вечером

на Москву опустились сумерки. Михаил Юрьевич захлопнул последнюю папку и встряхнув запястьем, глянул на золотые часы. Время довольно позднее, 22:43. Вечер пятницы. Миша уже как три месяца кормил Сашу обещаниями о скором приезде. Решив не медлить, он отправился на вокзал. Приехав в северный город в половине второго ночи, Миша решил не звонить, а сделать Александру небольшой сюрприз. Миша был уверен что воплощение Санкт-Петербурга спит и видит десятый сон. Погода в городе была душная, луну закрыли тёмные и густые тучи. Мелкий моросящий дождик портил причёску и некрасивыми каплями оставался на дорогом пиджаке. Уже подходя к знакомой парадной, Миша последний раз взглянул на тревожное небо и зашёл внутрь. У него были свои собственные ключи, Саша всегда давал ему дубликат. Удивлению Михаила не было предела, когда дверь в квартиру оказалась не заперта. Он тихонько выругался и зашёл в квартиру. В нос ударил мерзкий запах чего то протухшего. Аж глаза заслезились. По всей прихожей были разбросаны бутылки, шприцы и прочий мусор. Миша даже не стал разуваться, сразу пошёл искать Сашу. Хозяин квартиры был найден, сидящий у кровати, смотрящий в одну точку. -Саша, Саш.. Миша присел на одно колено, аккуратными движениями поглаживая плечо Александра. -Что с тобой, Саш, ты слышишь меня? Эй? Саша выглядел мягко говоря плохо. Зрачки были настолько большие, что почти не видно было прекрасных серых глаз. Около одной ноздри виделась уже засохшая дорожка крови. Бледные покусанные губы, и почти серая кожа. Московский не на шутку испугался, увидев Шуру в таком состоянии. Фиолетовая олимпийка была вся в грязи и в остатках бордовой крови. Первое о чём подумал Миша - хоть бы кровь была не Сашина. Московский начал уже громче и немного грубее пытаться достучаться до Шуры. Спустя некоторое время, взгляд серых глаз переместился на Михаила. - ч-что тебе нужно тут?зачем приехал? - голос Саши был тихим, он еле шевелил бледными губами. В его словах слышалась обида. - Саша, всё потом. Давай сейчас ты примешь душ, и мы обязательно с тобой обо всем поговорим. - Миша говорил так нежно, как только мог. - Я не хочу с тобой разговаривать. Уходи. Слова Шуре довались с трудом. - Сидел бы и дальше в своей Москве, да хоть сгнил бы там, мне похуй. Саша предпринял попытку подняться, но руки так тряслись, что роль хорошей опоры они бы вряд-ли сыграли. - Помоги. Миша молча помог Шуре подняться, придерживая за плечи. - Я не понимаю, как второй город страны мог оказаться наркоманом и алкоголиком. Московский брезгливо пнул шприц, лежащий на полу. Взгляд серых глаз метнулся на Мишу. Ноги Санкт-Петербурга вновь ослабли и он съехал вниз к ботинкам Москвы. -прости Миш, я просто хотел внимания от тебя, я не знал каким ещё способом, Миш прости. Александр Романов плакал, сжимая штанину Московского, как ребёнок не отпускает подол маминой юбки, как утопающий держится за спасательный круг. Вид такого Саши вызывал у Московского жалость, сердце сжималось и как будто обливалось кровью. - Саш, пойдём в ванну, и ты там мне всё расскажешь. А хотя нет, сиди, я тебя донесу. Москва без особого труда подхватил Шуру на руки. Чёрт, какой же он лёгкий - пронеслось в голове у Московского. Мысли в голове Саши плыли очень медленно. Тело безумно ломило, но как же у Миши получалось нести его так аккуратно? Слёзы всё ещё текли по фарфоровым щекам и кажется, не думали останавливаться. Уже в ванной Миша стянул грязную одежду с Шуры и начал набирать ванну. Пока вода набиралась, из кудрявой головы были вытащены все веточки, листочки и прочий, не понятно как попавший туда мусор. Сашка всё так же безучастно смотрел на Москву, млея под прикосновениями. Тактильнсть не пропьёшь, думал Москва в такие моменты. Он аккуратно посадил Сашку в ванну, и выдавил на руки немного шампуня. Распенив его на руках, массажными движениями нанес на голову. Саша поворачивал головой, чтобы Москве было удобнее. Москва нежно двигал пальцами и промывал каждую прядочку волос. Шура ванны вообще не любил больше. Ведь у Ленинграда остались воспоминания, как Миша своей же рукой, сжимая волосы на затылке у Шуры, топил его в этой же ванной. И всё в попытках услышать что Саша-предатель. Но сегодня было исключением. Восполенный от наркотиков мозг с трудом вообще что то припоминал и соображал. От Миши пахло одеколоном и немного спиртом. Дорогие часы на золотой цепочке висели на Мишиной руке, Саше хотелось их снять, поэтому он тянулся к ним. Но Москва два раза перехватывал Шуру за тонкие запястья. Саша больше не плакал, только тихонько хныкал, когда Миша убирал руки с его тела. Московский провёл мягкой мочалкой под худыми ляжками и по впалому животу. Саша думал что он спит. Когда весь Романов был в пене по самую макушку, Миша смыл с него всё и укутал в большое махровое полотенце. Снова подхватил на руки, понёс в спальню. Саша уткнулся носом куда то в шею и обвил его руками. Миша аккуратно положил его на мягкую кровать. Шуре казалось, что его сейчас засосет. Он чертовски боялся погрязнуть в этом полотенце, кровати, в наркотиках. Миша протянул Саше нижнее бельё и свежую футболку. - Всё, отдыхай. -Миш, останься со мной, пожалуйста. - серые глаза смотрели из под мокрой чёлки. Московский вздохнул и присел рядом, надавливая Саше на плечо, мол, ложись. Шура прогнулся под напором и лёг на кровать. Миша наконец-то снял свой дурацкий пиджак и уличную обувь. Саша потянулся к щекам Москвы и взял их в свои руки. Миша прилёг рядом. Саша был спокоен. Они лежали так очень долго, Миша поглаживал внутреннюю сторону бедра, а Шура лежал обнимая Москву. -Совсем не обязательно доводить себя так, чтобы я приехал.