I Want You (Drunken Love)

В четверг был праздник, не похожий ни на какой другой. И студенты, и преподаватели наслаждались балом под новой луной. Это обещало лучшее светлое будущее для всех. А в пятницу директрис нигде не было. Их классы остались без уроков, и к полудню почти все считали этот день свободным. Некоторые преподаватели воспользовались случаем и отменили свои занятия, а те, кто этого не сделал, все равно обнаружили, что в их комнатах нет студентов. И Неверс, и Эверс наслаждались импровизированными трехдневными выходными. Персонал был любопытен, но в итоге не проявил беспокойства. Пропуск одного дня не нанесет непоправимого ущерба работе школы. Да, в школе Добра и Зла все шло прекрасно. До следующего понедельника. В понедельник все неофициально пошло прахом. В первый учебный день новой недели широко распространившимся слухам был положен конец. Обе директрисы были живы и здоровы. Не было ни пропавших конечностей, ни видимых шрамов, так что между ними не могло произойти ничего действительно плохого. К концу дня это заключение было быстро опровергнуто. Ненависть — сильное слово и сильное чувство, а напряжение между Леди Лессо и профессором Доуви кричало о ненависти. Вражда между ними внезапно разгорелась сильнее прежнего, и никто, кроме трех человек, не знал, почему. Их учителя выглядели одинаково, говорили одинаково, ходили одинаково, черт возьми, они даже смотрели одинаково, но что-то было по-другому. Острые колкие замечания и комплименты за спиной приводили к более жестоким спорам, чем когда-либо прежде. Когда они были вместе, напряжение в комнате можно было снять пластиковой ложкой. И это еще не говоря о других странных случаях, происходивших в школе в течение недели. Все постепенно приходили к пониманию того, что они упустили нечто грандиозное. Естественно, они поспешили заполнить пробелы. Предположения, как не удивительно, были далеко не точными. — Должно было быть покушение на убийство! Не может быть, чтобы между ними все было спокойно, раз они так себя ведут, — заявляет один из мальчиков. Группа студентов сидит в библиотеке и «готовится» к предстоящему тесту. — Определенно. Они ладят друг с другом, как горячее масло и холодная вода. Как думаешь, когда они наконец сожгут школу?. — Надеюсь, до этого экзамена, — сказала девушка Невер с ухмылкой, скрестив ноги. — Это, по крайней мере, весело. На самом деле, это самое веселое, что у нас было с тех пор, как Агата и Софи ушли. Библиотекарь отталкивает группу, проходя мимо. — Ребята, вы видели это? — Мальчик наклоняется и протягивает бумагу в центр стола. На бумаге нарисован рисунок профессора Доуви, превращающего Леди Лессо в лягушку. — Таких рисунков целая куча по всей школе. — Девочка-неведимка отвечает. — Я видела один, где Леди Лессо наложила на профессора Доуви сонное проклятие и похоронила ее. Кто их делает? — Понятия не имею, но я пытаюсь их собирать. Их нужно сохранить для будущего. — Он говорит, героически подняв кулак. — Не притворяйся, что ты делаешь это, потому что это хорошее дело. Ты просто любопытный. — Я не буду отрицать это утверждение.

***

К концу недели директрисы немного остыли. Если можно считать охлаждением активное игнорирование друг друга. Они перестали спорить из-за каждого пустяка. Но сейчас женщины вели войну иного рода. В данный момент в своем общем кабинете директрисы сидели молча. Яркий, мать его, розовый цвет фуксии. Леонора уставилась на женщину в другом конце комнаты. — Я собираюсь спросить это так вежливо, как только могу. Почему? — Леди Лессо спросила серьезным тоном. — Почему что? — Доуви смотрит на нее, опираясь подбородком на костяшку пальца. — Какого хрена… — начинает она. — Язык. — Добрый декан прерывает ее. — Твоя стена выглядит так, будто единорога вырвало на нее. Кларисса смотрит на стену позади себя, прежде чем улыбнуться. — Это выглядит мило, не так ли? Очень украшает комнату. — Похоже на что-то. Может, тебе стоит попробовать более нейтральный цвет? — Леонора откинулась на спинку стула. — Что? Ты имеешь в виду черный с брызгами крови? — Кларисса жестом показывает на стену позади леди Лессо. — По крайней мере, ты можешь смотреть на что-то красивое. Мне приходится каждый день смотреть на место преступления. — Это гораздо легче для глаз, чем этот оттенок розового. Доуви, у меня от твоей стены мигрень. — Ну, это прискорбно. Может, тебе стоит попробовать перевернуть стол в другую сторону? — И не видеть твое красивое лицо? Думаю, нет. — Рыжая отвечает с сарказмом, закатывая глаза. Кларисса бросает на нее взгляд за это замечание и возвращает свое внимание к лежащему перед ней эссе. Это была последняя работа, которую она должна была оценить, прежде чем уйти. Она быстро пролистала его, отмечая ошибки и исправляя грамматику. На другом конце комнаты леди Лессо гораздо труднее справляется со своей работой. — Эта стена светится, — раздраженно думает она про себя. Рыжая трет лоб, пытаясь прояснить зрение. Она не может сосредоточиться, когда эта ужасная пародия бросается ей в глаза. — Это просто смешно. Ты покрасила её в розовый цвет, потому что знала, что этот цвет будет меня раздражать. Добрый декан наклоняет голову в сторону с ухмылкой. — Разве я могла бы сделать такое? Может, тебе стоило подумать о последствиях, прежде чем красть мой шоколадный торт?. — О, это был твой? Виновата. — Ты даже не любишь шоколад! И ты выбросила всю муку из хранилища. Никто не будет есть торт, по крайней мере, еще месяц. Ты испортила чаепитие, Леди Лессо. — Нет, я спасла чаепитие. Эта мука была просрочена. — Нет! Мы только что ее купили, — горячо отвечает она. — Ну, а потом я отдала ее на благое дело, — говорит Леонора, пожимая плечами. — Вот видишь! Ты даже не можешь придерживаться истории. — Добрый декан успокаивающе вздыхает. — А как же тогда мои туфли? — Кларисса пытается и не может сдержать смех, когда Леонора хлопает ногами по столу перед ней. — Сердечки? Правда? Когда ты вообще нашла время на это? Изначально простые черные ботинки покрыты толстым слоем красных блесток, а оба шнурка усыпаны сердечками. — Это мог сделать любой. — Блондинка одобрительно смотрит на свою работу. — Только кто-то очень храбрый или очень глупый мог бы сделать что-то подобное. — Леонора кипит. — И ты подходишь под этот критерий. — Пожалуйста. Это не было ни храбростью, ни глупостью. Это был гениальный поступок. — Что за заклинание ты использовала? Я не могу их снять! — И она перепробовала все способы, кроме отрезания ноги, чтобы снять сапоги. — Дороти, а ты уже пробовала щелкнуть каблуками? — Кларисса разражается приступом смеха, встает и направляется к двери. Ее работа здесь закончена. — Ты не можешь быть серьезной. Доуви, пожалуйста, скажи мне, что ты шутишь. — Как бы ни был забавен весь этот обмен, мне пора принять расслабляющую ванну. — Низкорослая женщина жалобно улыбнулась ей, прежде чем выйти за дверь. — Кларисса, это не смешно. Как мне их снять? — Леонора зовет ее за собой. Смех продолжается, пока женщина выходит из комнаты. — Черт. — Ее месть будет быстрой и разрушительной.

***

— Что бы ни происходило между вами и Клариссой, это должно прекратиться. — Профессор Анемон приходит беспокоить леди Лессо на следующий день после занятий. — Я не совсем понимаю, о чем ты. — Рыжая рассеянно вертит в руках кинжал. — И я не помню, чтобы приглашала тебя сюда. Кроме того, дверь была заперта, как ты сюда попала? — Ты прекрасно знаешь, о чем я. Проделки. Сегодня утром ее ванна была наполнена змеями. Ты же знаете, как она относится к рептилиям. — Другая женщина отвечает. — Конечно, я знаю, поэтому и сделала это, — недоверчиво отвечает Леонора. — И я не помню, чтобы ты заступалась за меня, когда она превратила мой ужин в мармелад. — Леонора проделывает еще один впечатляющий трюк со своим ножом. — Потому что ситуация обостряется, и вся школа держится на волоске, ожидая, когда все развалится. — К сожалению, я ничего не могу поделать с этой ситуацией. Перчатки уже брошены. — Она пожимает плечами и снова жестом указывает на дверь. Эмма скрещивает руки и смотрит ей вслед. — Не играй со мной в жеманство, Рыжая. Это продолжалось достаточно долго. Вам двоим нужно помириться. — Помириться? Мы с профессором Доуви никогда не были друзьями. Это не «помириться». А теперь извините меня, я очень занята. — Она пытается отмахнуться от Эммы взмахом руки. — Ну потрахались вы, подумаешь. Нож выскальзывает из руки Леоноры и падает на пол, а затем заскальзывает под стол. — Как ты могла… — Она прерывает себя стоном. — Она сказала тебе. — Конечно, она сказала мне. Честно говоря, было не так уж сложно вынудить это из нее. — Ну, миссис Зануда, это не ваше дело, что я делаю или не делаю с профессором Доуви. Я предлагаю вам оставить это откровение при себе, — угрожающе заявила она. — Вообще-то это мое дело, когда вы, ребята, приносите свои домашние проблемы на работу. — Домашние проблемы? — Леонора шокирована подтекстом. — Да, домашние проблемы! Она также сказала мне, что это не будет проблемой. Это явно проблема. Кто-то должен быть взрослым, и, к сожалению, это я. Пока женщины сидят в тихом раздумье, Леди Лессо с помощью своей трости находит под столом нож и выдвигает его в пределах досягаемости. — Мы с Клариссой договорились, что этой «ситуации» никогда не было. — Она использует воздушные кавычки, чтобы подчеркнуть свою точку зрения. — Так что я ничего не могу с этим поделать. Мы останемся злейшими врагами, пока смерть не разлучит нас. — Почему ты только что процитировала бракосочетание? — спросила Эмма, подняв бровь. — Это общая цитата, ты слишком много в нее вкладываешь. — Рыжая быстро отвечает, прежде чем вздохнуть. — Но, полагаю, я могу поговорить с ней о прекращении войны розыгрышей. Мы можем ненавидеть друг друга, не нарушая учебный процесс. Эмма наблюдает, как Леди Лессо снова начинает орудовать ножом. — Знаешь, как говорят: «Между любовью и ненавистью тонкая грань?». — Ты что, с ума сошла?! Кто это сказал? — требует Леонора, концентрация ослабевает. — Ты намекаешь, что я влюблена Клариссу? Анемона поднимает руки в знак капитуляции. — Я просто говорю, что вам, ребята, нужно найти более эффективный способ флирта.