А может, договоримся?

      Едва Чжоу Цзышу переступил порог театра, к нему бросился Се Ван, потрясая какими-то бумагами. - Это всё! Это конец! - Что?! Чжоу остановился как вкопанный. - Всем нашим трудам конец, крах, точка! - Да говори ты толком, что случилось? - не выдержал Цзышу. Вообще-то у них каждый день что-то случалось и истерить по каждому поводу вошло у Се Вана в привычку, поэтому мужчина особенно не удивился воплям своего коллеги. До открытия сезона оставалось всего несколько дней, а у Чжоу Цзышу было стойкое ощущение, что Боги все, заготовленные для них, проблемы решили оставить на финал. То при транспортировке потеряли часть декораций, то Лю Цяньцяо вывихнула ногу и теперь хромала, то краска, которой покрасили входную дверь, категорически не сохла, зараза!       А вчера выяснилось, что занавес на тридцать сантиметров не достаёт до пола. Представляете, занавес закрыт, а публика любуется ногами актёров, меняющих декорации. И, да! Декорации придётся менять самим, потому что их единственный рабочий Бай Учан вчера запил и исчез. Нет, он, конечно, появится через неделю, а может две, когда пропьется, но сейчас они в полном ауте: то ли репетировать, то ли декорации монтировать.       Так какой же сюрприз на этот раз? Цзышу взял из рук Се Вана бумаги. В дверях появилась Гу Сян. - А... Ты уже знаешь... - Пока нет. Он быстро пробежал бумаги глазами. Предписание пожарной охраны. Какой-то кабель под сценой не соответствует требованиям пожарной безопасности. Что за хрень? - Ну, так в чем дело? - А дело в том, что для замены этого долбаного кабеля надо разбирать сцену, а там уже декорации, которые мы монтировали два грёбаных дня, - пояснил подошедший Е Байи, который кроме того, что был актёром, на добровольных началах выполнял функции завхоза и администратора в их театре. - Тааак! Лао Е, ты что, не мог договориться с господином Гао Чуном? Пообещал бы угостить его ужином в приличном ресторане... - Да, если бы! Вместо него теперь всем заправляет какой-то молодой красавчик. То ли Сань, то ли Сень, то ли Вэнь. Мы попробовали отправить к нему не переговоры Гу Сян. Ну, ты же знаешь нашу Сян-Сян: он любого уболтает, но он даже не посмотрел в её сторону! Вот! - Е Байи полез в карман. - Он оставил свою визитку и велел позвонить, как только мы всё устраним. - Да, сделаем мы всё, но только после премьеры! - Если бы! Он сказал, что послезавтра, если проблема не будет решена, он просто-напросто опечатает наш театр. - Черт! - А если на премьеру нам подыскать другое помещение? - подал голос подошедший Вэньнин. - Охренел?! - Е Байи резко повернулся к сжавшемуся парню. - Мы ничего не успеем ни снять, ни смонтировать заново. Да и где ты сейчас найдешь что-то подходящее? - А если перенести спектакль? На пару-тройку дней. По техническим причинам? - предложила Цяньцяо. - Боюсь, что люди начнут массово сдавать билеты и просто не придут к нам. - Давай! - Чжоу протянул руку. - Что? - Визитку этого упыря. Поеду договариваться. И, да! У нас остались хоть какие-то деньги? - Очень мало, - проворчал Е Байи. - Давай, - вздохнул Цзышу, - надеюсь, сезон окупит эти траты.       Он сунул карточку в карман и, махнув всем рукой на прощание, вышел на улицу. Запахнул куртку. Вообще-то сентябрь в Пекине - месяц теплый, но иногда, как например, сегодня, случаются и прохладные дни. Над городом висели низкие дождевые тучи, а воздух был холодным и влажным.       Цзышу оглянулся. Конечно, это здание бывшего клуба а-ля шестидесятые, явно устарело, но это всё, что оказалось им по карману. Аренда в городе очень дорогая. И за это помещение пришлось выложить кругленькую сумму, а денег у их театра совсем немного. Вообще-то их труппа вела кочевую жизнь. Это был первый год, когда они решили на какое-то время осесть в городе. Бродяги волею судьбы. По большей части неудачники, которым не повезло поймать за хвост птицу Счастье.       Взять хотя бы его. Молодой, красивый, талантливый. Его карьера начиналась блестяще. Ещё во время учёбы в Академии искусств он удачно снялся в нескольких кассовых фильмах и стал узнаваем. Толпы восторженных поклонников, выгодные рекламные контракты с известными брендами, главные роли в новых проектах и хорошие деньги. Всё это закончилось в один миг. Однажды, фотографируясь с поклонницей в Гонконге после концерта, он не обратил внимания, что на футболке у девахи был изображён японский флаг. Может всё и обошлось бы, но эта дурочка выложила их совместное фото в инстаграм. А через несколько дней его вызвали в спецотдел и поинтересовались, как давно он знаком с внучкой японского генерала Такиро Сана. Он не смог доказать, что впервые в жизни видел эту девушку. Его имя вычеркнули из анналов кинематографа, запретив появляться на экране. Не помогло ни публичное раскаяние, ни обещание не подпускать к себе фанатов на пушечный выстрел. Ничего! Все рекламные контракты с ним были расторгнуты, а фильмы с его участием удалены со всех платформ.       Месяц он беспробудно пил. Потом ещё несколько месяцев таскался по больницам, приводя себя в порядок. За это время он потерял не только работу, а и многих друзей и знакомых. А потом он встретил Се Вана. Случайно. В клинике, куда тот пришёл за рецептом на антидепрессанты.       Давно, ещё в начале карьеры, Чжоу Цзышу работал с ним в одном проекте. Ему запомнился этот симпатичный, немного истеричный, но трудолюбивый паренёк. Звёзд с неба не хватал, но все его роли были яркими и запоминающимися. Они столкнулись в коридоре, поболтали. Потом переместились в ближайшее кафе, и тут Се Ван поведал Цзышу свою грустную историю.       Он успешно работал ровно до того момента, когда у его папаши, крупного бизнесмена, отнялись ноги. Сын с отцом не очень то и ладил, но в целом Се Ван чтил родителя и примчался в отчий дом сразу же, как только случилась беда. И первое, что он услышал: "Ну, всё, сынок. Наигрался. Берись за дело: теперь на тебе семейный бизнес." И никто не спросил, а хочет ли он заниматься сетью автомастерских, которыми владела семья? Он честно попытался вникнуть в новое для себя дело, но так ничего и не понял. Два года Се Ван каждый день, проклиная свою судьбу, мотался по автомастерским, а потом сорвался и попал в больницу с нервным расстройством. За это время в кинематографе о нем забыли, и он не смог вернуться в киноиндустрию.       Цзышу сейчас и не помнил, кому из них первому в голову пришла идея начать работать в дуэте. Се Ван неплохо танцевал, читал стихи. Чжоу Цзышу пел, играл на гитаре. Они ездили с выступлениями по маленьким городам и сёлам. За концерты просили немного, но работали честно и с душой, поэтому и встречали их тепло. Вскоре их дуэт стал популярен среди селян. Конечно, это было не то, о чем каждый мечтал, но это было реальное дело, которое помогало выживать и не скатиться на дно.       В одной из поездок к ним подошла молодая пара: парень с девушкой. Они были студентами циркового училища. Ключевое слово - были. Ребята знали друг друга с детства и уже с детства были влюблены друг в друга. Вся их короткая жизнь прошла на манеже. Гу Сян была из семьи акробатов, а Цао Вэньнин - жонглеров. И, как принято в цирковых семьях оба с детства выступали вместе с родителями. И всё бы хорошо, но, как в известной европейской трагедии о Ромео и Джульетте их семьи не ладили друг с другом, а поэтому даже слышать не хотели о возможной свадьбе своих детей. Ну, а потом родители Гу Сян нашли ей жениха на десять лет старше девушки, и ребята решили сбежать из дома. Год скитались по стране, перебиваясь случайными заработками, а когда встретили парней, заявили, что хотят присоединиться к их дуэту. Цзышу согласился попробовать. Ребята оказались славными: весёлыми, работящими, а кроме того, они умело гасили истеричные вспышки Се Вана, к которым Цзышу никак не мог привыкнуть. Вчетвером они уже показывали не просто отдельные номера, а ставили отрывки из пьес.       Потом к их компании присоединился Е Байи, старший Е, как его уважительно все называли. Как-то на представлении в одном городишке в зал ввалился очень пьяный мужик. Он стоял, покачиваясь в проходе, и смотрел мутным взглядом на сцену. Кривился, мотал головой, а после реплики Цао Вэньнина, не выдержал и заорал на весь зал: - Ты, мать моя, Лю Ши! Прости меня! Тебя обидел в детстве я. За это боги зрения лишили! Вот как надо! Дилетант! Выходишь на сцену, так хоть слова выучи!       Селяне вытолкали пьянчужку за дверь, пьеса продолжилась, но после представления Цзышу нашёл его. Мужик мирно спал на скамейке у забора, завернувшись в какое-то тряпьё. - Кто он? - спросил Чжоу у сторожа, невозмутимо курившего на крыльце. - Он-то? Наш, местный. Когда-то вроде вас артистом был в городе. А потом женился на молоденькой. Красивая была стерва. Он пару раз приезжал с нею сюда. Она его охмурила, а все денежки прибрала себе. Он - дурак, имущество на неё оформил, вот и остался с голым задом, когда она себе молодого хлыща нашла. Вернулся сюда. А здесь что? Родители давно померли, работы нет... Вот и пьёт он...       С помощью сторожа Цзышу притащил мужика в свой гостиничный номер, а утром, когда тот проснулся, помылся, поел, предложил присоединиться к их компании. Е Байи не стал ломаться и предложение принял. Он оказался удивительным человеком: много знал, многое умел, мог дать совет или выслушать. Единственный его недостаток - он очень любил поесть. Ну и, естественно, сам покупал продукты и готовил. Вскоре все финансы перекочевали в его руки, и он стал неофициальным, но признанным администратором группы. Первое, чем обзавёлся старший Е - массивный старинный сейф для документов и денег, хотя наличность они при себе практически не хранили. Этот сейф кочевал с ними во всех поездках, доставляя кучу проблем, но никто не мог убедить Е Байи с ним расстаться. И только теперь, когда у них появилось своё помещение, этот стальной монстр занял своё законное место в кабинете директора.       А ещё в их труппе был ребёнок. Мальчишку Чэнлина в деревне Юань к ним привёл родной дед. Старик был еле живой. Задыхаясь и беспрерывно кашляя, он подвёл паренька к Чжоу Цзышу после представления: - Кланяйся, дурень господину! На колени встань! Проси взять тебя. - Взять? Куда, дедушка? - Молодой господин, - старик согнулся пополам в поклоне, - возьмите к себе моего внука! Парень он небаловный, послушный, хлопот с ним не будет. - Что?! Да нет же, дедушка! О чем вы говорите? У нас не детский сад! Как я могу взять чужого ребёнка? - Возьми. У него никого нет. Не сегодня - завтра я помру. Он останется совсем один. А он, смотри, какой красивый! Ко мне уже дважды хозяйка местного борделя приходила. Просила отдать парня. А мне жалко... Сломают они ему там жизнь. Возьми! Я и денег тебе дам. Дед протянул несколько скомканных бумажек. - Так он сирота? - Как есть один на всём белом свете. Родители погибли, когда ему и пяти лет не было. Пока я был в силе, растил его. Если бы не проклятая болезнь! Врачи говорят, что я до конца года не доживу. Куда он тогда денется?! Цзышу посмотрел на мальчишку, который испуганным зверьком жался к деду. - Но, это же незаконно. - Конечно. Но по закону его отправят в приют, а там не лучше, чем в борделе. Старик закашлял, а потом достал из кармана бумагу. - Вот - документ. Его мне принесла хозяйка борделя. Это документ об опеке. Там всё оформлено по закону, только нет имени в графе "опекун". Впишите туда свою фамилию и всё. - Так просто? А сам мальчик? Он что хочет? Чэнлин глянул на него из-под длинной чёлки и выпалил. - Я не хочу к тетушке Хань! Цзышу посмотрел на эту странную пару, вздохнул: - Ладно. - Вот спасибо вам, господин! Кланяйся, дурачок! - толкнул он вперёд внука. - Э-э-э, не надо. Вы там соберите его, и пусть приходит к гостинице к семи утра... - Зачем нам ребёнок? - возмутился Е Байи, узнав о новом члене труппы. - Чему хорошему он у нас научится? - А куда ему деться, когда дед помрёт? В приют? На улицу? Или в бордель? - непривычно жёстко огрызнулся Цзышу. Вопрос был закрыт.       Чэнлин оказался смышленым и послушным мальчиком. Проблем с ним не было, кроме одной: с первого дня он намертво прилип к Чжоу Цзышу. Он таскался за мужчиной хвостиком, заглядывал в глаза, пытаясь предугадать его желания, и даже жить согласился только со своим дядюшкой Чжоу. И напрасно старший Е уговаривал его перебраться к нему, намекая, что дядюшка Чжоу ещё молодой человек и у него должна быть личная жизнь. Чэнлин не понимал или делал вид, что не понимает. Цзышу вначале такое соседство напрягало, а потом он привык настолько, что если мелкого не было рядом, ему казалось, что чего-то не хватает.       Последней, в конце прошлого года, к их труппе присоединилась Лю Цяньцяо. С Цзышу их познакомил Хань Ин, его давний друг. Один из тех немногих, кто не отвернулся и не предал его.        Их маленькому театру срочно был нужен костюмер, поскольку никто в их труппе, даже Гу Сян, не дружил с иголкой. Смешно сказать, но такая простая вещь, как оторванная пуговица, превращалась в проблему вселенского масштаба.        У Лю Цяньцяо была своя грустная история, которую поведал Цзышу Хань Ин. Ей было уже около сорока, но она была одинока. В молодости Цяньцяо занималась танцами. Изящная фигурка, милое личико, весёлый нрав, всё это словно магнит притягивало к ней мужчин, но она влюбилась в одного, сына известных в своих кругах учёных физиков. Родители буквально боготворили своего мальчика и невесту подыскивали достойную. Девушка им понравилась. Уже была назначена дата свадьбы, заказан ресторан. Оставалось купить кольца, но найти подходящие никак не удавалось: то не устраивала цена, то материалы, то дизайн. Нет. Самим-то молодым было всё равно. Недовольны были родители. Наконец, подходящие кольца были найдены в ювелирном магазине братьев Лань в пригороде Пекина, но когда Цяньцяо со своим женихом возвращалась домой, они попали в аварию. Машину развернуло на дороге, и они правым боком влетели под самосвал. Парень отделался ушибами и ссадинами, а Цяньцяо повезло меньше: шрам в пол-лица и серьёзные повреждения органов брюшной полости.       Несколько месяцев она провалялась в больнице. Врачи сделали всё возможное, но и они не Боги. После этой травмы она не могла иметь детей. Семья жениха принесла свои извинения и расторгла помолвку. Они не хотели иметь бесплодную невестку, а её возлюбленный так ни разу и не встретился с ней.       Сначала Цяньцяо очень страдала, переживая потерю любимого человека, но надо было жить дальше. Она окончила курсы моделирования и пошива одежды и теперь работала в одной модной мастерской. Как-то Цзышу пожаловался другу на проблему с костюмами и Хань Ин привёл к нему эту женщину. Чжоу Цзышу плюхнулся перед ней на колени на радостях, когда она согласилась им помочь. Сначала Цяньцяо заходила только по необходимости. Потом стала забегать и просто так, без приглашения, ничего не требуя за свою работу. Ей просто нравилось бывать в этой дружной компании. Они были словно семья, та семья, которой ей так не хватало. Ребята тоже привязались к Цяньцяо: Гу Сян делилась с ней своими девичьими секретами, Се Ван приходил за утешением, когда накатывала депрессия, Чэнлина она могла просто приласкать, чего никогда не делал его дядя Чжоу, а Е Байи незаметно пытался ухаживать за ней. А когда потребовалась актриса на женскую роль, даже искать никого не стали. Предложили Цяньцяо и, на удивление, уговаривать её не пришлось.       Вот такой маленький, но дружный коллектив снял в аренду пустующее здание на окраине Пекина, чтобы в этом сезоне не мотаться по стране. Цзышу вспомнил, сколько они репетировали, как работали над костюмами, придумывали и конструировал декорации. Нет! Он ни за что не позволит, чтобы эти труды пошли прахом! Он из шкуры вылезет, но сделает так, чтобы новый инспектор подписал все бумаги!