В самых смелых мечтах

За то время, что они проводят в Неверморе, Ксавье узнает Уэнсдей лучше, чем кто-либо другой. У них легкие, спокойные отношения. Они построены на взаимном уважении и сарказме, и он благодарен за то, что в них есть. Что ж, они еще не спустились. Но подъемный мост вокруг нее опустился достаточно низко, чтобы впустить его. Он любит ее. Он понял это задолго до того, как эти слова были произнесены во время свидания на кладбище в полночь прошлой осенью. Он любил ее, зная, что ее любовь не придет легко. Он любил ее, зная, что ее любовь может никогда не прийти. Сегодня вечером, как и в любую другую ночь, он ждет ее. Он склоняется над столом в своем сарае, готовя холст для рисования, в то время как беспокойство затуманивает его мысли. Среди его друзей и одноклассников царит мрачная атмосфера, потому что это последняя неделя, которую они проведут в Неверморе перед выпуском. Ксавье был бы первым, кто признал бы, что школа - это больше дом, чем что - либо еще. Что люди, с которыми он познакомился и подружился, являются его семьей больше, чем его собственный отец. Он знает, что попрощаться с Невермором будет означать попрощаться с частичкой своего сердца. Кажется, среди его друзей существует негласное правило, что все они избегают разговоров о будущем. Некоторые поступят в обычные колледжи или поступят в Непенте. Некоторые — вампиры — останутся еще на десятилетие или два. Некоторые уйдут далеко, чтобы никогда не вернуться. Гравитация, удерживающая их вместе, вот-вот растворится в ничто, и он знает, что он не единственный, кто боится будущего. Ксавье вздыхает, опускаясь обратно на высокий табурет. — Почему ты дуешься? Он поднимает глаза и видит Уэнсдей, стоящую там с поднятыми бровями. Он усмехается. — Просто задумался. Она моргает один раз, прежде чем повернуться, чтобы достать свою виолончель из футляра. Инструмент занял здесь постоянное место с тех пор, как Уэнсдей устала каждый вечер таскать его по Офелия-холлу и обратно. Когда Ксавье предложил ей просто оставить его здесь, она согласилась при условии, что он позволит ей переделать систему безопасности в сарае. Как и каждый вечер, Ксавье наблюдает, как Уэнсдей устраивается в углу. Через несколько минут она садится и смотрит на него. — Какая песня на сегодня? Она бросает взгляд на ноты, лежащие на подставке, и Ксавье приходит в голову, что Уэнсдей, похоже, нервничает. — Дожди Кастамери, - говорит она. — Сочинение Рамина Джавади. Глаза Ксавье расширяются, его рот открывается от шока. — Ты наконец-то посмотрела Игру престолов? — Без меня? — Не будь смешным. — Тогда как же — Я попросила Инид загрузить ноты для меня. Я хотела сыграть в нее сегодня вечером. Ксавье хмурится, подходит к мольберту, чтобы установить холст. — Почему? Он слышит преувеличенный вздох и поворачивается, чтобы увидеть Уэнсдей, смотрящую на него своим фирменным взглядом Уэнсдей. Она качает головой и начинает играть, не отвечая. Музыка навязчивая и щемящая; идеальное представление о том, что он чувствует, и она играет так прекрасно, что он с трудом может сосредоточиться. Он рисует, а она играет; они работают над созданием своего собственного искусства. Отдельно. Но вместе. Она проигрывает песню по циклу, снова и снова в течение часа. Когда наступает тишина, он отводит взгляд от своей картины и улыбается. — Это было прекрасно. Уэнсдей торжественно кивает головой. Она смотрит на холст — на свое нарисованное отражение — мгновение, выражение ее лица смягчается. — Спроси меня еще раз. Ксавье кладет кисть на поднос рядом и смахивает выбившуюся прядь волос, выбившуюся из конского хвоста. — Спросить тебя о чем? Уэнсдей убирает свою виолончель в футляр. Она с любовью проводит кончиками пальцев по струнам, прежде чем закрыть крышку и застегнуть застежки. — Спроси меня, почему я играла в нее. Почему я хотела исполнить эту песню сегодня вечером. Ксавье подходит к ней и поднимает футляр от виолончели, чтобы поставить его на обычное место. Он берет Уэнсдей за руку, и она смотрит на него снизу вверх. — Почему ты хотела сыграть эту песню сегодня вечером, Аддамс? Она приподнимается на цыпочки, и он встречает ее на полпути, нежно целуя в губы. Она тихо выдыхает, ее глаза закрыты. — Потому что я знаю, что это много значит для тебя - бормочет она. — Потому что, даже если это идет вразрез со всем, за что я выступаю... Она колеблется, замолкает. Ксавье проводит рукой по ее талии, притягивая ее ближе. — Да? Она открывает глаза. — Я люблю тебя.