suffering

13.12.2022. Здравствуй, Феликс. Прошла лишь неделя с того, как я потерял тебя, но кажется, что это целая вечность. Конечно, ты уже никогда не увидишь этих записей и не прочитаешь их, не узнаешь всю глубину моих чувств.. Зачем я вообще всё это пишу? Я в отчаянии? Я в оцепинении? Толком и не разберёшь. Я знаю только одно - мне тебя безумно не хватает. Седьмого декабря ты отправил мне последнее сообщение. Седьмого декабря, ранним утром, я последний раз слышал твой голос. Седьмого декабря вечером я узнал, что ты больше не мой. И никогда не будешь моим. Все мемберы готовятся к Рождеству и Новому году. Им тоже тяжело, конечно, джуп даже выделил нам две траурные недели. Стэй ревут навзрыд во все источники. Все с кислыми рожами. Но они говорят понять, принять, отпустить, смириться. А я не могу. Мне так больно, Ёнбок, так больно. Такое чувство, что плохо всем, а тебе - хуже остальных раз в четыреста. Не сложно понять, почему. Абсолютно всё напоминает мне о тебе. Еда. Стафф недавно ошибся и заказал нам острую лапшу вместо сливочной, и пока Чан решал "схерали о заказе никто не побеспокоился" , я смотрел на эту оранжево-красную смесь и думал о тебе. О том, как бы ты наивно попробовал бульон, отговариваясь "ну а вдруг нормально?", потом с ужасом в глазах бегая по студии, выклянчивая воду у любого, кто попадает в поле зрения. Но оссобено, конечно, у меня. Ты всегда говорил, что моя вода вкуснее, чем у остальных. Так глупо.. Общага. Оссобено кухня. Та самая кухня, где мы готовили брауни, смеясь друг другу в губы. Та самая кухня, где я признался тебе в сильнейших чувствах, что ты для меня - дом, и пах ты также. Сиренью, корицей, полевыми ромашками и выпечкой. У меня, кажется, началась аллергия на сирень. Откуда она взялась - ума не приложу. Когда мы собирали еë тем поздним вечером, я успел даже окрестить сирень своим любимым цветком, а ты обещал сплести венок. Жаль, что теперь это всё лишь в мечтах. И венок, и сущность сирени как мой любимый цветок. Телефон. Помнишь, как я обычно бурчал на тебя за то, что ты крадешь мой телефон и делаешь кучу селок? Каким же я был дураком, Ликси. Будь у меня шанс всё исправить - я бы никогда больше не ругал тебя за это. Наоборот. Поставил бы на пароль дату нашего знакомства и добавлял бы в избранное каждую сделанную тобой фотку. Весь мой телефон заполнен тобой - твоими чатами, селфи, записью звонков. Я ношу под чехлом ту самую нашу совместную карточку из фотосета "noisy". Даже песни, что хранятся у меня под длинющим паролем в заметках, такие душевные и переполненые любовью, всегда посвящались только тебе. Жаль, что я не мог так и написать. Жаль, что мне приходилось и приходится писать "for stay", жаль, что приходится обманывать их и тебя. Я не могу принимать этот мир без тебя. Такое ощущение, что все годы нашего общения (даже когда это была лишь дружба) я был подключён к аппарату жизнеобеспечения в твоём лице, дышал с помощью тебя, моё сердце билось только благодаря тебе. И тут кто-то резко взял и отключил его. С концами. Вырвал из розетки и перерезал провод прямо у меня перед носом. Я разбил зеркало. Нет, не потому что мне оно не нравится. Не потому что я ужасно выгляжу - ты знаешь, что наши стилисты исправили бы это за двадцать минут, если бы я этого хотел. Но я не хочу. Я разбил его потому, что там кто-то из мемберов по пьяни нарисовал моего скзу и скзу Сынмина в объятьях перманентным маркером. Я не хочу. Раньше это было забавно, мы ведь дружим, но сейчас я хочу видеть себя только в твоих объятьях. Только в твоих маленьких ладонях, которые в группе окрестили "лапками", обнимая только твои плечи, слыша только твой тихий смех или посапывания. Я провожу часы в пинтересте, разглядывая наши с тобой арты вместе. А ещё я случайно разбил стакан. Событие вроде незначительное - ну стакан и стакан. Но это был твой стакан. Стакан, который повидал всё - от дешёвой колы до дорогущего коньяка. Стекло на нем в разводах - конечно, ты же поленился помыть его в тот раз после тренировки и трех выпитых залпом порций воды. Сейчас я допишу это и пойду задыхаться в химическом запахе, что исходит от клея, изрежу все пальцы в осколках, обыщу хоть всю кухню в поисках мельчайших - но склею. С каждым днём я все больше утопаю в этом омуте. Я ничего не хочу делать. Стою на продуваемом балконе босиком и смотрю на пушистый снег, вспоминая нашу по детски глупую игру в снежки. Интересно, как скоро я заболею? Впрочем, это не важно. Всё равно я больше не почувствую твою заботу. Никогда. Есть ли во всём этом смысл? Есть ли смысл жизни без человека, заменявшего тебе кислород? Всё это утратило краски. Ничего больше не имеет смысла. К слову, скоро выпуск моей новой песни. Для Тебя, Ликси. Твоей песни. Только твоей.