The Devil You Know

      Корделия просыпается в поту посреди ночи, шумно втянув воздух через плотно сжатые зубы. Опять кошмар, такой же кровавый, как все предыдущие. Спазм удушения сдавил горло, будто его до сих пор стискивали большие ладони с острыми когтями на скрюченных пальцах, — извечная пытка почти каждого сновидения, — а перед глазами плыли черные пятна, постепенно соединяющиеся в единое темное марево. Ей теперь крайне редко виделись приятные сны. Чаще посещали кошмары или вообще ничего. Однако в последний раз девушка видела уже отчетливее не только окружающую ее обстановку подземелья, но и самого Хозяина, явившего ей свой облик со словами: «скоро твой час пробьет». Страх смерти, липкий и леденящий душу, сковывал сердце, и, не смотря на все пережитое Корделией в последнее время, она вновь возвращалась к мысли о том, как найти способ без ужасающих последствий избавиться от ненужного ей дара. На кого возложить обязательства и просто зажить спокойной жизнью? Стали посещать мысли о побеге, которые назойливо крутились в ее голове даже во время семейного ужина. Она никому не рассказывала о ситуации с медальоном, не делилась пережитым ужасом, отчего становилось еще тяжелее. Устраивать душевный стриптиз перед Джайлзом девушка желания не имела, а Ангелу теперь боялась доверять. Корделия проклинала недавний разговор с Рупертом в библиотеке, где он любезно рассказал ей о прошлом ее таинственного помощника, но все же, в глубине души, она надеялась, что этот вампир действительно изменился и более никогда не вернется к кровавому прошлому. Ей нужно было с ним поговорить, посмотреть ему в глаза, и черта с два она испугается этой встречи, с учетом того, какой ад ей довелось пережить в том измененном по вине необдуманного желания мире, где она убила собственную мать, вонзив кол ей в сердце. В зеркале на Корделию более не смотрела прежняя взбалмошная девушка с довольной улыбкой на лице. Все изменилось, и она тоже изменилась. В тот день, когда она собирается после школы навестить Ангела, все как всегда идет не по ее собственному плану. Руперт караулит ее почти у входа в школу и тотчас уводит в сторону поговорить. — Только не говорите, что за прошедшую ночь Вы узнали еще о каком-то ужасе, которым спешите поделиться со мной? — Этот ужас ты и сама увидишь, когда зайдешь в столовую. Ты ведь несколько дней не была в школе и не ходила вместе со всеми в зоопарк на экскурсию… — Но на занятия с Вами я ведь приходила. Посещение зоопарка в нашу программу не входит, не так ли? — Да. — Бормочет Джайлз, протирая очки. — Но, к сожалению, входило в школьную. Корделия уже понимает, что ее личные проблемы снова отодвигаются на задний план, ведь миру, — или школе, во всяком случае точно, — угрожает великая опасность, и это поселяет в сердце девушки черную злобу. Первая красавица школы на деле являлась каким-то привидением, на которое никто не обращал внимания, пока не появлялась необходимость. Как робот, который должен монотонно выполнять свою работу, не жалуясь и не возражая, Корделия должна была слушать Наставника и совершенствоваться на новом поприще, а вот что хотела делать сама девушка никого особенно не волновало. Хотя, в принципе ее истинными желаниями и устремлениями никто по-настоящему не интересовался и прежде, так что… Джайлз в это время рассказывает что-то про каких-то гиен, странные шаманские ритуалы, убийство какого-то парня в сквере, которого обглодали как крылышки из закусочной, а Корделия уже начинает закипать. — Слушайте, а могу я отдохнуть от этого всего хотя бы на пару дней? Я и так шарахаюсь от расспросов подруг, которые видели, как я дралась с той белобрысой девицей в коридоре, — к слову, у нее был ужасный парфюм, похожий на средство от тараканов. Есть такое слово, как усталость, слышали когда-нибудь? Я тренируюсь, читаю Ваши дурацкие книжки, неужели я не могу… Договорить Корделия не успела, потому что в библиотеку зашла заплаканная рыжеволосая девушка, утирающая нос рукавом кофты, и в этом комке нервов да слез красавица узнала Уиллоу. Отличница стала частым гостем в обители Джайлза, помогая ему с какими-то манускриптами, чему Корделия была даже рада — хотя бы кто-то перенимал внимание Руперта на себя. Тот факт, что теперь рыжая девчонка знает о маленьком секрете самой Корделии, последнюю весьма смущало, но Уиллоу казалась достаточно адекватной, чтобы не трепать языком, а значит ей, в принципе, можно было доверять. — Ой, ты тоже здесь. Я не знала… Если я вас отвлекаю, то я уйду и… И поплачу в туалете. Да, я пойду в туалет. Меня там не найдут, наверное… — Перестань нести чушь и мотать сопли на кулак! — Резко отвечает ей Корделия, бросив настороженный взгляд на дверь, за которой раздавался нарастающий шум. — Кстати, где твой придурковатый дружок в дибильном свитере? Он же вроде за тобой хвостом вечно таскается. — Ксандер? — Всхлипывает уже громче Уиллоу, вновь разревевшись. — Он… он… И в этот момент в библиотеку заходит стая гиен.

***

      С тех пор, как Ангел получил душу обратно, со всем ужасом осознав насколько кровожадным и бесчувственным убийцей он был на протяжении столь долгого периода времени, лишая смертных жизни без каких-либо сомнений, — порой даже не в угоду жажде крови, а извращенного удовольствия ради, — его существование стало едва переносимым, зачастую почти невозможным. Совесть и чужая боль вопили в нем, то и дело напоминая о событиях давно минувших, а жалость и откуда-то вдруг появившиеся принципы не позволяли убить, даже когда от этого зависела собственная жизнь. С тех пор, как у Ангела появилась цель помогать Истребительницам, легче не стало, хотя он на то искренне надеялся. Одну такую девушку он не спас, а другая — это взбалмошная красавица, с весьма стервозным нравом, которая умела попадать в неприятности. И которая теперь знала его маленький секрет. Он не показывался ей на глаза несколько дней, после того, как чудом подслушал, забравшись в школу, разговор Корделии с ее Надзирателем. Он хотел проверить, все ли с ней в порядке, убедиться, что ей ничего не угрожает, и тут видит глаза девушки, расширенные от ужаса, когда она слушает расчудесную биографию Ангела, со всеми живописными подробностями его бесчинств в Европе. Он удалился также незаметно, как и появился, более не рискуя встречаться с девушкой, но незаметно следил за ней поздними вечерами, провожая вплоть до дома, о чем Корделия даже не подозревала. Глядя на нее через окно с улицы, Ангел ловит себя на мысли, что скучает по ней и их разговорам, по их тренировкам и чужому звонкому смеху. Ему хочется, чтобы она снова ему улыбнулась, вновь услышать ее беззаботную болтовню про покупки, подружек и зануду Джайлза. Чтобы девушка вновь доверила ему свои секреты и обиды, села совсем рядом, касаясь бедром его бедра, дабы он мог ощутить тепло ее кожи и услышать быстрый пульс ее живого сердца… «Так даже лучше», — утешает себя Ангел, когда идет домой. Какое будущее может быть у вампира и смертной девушки, которая к тому же еще и Истребительница? Он заходит в квартиру, полностью погруженный в свои мысли, а потому не сразу замечает неладное. Точнее, он чувствует, что кто-то еще находится рядом, кто-то наблюдает за ним, и этот кто-то явно не человек. — Так и будешь прятаться или наконец уже выйдешь? Он даже не оборачивается, уже точно зная, кто явился к нему домой. Дарла ступает бесшумно, крадучась, точно кошка на охоте, и от ее смешка Ангелу становится отчего-то крайне мерзко. — Тоскуешь по своей ненаглядной? — Издевательски тянет Дарла. — И что ты в ней нашел? Взбалмошная богачка, полная пустышка. Не думала, что такие девицы в твоем вкусе. — Ты ничего не знаешь о моем вкусе. Сделай одолжение, не заставляй меня сожалеть, что я оставил тебя в живых. Чего тебе нужно? Женщина давит злобную усмешку, стараясь придать лицу прежнее невинное выражение. Но Ангел прекрасно знал, кем она являлась на самом деле, и догадывался, зачем она пришла. — Хозяин хочет дать тебе последний шанс. За твои прежние заслуги. Взамен, он сохранит твоей кукле жизнь, если, конечно, в последствии ты не захочешь убить ее сам. Ангел сухо усмехается, глядя на стоящую перед ним женщину с выражением крайнего сомнения в ее умственных способностях. — Боюсь, я вынужден отказаться от столь щедрого предложения. — Вот как? Думаешь, тебе под силу защитить ее? Неужели ты на самом деле в нее влюбился? — Дарла хищно улыбается, оголив заострившиеся клыки. Ее лицо меняется, становясь все более похожим на оскал летучей мыши. — Когда-то нам было так хорошо вместе. Ты был иным. Счастливым, свободным, сильным… — Уходи, Дарла. Это пустые разговоры. — Может быть. Только вот Баффи… Ангел тотчас напрягается, сжав кулаки так сильно, что побелели костяшки. — Что ей нужно? — Кто, мой дорогой. Кто ей нужен. — Дарла медленно дефилирует к уже распахнутой вампиром двери, бросив на него хищный взгляд. — Хозяин может запретить ей преследовать Истребительницу. А может позволить натравить на нее целую армию. Ты уверен, что она выдержит такой напор, мой ангел? Женщина уходит, а в груди у Ангела разгорается самый настоящий пожар. Он должен увидеть Корделию и как можно скорее, поскольку та даже не подозревает о грозящей ей смертельной опасности.

***

— Так-так-так. И кто тут у нас? Светящиеся, точно фосфор, глаза опасно сощуриваются, а губы изгибаются в гаденькой усмешке. Джайлз тотчас загораживает Уиллоу собой, встав рядом с Корделией, только вот рыженькая девчушка в серой невзрачной кофточке мало интересовала прибывших, которыми теперь руководил, как ни странно, Ксандер. Парень подходит к своей добыче неспеша, заложив руки за спину, но не видит в чужих глазах даже намека на страх, лишь готовность при случае дать отпор и легкую настороженность. Корделия слышит смех гиен, и ей становится не по себе. Милашка Уиллоу вряд ли простит ей, если она зарядит ее другу перочинный ножик между глаз, тем не менее, отдавать себя на растерзание девушка явно не собиралась. — Корделия. Первая красавица школы. И первая гадина. — Ксандер подходит к Истребительнице почти вплотную, полной грудью вдохнув ее запах возле шеи, и улыбается широко да довольно, нарочито медленно облизнув губы в предвкушении. — Ты никогда не обращала на меня внимания, Корди. Всегда игнорировала, посмеивалась надо мной. Любишь плохих парней? Он ведет кончиками пальцев вниз по ее талии, стремясь уже ладонью обхватить девичьи бедра, а когда Корделия резко отталкивает его, пихнув в грудь, то издает низкое, утробное рычание, как самый настоящий зверь. — Я люблю мужчин, Харрис. К которым ты никак не относишься. Остальные члены стаи враждебно оскаливаются и начинают окружать сбившихся в кучу людей, однако Ксандер делает им знак, и гиены замирают. — Ее, — указывает он на дрожащую Уиллоу, — не трогать. Она нам не нужна. — А потом, ехидно ухмыльнувшись, добавляет. — Она никому не нужна. Корделия понимает, что необходимо что-то предпринять, пока ее не превратили в свежий бифштекс, а заодно и отрезанного от какого-либо оружия библиотекаря, который все еще защищал собой Уиллоу, в чьих глазах отчетливо читались боль и обида на того, кого она любила больше чем друга. «Ты пережила куда большее, чем стаю каких-то гиен», — говорит сама себе Корделия, пытаясь улучить момент для верного удара, и, как раз в тот момент, когда девица из стаи делает первую попытку вцепиться в Джайлза, момент наступает. Вертушка в прыжке недавних пор стала коронным трюком Корделии, чему в определенной степени способствовала ее подготовка чирлидера, только вот отработать ее в деле как-то не приходилось. Ксандер же практики не оценил. Она почти выбила ему парочку зубов, налетев резко и неожиданно, после чего тотчас переключается на стоявшего рядом парня, ударом в живот заставив его согнуться пополам. Бросив быстрый взгляд на Джайлза, который вполне мог сам за себя постоять, Корделия не придумывает ничего лучше, как схватить один из стульев в библиотеке и обрушить его о голову вновь поднимающегося Ксандера. — Надо уходить отсюда! — Оставить их в школе? — Возмущенно вопрошает Джайлз, потирая кулак, только что прилетевший неугомонной девице из стаи прямо в нос. — Они же могут убить кого-нибудь. — Ну, тогда давайте убьем их. Иначе что вы планируете предпринять? Руперт молча кивает на отсек в библиотеке, который со стороны напоминал клетку для опасного преступника, особенно учитывая, что запирался за добротный замок, почти как те, что вешают на амбар. Корделия лишь закатывает глаза на подобное предложение, однако выбора не было: позорный побег мог вылиться в действительно кошмарные последствия. Им удается вырубить всех троих, после чего оттащить в злосчастный отсек. Отчего-то Корделии казалось, что им не составит труда выбраться оттуда, но на данный момент то было лучшее решение. — Вы знаете, как сделать их снова нормальными? — Пожалуй, но для этого мне нужно прочитать кое-какую литературу… — Отлично. Читайте свою литературу, а мне нужно в магазин. — Что? — Едва не роняет очки на пол Джайлз. — Сейчас? Корделия устало вздыхает. Почему все всегда считают, что она конченная идиотка? — Если они все-таки выберутся оттуда, то вряд ли Вы разрешите мне опробовать на них новый арбалет. А значит, нам нужно оружие полегче. Она выходит из библиотеки с таким деловым видом, что казалось еще чуть-чуть и лопнет от гордости за саму себя, оставив своего Надзирателя и Уиллоу рыться в старых фолиантах. — Она правда могла бы выстрелить в них из арбалета? — Заикаясь, спрашивает у библиотекаря Уиллоу, с жалостью взглянув на лежащего в клетке Ксандера. — Ну, как сказать… — Неуверенно тянет Джайлз, все еще глядя Корделии в след. — Думаю, что да.

***

      Она идет за ней точно тень, бесшумная и незаметная. Солнце уже зашло за горизонт, более не обжигая кожу своими мерзкими лучами, а значит время охоты настало. Наглая, самоуверенная девка стала весьма проворной и, — кто бы мог подумать, — смекалистой. Ее методы были не столь мягкими, как хотелось бы, поскольку вряд ли сама любимица Хозяина до обращения смогла бы поступить так с этими ребятами — надеть на каждого ошейник, и закрепить их друг с другом, так что новообращенные гиены, пытаясь освободиться, только путались в ногах, замешиваясь в единый ком из рук и ног, из которого то и дело раздавались визги да скулеж. Однако Баффи уже давно не помнит, что бы она смогла сделать, а что нет, зато видит неодобрение в глазах Надзирателя девицы, Джайлза, — видимо, ему такие методы были явно не по душе. — Закинуть их в этот фургон… Корделия, тебе не кажется, что это слегка не гуманно? — Гуманно? Они сожрали нашего директора! Вот это негуманно. И если бы не этот перцовый баллончик… Баффи усмехается, поражаясь тому, как меняется эта девчонка. Растет прямо на глазах. Гиены пытаются напасть на нее, но снова мешают друг другу в этой ужасной сцепке; кое-как их удается затолкать в фургончик, и там начинается жара. — Они выберутся оттуда до того, как ты доедешь до зоопарка! — Я не буду бегать по городу в компании этих отморозков! Ни за что! Рядом с зоопарком дом моей подруги. Вы хотя бы представляете, что будет, если она увидит меня в таком виде? Новая Истребительница и впрямь выглядела неважно. Свежие царапины на острых ключицах, синяк на скуле, взлохмаченные волосы, в некоторых местах покрытые то ли грязью, то ли кровью. Судя по всему, охота на гиен оказалась делом нелегким. — Езжайте. Я за Вами. Любит командовать, явно получает удовольствие от того, что у нее что-то получается и она сильнее других. Надменный взгляд, будто ей все по плечу… Ох, с какой радостью Баффи выдавит ей эти поганые зенки из глазниц и сделает противную улыбку девицы еще шире! Она следует за ними, наблюдает и поджидает. Сегодня она насладится своей охотой. Сегодня прольется кровь Истребительницы.