Сделано в России

Вечер приближался. В окнах одной из городских квартир виднелись старые питерские дома, тесно прижатые друг к другу. Редкие лучи солнца пробегали по блестящим крышам. Вдали виднелся Исаакиевский собор. Слава с интересом смотрел в окно, наблюдая за уходящим вдаль солнцем. Когда светило уже приблизилось к горизонту, к рэперу подошел Мирон, державший в руках две кружки дымящегося чая. Протянув одну из них Гнойному, Окси уселся на подоконник. Поблагодарив поэта, Слава снова уставился в темнеющее небо. — Интересно? — спросил рэпер, повернувшись к рядом сидящему парню. — Очень. — Карелин улыбнулся, продолжая смотреть куда-то в тягучий мрак звёздной выси. —Сегодня небо особенно яркое.. — немного помедлив, Слава продолжил. — Знаешь, Мир, а ведь Ваня Нойз прав был. Фёдоров удивлённо посмотрел на собеседника. — Ты о чем, Слав? — Вселенная бесконечна. —уверенно проговорил Гнойный, выдыхая едкий сигаретный дым. Мс чуть ли не с детской радостью посмотрел на парня напротив. В ответ Мирон тихо хихикнул, потянувшись ладонью к затылку и зарываясь пальцами в пушистые волосы. — И что же? Есть куча копий нашей планеты? Где-то сейчас происходят те же события? Копия меня сидит рядом с тобой, выкуривая очередную сигарету? — весьма саркастично поинтересовался Окси, играясь с волосами дядьки. — Наверное. Но я уверен, есть и поудачней расклады: Без лишней жести, которая нам досталась. — начал Слава, делая очередную затяжку. — Там всё случилось не вопреки всему, а как надо так, как тут никогда не случалось. Знаю, что дальше. — тоскливо продолжил цитировать Ивана Мирон, одной рукой потянувшись к сигаретам, а второй, раньше лежащей на голове, потянулся за зажигалкой. — Мир, всë будет хорошо. Помнишь? "Что нас не убивает... — Делает нас сильней." — тихо пробормотал Фёдоров, закуривая. — в любом случае, грустно жить в России — Думай позитивно. Стакан всегда наполовину полон. Всегда. — сказал Гнойный, поднимая указательный палец вверх. Окси снова улыбнулся. Заботливо, ласково. — Прав ты Слава, чертовски прав. — кивнул себе поэт. Очередная затяжка и тишина. Неожиданно для них самих, ладони, холодные от мартовского ветра, прикоснулись друг к другу, а пальцы незаметно переплелись между собой. Карелин своей свободной рукой потянулся к щеке Мирона, притягивая к себе для поцелуя. Фёдоров ухмыльнулся, сам потянувшись к нему. Они нежно соприкоснулись губами, Слава мягко прошёлся пальцами по скулам рэпера. Через пару минут приятных ласк, Мирон отстранился, томно вздохнув и почувствовав чужой язык на своей шее. — Слав, нет. — прошептал Фёдоров, закрывая рот Карелина своей ладонью. — Да ладно тебе, Мир. Жалко, что ли — воскликнул Гнойный, притягивая к себе поэта, нагло целуя и кусая Мирона. — С тобой бесполезно спорить. — прошептал Окси куда-то в затылок рэпера. — Давай хоть в кровать переберемся. Простудишься же. В ответ Карелин поднял поэта на руки, уходя с балкона в сторону спальни. Уложив Фёдорова на кровать, Слава продолжил ласкать шею парня, иногда переходя на ключицы. Окси зарылся пальцами в пушистые волосы, слегка надавливая на затылок. Гнойный раздраженно потянулся к краю Миронового худи, стягивая и выкидывая его куда-то в сторону. Вдоволь налюбовавшись накаченным телом рэпера, Слава лёг на грудь поэта, обнимая и целуя. — Знаешь, я тут подумал, — проговорил Окси, поглаживая Гнойного по спине. — Может я останусь с тобой подольше месяца. В ответ Карелин тихо хихикнул, потянувшись за очередным поцелуем.