутри все замерло и сжалось. Хаято смотрит так нахально и насмешливо, вообще потеряв всякий стыд, когда обнаруживает его присутствие. Будто решил бросить ему вызов. Или просто не воспринимает Ямамото всерьез? Так и читается в этих наглых глазах: "Слабак!". Ах ты, паршивая капризная сука! Думает, что он не сможет? Просто посмотрит и уйдет? Что не хватит решимости взять то, чего он больше всего хочет? А ведь... Гокудера же действительно так думает! Уже давно думает... И не без повода. Вот идиот! Но на самобичевание нет ни времени, ни желания, когда злость и ревность буквально кипят в нем. И эта дикая обида, что Хаято воспринимал его внимание и заботу, неуклюжую попытку не задеть, не обидеть и не давить на него своими чувствами, как проявление слабости. Ну раз так... раз он так хочет Ямамото, который с ним совершенно не церемонится и, кажется, плевать хотел и на его чувства и даже согласие, то... Нет! Такеши не будет себя так вести. Никогда. Не с ним. Он не обязан повторять чужую судьбу и чужую жизнь – у них с Гокудерой будет свое собственное будущее, такое, какое они сделают сами. А этот... это даже не он сам.       – Ты тут гость, а ведешь себя, как скотина, – все происходит настолько быстро, что Гокудера даже не успевает собраться и далеко уползти, так и оставшись на том же месте, лишь приподнявшись на локтях и изумленно распахнув глаза, когда молодой Ямамото вдруг со всей решительности и размаху влепил в челюсть своей взрослой копии. Они решили подраться за него? Такого он точно не ожидал от бейсбольного придурка. От его бейсбольного придурка. Но события не успевают как следует развернуться, когда чужие жесткие пальца хватают его за подбородок и смотрят прямо в зеленые глаза – Ямамото серьезен настолько, что становится действительно страшно.       – Я не собираюсь тебя ни с кем делить! Ты только мой, Хаято, понял?

***

      Гокудера уставился на него в полнейшем недоумении. "Что несет этот идиот?! Какая муха вообще его укусила?!". Что это за внезапные приступы ревности, и главное – к кому? Вроде, Гокудера не давал повода. Да и какое вообще Ямамото может быть дело? Подобное заявление его на мгновение оглушило, сбило с толку, что Гокудера даже внимание не обратил на то, что почти распластался по полу под бейсбольным идиотом. Но быстро пришел в себя:       – Слезь с меня, придурок! – Гокудера пытается оттолкнуть от себя парня, нависшего над ним сверху. Как тот только умудрился сбить его с ног, ворвавшись в квартиру, и сам не хуже урагана? Неужели это из-за того, что Гокудера впервые жизни опоздал на первый урок? Неужели Ямамото беспокоится о нем настолько сильно? Неужели он подумал, что вместо учебы Гокудера отправился на свидание с кем-то? Бред. Гокудера всего лишь проспал. Потому что ему снились какие-то совсем из ряда вон выходящие сны о таких вещах, о которых стыдно думать. И почему-то главную роль там исполнял именно этот бейсбольный идиот. Неужели он и правда в подобном ключе думает о Ямамото? Ямамото чудом научился читать его мысли и приревновал к самому же себе из чужой фантазии? Наверное, да, как бы тупо это ни звучало. Иначе другого объяснения нет.       – Нет. Пока я не скажу тебе все, что думаю. Мне надоело ходить вокруг да около, и эти странные недоотношения, когда ты то привязываешь меня к себе, то отталкиваешь. Это ранит! Это нечестно! Потому что ты нравишься мне! Ты правда, очень серьезно нравишься мне, Хаято. И я не хочу тебя никому отдавать. Никогда! – его щеки заливает краской – он не знает, как Гокудера отреагирует. Тот закусывает нижнюю губу и отводит взгляд. Бесконечно долгие несколько секунд молчания нарушаются лишь напряженным дыханием. Что несет этот идиот? Он действительно так думает? Только в этом причина его странного поведения? Удивительно, но слышать подобное признание вслух оказывается приятно. Нет, он не был готов к подобному, но отчего-то на душе медленно становится тепло и сладко, а в комнате жарко. И тогда все становится на свои места.       – Знаешь, мне тоже надоело! – Гокудера снова поднимает на него взгляд, смотрит пристально, хмурится напряженно и немного зло. У Ямамото под этим взглядом решительности резко поубавилось и стало крайне неловко: вот и все, сейчас он снова скажет, что Ямамото идиот, оттолкнет его и все закончится. Пусть так. Это лучше, чем постоянно оставаться в неведении и мучиться сомнениями. Лучше, когда все ясно, даже если будет больно. – Мне тоже надоело это терпеть, – слова Гокудеры звучат резко и почти как приговор. – Придурок...       И, к изумлению Ямамото, обвивает его шею руками, притягивает его к себе ближе и подается навстречу сам, в следующий миг уже целуя. Ответ красноречивей всяких слов.       – Мы так совсем опоздаем в школу... – немного сипло брякает первое, что только приходит в голову, Такеши, когда им удается оторваться на секунду друг от друга, чтобы отдышаться. Мысли путаются, Гокудера под ним горячий и такой открытый, и кажется, что его ничто уже не способно смутить. Конечно, тут не до умных слов, когда хочется еще и еще, целовать друг друга так долго, пока сердце не остановится от переизбытка чувств.       – Пожалуй, сегодня я хочу взять индивидуальное занятие... – голос Хаято тихий и немного хриплый, дрожит, дыхание тоже сбилось, но смотрит он все равно насмешливо и немного лукаво. И Ямамото мгновенно понимает, о каких занятиях речь, особенно, когда чужие руки уже спускаются к его брюкам, пытаясь расстегнуть ремень.       – Подожди... Гокудера... Что ты делаешь?       – Хочу дойти до конца, - взгляд зеленых глаз, несмотря на румянец на щеках, полон серьезности. – Или ты не хочешь?... – он подозрительно щурится, пальцы в нерешительно замирают на застежке ремня.       – Хочу! – Ямамото просто растерялся, не думая, что Хаято сам этого хочет, что согласится. Даже не мечтал, что это случится вот так... Что его не придется несколько лет уговаривать и намекать, что он сам, вот так просто... Что дыхание перехватывает. Но Такеши очень быстро берет себя в руки и исправляется, пока не успел наделать глупостей и не оттолкнул Гокудеру. – Хочу! Ты не представляешь, как сильно! – и сам уже перехватывает инициативу, окончательно прижав Хаято собой к полу под явно одобрительный шумный вздох.

The End