The Devil You Know

— То есть как это я не иду на бал? Джайлз, точно великий мученик, сохранял самообладание как мог, но долго сопротивляться напору Корделии было просто невозможно, а та решила дожать своего Надзирателя до победного. — Хозяин собирается увеличить свою силу за счет особого ритуала. Вампир, которого мы поймали, сказал, что Наместница будет собирать для него жизни; получив достаточно, он сможет покинуть место своего заточения и тогда… — Как это все связано с тем, что я не могу идти на бал? Голос Корделии сорвался, перейдя в визг. Сидящие на ступеньках библиотечной лестницы Ксандер и Уиллоу благоразумно молчали, предоставив библиотекарю самому разгребать эту проблему. — Прежде всего ты Истребительница, а уже потом — школьница! Твои желания не должны заставлять тебя забывать о том, как важна твоя миссия и сколько жизней зависят от… Сложно точно подсчитать, как часто Джайлз не договаривал свою речь. Особенно, если эту речь он произносил в присутствии Корделии. Стоило только покуситься на что-то, что девушка все еще считала неприкасаемым и своего рода святым, как она тотчас превращалась в ту самую стерву, о которой в школе разве что не слагали легенды, и от языка которой страдало огромное количество менее успешных ребят. Общение с Уиллоу было скорее вынужденным, а влияние Руперта не столь сильно, чтобы он мог как-то ускорить зарождающиеся изменения в своей ученице. Оставалась надежда лишь на время, из которого, тем не менее, девушка могла так и не извлечь урок. — Разве я о многом прошу? Я и так приняла весь этот ужас в своей жизни, которая превратилась в сущий кошмар! Неужели я не заслуживаю хотя бы немного радости? Или я должна теперь пожертвовать всем? Уиллоу смотрит в спину вылетевшей пулей из библиотеки Корделии, даже не пожелавшей услышать чужой ответ, и грустно улыбается. Она стала смотреть на эту девушку несколько иначе, с тех пор, как они стали, — по стечению обстоятельств, не по собственной воле, — контактировать теснее, и та Корделия, которая не звездила перед своим богатым да пафосным окружением, была не так уж и плоха, если дать ей шанс. Невольно меняясь, подстраиваясь под новую жизнь и ломаясь, девушка стала демонстрировать черты прежде ей либо не свойственные, либо просто скрываемые от окружающих. У них с Уиллоу даже почти состоялась дружеская беседа, в ходе которой Корделия безапелляционно заявила, что рыженькой простушке необходимо сменить гардероб, макияж и прическу, иначе Ксандер так и будет видеть в ней «своего дружбана». Тем не менее, не смотря на манеру речи и само сказанное, в глазах обыкновенно стервозной и бессердечной Корделии появляется нечто вроде сочувствия к Уиллоу, а потому следом за советами по соблазнению летят уверения в том, что если уж рыженькая преобразится, то Ксандер может идти к чертям, ибо найдется уйма желающих быть для Уиллоу не только другом. Конечно, для этого придется сходить в салон красоты на пару-тройку часов и к стилисту, но в целом было понятно одно — хотя бы зачатки эмпатии в Корделии стали потихоньку просыпаться. А потому Уиллоу, прекрасно зная, кого хочет привести ее подружка на бал, молчит об этом как партизан и Джайлзу не стучит, хотя уж он-то должен знать, с кем проводит свободное время его подопечная. Между тем, сама Корделия металась между долгом, как бы претенциозно это не звучало, и удовольствием, которому она прежде никогда не отказывала. Она выходит из школы слегка мрачная, задумчивая, а потому непростительно рассеянная. — А вот и наш новый фрик школы. Корделия поднимает глаза и видит своих подружек, обступивших ее полукругом, каждая с ехидной усмешкой на губах. — Что, уже закончила тусить со своим отстойником? Яда да желчи в чужой речи было хоть отбавляй, но вначале Корделия хотела отделаться как всегда шутками и притворным возмущением. Но восклицание «я и эти отбросы» не произвело эффекта, ибо подруги Корделии, хотя и не блестели интеллектом, совсем дурами не были. Во всяком случае, подмечали многое. — И где твои новые друзья? — Пищит одна из них Корделии на ухо, подцепив острым ноготком цепочку на шее девушки. — Вместе с очкариком библиотекарем ждут тебя протирать пыль со старых книжек? — Если ты сейчас не отойдешь на пару шагов и не уберешь от меня свои руки, я их тебе сломаю и засуну в «угадай куда». «Хотя бы про вампиров не знают», — думает про себя Корделия, сменив подругу уничижительным взглядом, на что та лишь ухмыляется. Что ж, у них была хорошая наставница, подающая отличный пример, которая теперь сама пожимала плоды трудов своих. — Говорят, твоя мать окончательно съехала с катушек. Может, это у тебя в нее? Джайлз всегда говорил, что надо считать до десяти и только потом отвечать что-либо. Корделия же не горела желанием даже считать до трех. Она замахивается почти инстинктивно, — с чувством, с оттягом, — отправляя недавнюю подружку в нокаут. Девушка с запозданием понимает, что следовало бы всадить оплеуху, а не бить с кулака, но уже было поздно что-либо менять. Блондинка лежала с разбитым носом, остальные члены считай что сестринства возмущенно охали и боязливо пятились, а сама виновница торжества стремительно покидала пределы школы, дабы не быть пойманной директором. После того случая с гиенами, она видела того лысеющего коротышку лишь пару раз и могла сказать наверняка, что он ей не понравился. Она так и не доходит до Ангела, устало рухнув на ближайшую лавочку, и наконец дает волю слезам. Ну, вот и все. С прошлой жизнью покончено на сто процентов. Теперь она даже не странноватый фрик, а куда хуже, и финальным аккордом будет весть, что первая красавица школы поехала крышей и убивает, — вы только представьте, — вампиров. «Наместница будет собирать для него жизни; получив достаточно, он сможет покинуть место своего заточения и тогда…» — И тогда он убьет меня. — Шепчет Корделия, издав удушливый всхлип. Начинается дождь, но девушке на это плевать. Она промокает до нитки и только тогда идет домой. Быстро переодевшись и вооружившись чем могла, Корделия покидает дом вновь, на этот раз отправляясь на охоту, которая может стать для нее последней.

***

— Давайте их всех сюда! Баффи стоит на сцене, воздев руки к крыше здания, прикрыв глаза и оголив в улыбке острые клыки. Она представляет мерцание звезд и свет луны, который ласкал бы ее некогда миловидное лицо своими бледными лучами, и в этот момент Наместница испытывает величайшее возбуждение, неподвластное простым смертным. Испив вот уже троих юношей и двух девушек до дна, прислужница Хозяина слегка пьяным шагом подходит ближе к краю сцены и ловко вылавливает из приведенных людей какую-то шатенку, которая очень напоминала одну девку, чье горло Баффи с удовольствием разодрала бы собственными клыками. Она уродует ей лицо перед тем, как вонзиться в ее хрупкую шею, после чего падает на колени, издав полный наслаждения стон. — Еще. Надо еще! Хозяин требовал пищи, а сама Баффи жаждала удовольствия. Она была полна сил и без стольких жертв, и с упоением ожидала того момента, когда сможет получить власть над городом, собрав собственную армию под своим началом. Быть может, она и не сможет выступить против старого вампира, но свое уж точно получит. Но не успела Наместница разорвать еще одно горло, как совсем рядом с ней рассыпается в прах один из ее помощников, а из полумрака слышится знакомый насмешливый голос: — Все-таки арбалет — хорошая штука. Как считаешь, белобрысая? И еще одна стрела, точно в сердце другому вампиру. Остальные ощериваются, но не нападют, ждут команды. На лице у Баффи появляется злобная гримаса. — Говорят, ты была красавицей до встречи с Хозяином. Но знаешь, глядя на тебя, я бы с этим поспорила. Страх и вспыхнувшее чувство охотничьего азарта бьют в голову, а потому Корделия слабо понимает, что говорит. Ее утешает тот факт, что за дверью ее ждут Джайлз и небольшая помощь в лице Уиллоу и Ксандера, но основной удар она все равно берет на себя. Она устала прятаться, устала бояться. Корделия выходит в центр зала и неожиданно для всех опускает арбалет, гордо выпрямившись и вскинув голову. — Давай. Ты же этого хочешь. Попробуй победить меня! — Тебя? — Презрительно кривит Баффи губы и почти сплевывает Истребительнице под ноги. — Да ты жалкая мышь! Я сотру тебя в порошок! На лбу у Наместницы сверкает красным метка Хозяина, и почему-то Корделия чувствует, что до победы вампирам осталось не так много. А если ей удастся убить Истребительницу, то и того меньше. — Тогда спусти свой толстый зад со сцены и попробуй испытать удачу! — Охотно. И Баффи совершает прыжок.

***

      Ангел уже давно не испытывал такого чувства, которое хотя бы отдаленно напоминало бы влюбленность. Удивительно, он знал эту девчонку меньше полугода, а симпатией к ней проникся и тем позже, но было в ней что-то такое, что притягивало его, порой забавляло, порой злило, но никогда не оставляло равнодушным. Красавица с широкой улыбкой быстро стала тем, без кого становилось тоскливо и одиноко, хотя уж к одиночеству Ангел привык уже давно и никак не мог считать себя душой компании. И все же он влюбился. У него в прошлом, у кутящего и прожигающего жизнь молодого юноши, и этой несносной гордячки было достаточно много общего. У них обоих не было настоящих друзей, хотя вокруг то и дело мелькали новые лица. Говорят, что самые крепкие отношения строятся на дружбе и взаимном уважении. Зачатки дружбы, безусловно, намечались, выстраиваясь на относительно доверительном подходе. Но разве можно остаться равнодушным, когда рядом с тобой сидит яркая молодая особа, которая смотрит на тебя не как на чудовище или отщипенца, а как на красивого сильного мужчину? И как быть, если ты столько лет был одинок и забыт, если уже забыл, что значит испытывать хотя бы какие-то чувства, кроме голода и похоти, а судьба вдруг преподносит тебе шанс. Шанс на искупление. Он не сможет зажить с ней нормальной жизнью, и осознание этого больно бьет в мертвое сердце. В сердце, которое все еще могло любить. Душа облагораживала, душа мучила, душа истекала кровью. И эта же душа леденела при одной только мысли, что он не успеет и с Корделией случится что-то плохое. Он залетает в клуб, с удивлением обнаружив, что там, кроме вампиров и захваченных молодых людей, находился также Наставник Корделии, но он не может вмешаться в то, что происходило в центре. Как и помощники приспешницы Хозяина, клацающие зубами и разгоряченные запахом крови и ненавистью, витавшими в воздухе. Ангел с ужасом смотрит на развернувшееся действо и на какое-то время теряется. Неужели Корделия серьезно решила ввязаться в поединок именно сейчас? Баффи, наполненная силой отобранных жизней, полосует Истребительницу острыми когтями по животу, с размаха бьет по лицу и ребрам, бросает об пол, но не убивает, хотя такая возможность уже предоставлялась не единожды. Она смакует, наслаждается чужой болью. Ангел видит, что Надзиратель Корделии ранен и окружен вампирами, а позади него толпятся зашуганные подростки, никак не вразумящие происходящее. Для них это был сущий кошмар, не имеющий конца, а для Корделии, возможно, последняя битва. Ангел не может дальше смотреть на эту кровавую сцену и врывается на сцену, где Баффи уже схватила противницу за горло и подняла высоко над полом. — Отпусти ее. Его голос — точно ледяная сталь, а лицо уже исказилось, потеряв человеческие черты. Но Баффи не боится, лишь удивленно приподнимает бровь, издав легкий смешок. — А я уже подумала, ты и не появишься. Дарла была права, ты действительно привязался к этой смазливой девке. — Зачем она тебе? Возьми меня, давай! Наместница Хозяина резко отпускает Корделию, но не дает ей даже отползти от себя, наступив девушке на живот ногой и впечатав в пыльные половицы. Только сейчас Ангел замечает, что Баффи тоже ранена и весьма серьезно: из ее левого бока торчал огрызок деревянного кола, на лице красовались кровоподтеки и ссадины, а ногу от бедра до икры пересекала глубокая рана. Но испитая кровь придавала сил, в то время как у Корделии не было ни усиленной регенерации, ни средства, способного унять боль или служить своеобразным доппингом. Держась из последних сил, она хрипло кашлянула и попыталась сбросить с себя ногу Баффи, но та пригвоздила ее еще сильнее, с упоением глядя на чужие страдания. — Хозяину не нужна твоя кровь. — Говорит Наместница, криво усмехнувшись. — Какая в тебе польза, предатель? — Так убей же меня. Тихий голос Корделии звучит не надломлено или покорно, но спокойно и даже уверенно. Надзиратель девушки пытается вырваться, за что получает еще несколько ударов под дых и угрозу испустить дух, если дернется еще раз. Ангел тоже окружен шайкой Баффи, а один из них уже держал осиновый кол как раз напротив его сердца. Он мог бы раскидать их всех, убить каждого самым изощренным способом, но к Корделии он все равно не успеет. А та будто разума лишилась, протягивала к Баффи руку и манила к себе, призывно, прям как в кино про вампиров, откинув шею и слегка прикрыв глаза. — Я больше не могу. Пожалуйста… Наместница облизывает губы, чувствуя, как чужая кровь быстрым потоком бежит по венам, и медленно склоняется к побежденной сопернице. Она садится Корделии на бедра и аккуратно мажет языком по ее виску, где была свежая рана. Сладкий, пьянящий вкус, во сто крат более опьяняющий, чем кровь простого человека. Кровь Истребительницы, сила, заключенная в ней… Теперь это ее. Баффи ведет языком по разбитым губам девушки, слизывает алые капли с ее острых скул. Она больше не может терпеть и хочет испить до конца, но тело так дрожит от нетерпения, что Наместница медлит, будто то была ее первая охота. — Тебе понравится. — Шепчет блондинка, лизнув Корделию в запланированное место укуса. — Это почти как оргазм, только перед смертью. Девушка на это лишь покорно притягивает Баффи ближе, запустив одну руку в ее волосы, и всем людям, которые находились в зале, кажется, что та точно сошла с ума. Наместница уже почти урчит от предвкушения, касается острыми клыками чужой нежной кожи и… — Корди! — Выкрикивает Ангел за мгновение за того, как Баффи издает дикий вскрик, а ее лицо искажает гримаса боли. — Корди… — Как тебе такой оргазм, злобная стерва? Баффи почти захлебывается криками, пытаясь вытащить из живота острый ножик, который Корделия не просто загнала ей по самую рукоятку, но и рванула резко вниз, провернув пару раз и вспарывая внутренности. Следом девушка пнула ее в живот, отталкивая от себя, и наконец отползает в сторону, пытаясь подняться за счет поваленных музыкальных инструментов, которые были раскиданы во время налета вампиров. Она падает всем весом на лежащие барабаны и подтягивается на них, наконец принимая вертикаль, а в это время Ангел уже нападает на приспешников Баффи, орудуя тем самым колом, который хотели загнать в его собственное сердце. Руперту тоже удается воспользоваться переполохом и он, отправив Уиллоу с Ксандером выводить оставшихся в живых людей наружу, так же принимается за работу, упустив из виду только одну весьма важную деталь. Раненный вампир — еще не мертвый вампир. Он пытается достигнуть сцены как можно быстрее, ведь Корделии нужна его помощь. Джайлз не доверяет Ангелу, а потому даже рад, что он в кольце вампиров пытается выстоять один против шестерых; он сам спасет свою подопечную, он не даст ей погибнуть. Так ему хотелось думать и в то хотелось верить. — Думаешь, это конец? Корделия оборачивается на чужой голос как в замедленной съемке. Кровь заливает глаза, ноги дрожат от усталости. Она видит, как к ней приближаются еще несколько вампиров, а за ними следует израненная Баффи. У Корделии нет ни одного кола, — последний нож и то остался в животе Наместницы. Она успевает только отбросить помощников Наместницы в сторону, раскидать как мусор, но с ней самой сладить не получается. Ударив девушку с кулака в лицо, Баффи хватает ее за волосы и запрокидывает ее голову назад. — Вот, что такое настоящий оргазм, тварь! И шею Корделии пронзает резкая боль.