Выбор

В пришкольном дворике как всегда шумно и оживленно, ведь практически все свои свободные часы во время учебного дня изгои проводят тут. Они собираются компаниями и играют, болтают, сплетничают — делают все то, чем занимаются обычные подростки. Уэнсдей такой никогда не была, про таких, как она, всегда говорят — «чудак», «социопат», «изгой». Да и Аддамс никогда не стремилась к компании, никогда не тосковала из-за одиночества и не зацикливалась на людях. Она была другой, и ей было хорошо от этого, ей было хорошо наедине с собой. Но после переезда в Невермор что-то надломилось в ней, что-то упорно рвалось наружу, жаждало общения и обычности. И это заставляло девушку чувствовать себя надломленной. Все принципы, по которым она жила, рушились, и Аддамс чувствовала себя жалкой. Обнажая душу перед другими, Уэнсдей ощущала, как уничтожает саму себя, потому что люди жестоки и отвратительны, они не готовы принять того, кто отличается от них. И девушка была уверена, что обязательно поплатится за свою слабость, не знала лишь одного: откуда вонзится нож. Окунувшись в шумную атмосферу дворика, Уэнсдей сразу замечает злой взгляд, устремленный на нее. Сирена сверлит ее глазами, и у Аддамс складывается впечатление, будто еще немного, и Бьянка вцепится в ее шею в яростной попытке убить и отомстить за Ксавье. Но разве есть вина Уэнсдей в том, что преступник получил по заслугам? Она всех спасла и предотвратила серию убийств, совершенных этим чудовищем. -Так-так, это же выскочка Уэнсдей, — громко и с вызовом произносит Бьянка, но Аддамс в своей привычной манере просто игнорирует ее и проходит мимо столика, за которым сидят сирены. Теплые пальцы смыкаются кольцом на запястье девушки, и та машинально пытается вырвать руку, но ее держат крепко. -Ты подставила его, — сирена практически шипит. — А, может, ты и есть тот монстр? А то странно получается, — она делает паузу, а затем начинает говорить громче, чтобы как можно больше школьников слышали, — девочка, которая пыталась убить человека, приезжает в Невермор, и в это же время начинается череда убийств. Школьники внимательно слушают, но вставать на чью-либо сторону боятся: не хотят связываться ни с Бьянкой, ни с Уэнсдей. Аддамс не реагирует и выдирает запястье из цепких пальцев. -Скажи, Аддамс, каково это, — слова заставляют Уэнсдей обернуться, — быть изгоем среди изгоев? Глаза Бьянки поблескивают от гнева, и Уэнсдей определенно нравится эта эмоция. -А каково не иметь гордости и быть ненужной? — парирует брюнетка и уходит. Бьянка уже ничего не отвечает, потому что эта партия для нее проиграна.

***

Директриса уверено держит руль, а в машине стоит гробовая тишина, лишь слышно, как шумит двигатель. Уэнсдей скучно, поэтому она разглядывает мелькающие голые деревья, листва которых уже сгнила и превратилась в грязь. -Я бы и сама могла добраться, — нарушает тишину девушка своим спокойным голосом. -Нет, не могла. -Вы всегда теперь будете меня отвозить? — немного раздраженно произносит Аддамс, которой не нравится постоянный контроль. -Вы сами загнали себя в этот угол своим поведением, — строго отвечает Мисс Уимс. -Я лишь пыталась остановить убийства, — Аддамс снова переводит взгляд на дорогу и добавляет, — и остановила. -Вы не детектив, а обычная девочка. И вам несказанно повезло, что вы выжили. Зверь запросто мог растерзать и вас, — в ее голове слышится пренебрежение. -Это была бы достойная смерть. Директриса ничего не отвечает, а лишь начинает раздраженно стучать по рулю -Мне назначили нового психолога после смерти прошлого? — безразлично спрашивает девушка. -Да, теперь вас будет консультировать Мистер Гейс. -Бессмысленно. Все оставшееся время они едут молча.

***

От Мистера Гейса Уэнсдей, конечно же, улизнула: в этом ей помогло окно на втором этаже со стороны дворика. Не собиралась она тратить время на бессмыслицу. Никто и никогда не сможет залезть в ее мозг и что-то подправить там. Девушка бесцельно шла по улице и ловила на себе полные отвращения взгляды людей, которые старались быстрее пройти мимо нее, но большинство просто переходило улицу. Всех их объединял взгляд: они смотрели на девушку как на прокаженного. Аддамс никогда не переживала из-за этого, но слова Бьянки въелись в сознание и нашли отклик. Она действительно была изгоем среди изгоев, но Уэндей не могла сказать, что данный факт огорчал ее. Глаза натыкаются на Тайлера, неторопливо идущего впереди нее. Их разделяет всего пару шагов, поэтому Уэнсдей догоняет его и пристраивается рядом. Галпин замечает присутствие девушки рядом лишь спустя несколько десятков секунд и отшатывается от нее, громко и испуганно выдохнув. -Ты всегда возникаешь из ниоткуда, — произносит парень, пока Аддамс сверлит его взглядом. -Нет, ты просто рассеянный, — отвечает Уэнсдей, отмечая про себя, что Тайлер выглядит подавленным и растерянным. Это она его так напугала? -Ты что тут делаешь? — уточняет Галпин, озираясь по сторонам и опуская глаза. Уэнсдей замечает не только это, но и пренебрежительные взгляды прохожих, устремленные теперь и на Тайлера тоже. -Меня отправили к новому психологу, — глаза Тайлера становятся испуганными, и он вновь оглядывается по сторонам, а потом опускает голову и натягивает капюшон толстовки. Его так смущает общение с изгоем на людях? — Прошлый же умер. -Прости, Уэнсдей, мне надо идти. Увидимся позже, — резко обрывает ее Галпин, разворачивается и уходит. А Уэнсдей стоит неподвижно, смотря на удаляющийся силуэт парня, и выходит из ступора лишь после того, как высокий мужчина ощутимо задевает ее и чертыхается. Мысль о собственном одиночестве не приносит Аддамс никаких отрицательных эмоций, но, кажется, за всю жизнь она впервые в полной мере осознает его.

***

Дом встречает Тайлера холодом и темнотой, солнце уже давно село, и отец уже, наверное, спит после тяжелой смены. В кармане худи лежит прохладная банка пива, которую скорее всего видно, но от кого ему прятаться? Не от кого. Проходя мимо кухни, подросток замечает чей-то силуэт и немного испуганно включает свет. За столом сидит Донован, скрестив перед собой руки, и смотрит куда-то в стену. -Папа? — зовет Тайлер. -Ты поздно, — отвечает шериф, даже не посмотрев в сторону сына. -Я гулял, — поджимает губы парень. -С той девчонкой, — даже не спрашивает, а констатирует отец. -Уэнсдей странная, но она правда неплохая, — тихо выдает Тайлер. -Не связывался бы ты с изгоями. -Она просто чудачка. -Просто чудачки не выкапывают трупы из могил, на просто чудачек не хотят повесить покушение на убийство, — мужчина впервые за все время смотрит на сына, и его взгляд цепляется за проступающие очертания банки сквозь ткань толстовки, но он решает не уточнять, что находится внутри нее. -Она боролась за честь и свободу своего отца, — твердо говорит Тайлер, — а про покушение я ничего не знаю. -А ты вообще знаешь о ней хоть что-то? И парень теряется после этого вопроса всего на пару секунд, но потом поднимает глаза и уверено отвечает: — Знаю. -Ладно, иди спать. -Я подумал, может, посмотрим фильм, — предлагает Тайлер, — недавно вышел новый боевик. -Иди спать, — повторяет шериф, поднимается со стула и проходит мимо Тайлера, направляясь к своей комнате. -Круто! Пап, я так рад, что мы проводим столько времени вместе, — кричит подросток, но так и остается неуслышанным. Некоторые вещи никогда не меняются.