Вор улыбок

      Они часто бывают в кафе, реже в кино, встречаясь уже чуть больше недели. Минхо всегда всматривается в морщинки от улыбок, вникает в пропитанный влюбленностью смех, подпитывается искрящимися глазами. Ему нравится, ему тепло физически от такого парня. Рядом с этим ода́ренным солнцем человеком Ли словно оживает. Его поглощает эта тяга попробовать, познать его любовь. Вкусить. Старший провожает до дома, слушает чужие рассказы, копируя изредка чужие черты и привычки. Пишет сообщения, делает комплименты и обнимает, когда того требует ситуация или сам юноша. Минхо выжидает, когда можно забрать всё, что и так предназначено ему.       Ведь Феликс хороший. В этом Ли убеждается быстро. Мальчик часто заботиться о животных на улицах, посещает приюты. Он покупает Минхо перекусы, боясь, что тот забудет о еде, обязательно интересуется днём и искренне проникается рассказами, пусть и из двух слов. Ликс любит спать в обнимку, прижимаясь щекой к плечу, обожает целовать в щеки и в шею, если выдаётся шанс. Плавится от чужих рук на талии и ловит экстаз, когда его кусают за ключицы.       В их очередную встречу они остаются у старшего. Он готовит им ужин, наливает вино по бокалам и запускает подготовленный романтический фильм, ведь Ликс пугается ужастиков.       Сюжет замыливается и не запоминается, потому что целованный солнцем ребенок хочет быть ближе. Хочет выводить губами на этой ледяной коже свои инициалы. Тянется к венке на шее, оставляя на той слабый укус. Распаляется, чувствуя в волосах пальцы, массирующих кожу, однако его приструняют, прося успокоиться. Минхо выключает титры после фильма, опускает взгляд на паренька на своей груди. Тот приподнимается и смотрит доверчиво, открыто и слишком влюбленно. - Минхо-хён, - робко, низким голосом начинает юноша, - я тебя люблю...       Ему страшно от реакции, пугливо от сказанных в неком порыве чувств. Однако становится легче, ведь алой щеки касаются аккуратно, нежно. Минхо смотрит с мягкой улыбкой и пропитанными светлыми порывами глазами. Он сейчас отражение самого Феликса.       Губы касаются других мягко, неторопливо. Он вбирает в себя выдохи, чувства, эмоции. Минхо накрывает и почти сносит этой восхитительной волной восторга и обожания. Мир кажется светлее и ярче, чем когда-либо.       Он уверен, эйфория будет держаться ещё несколько дней. Кончики пальцев покалывает, в голове слишком легко и ясно - сказочно. - Спасибо, - отстраняясь, произносит Минхо.       У Феликса слишком пусто внутри. На глазах слезы, словно его просто убило. Разбило на мелкие части и уничтожило. - Я не могу ответить на твои чувства.       И Феликс слышит собственный крик, вырвавшийся из груди, пока летит куда-то вниз. В ту бездну, что зияет в груди Минхо. "Как забавно," - думает Феликс, - "я ведь слышал биение его сердца." - С сожалением заключая, утопая в тумане нахлынувшей обиды и боли, - "Показалось."

***

      На паре много людей. Снова полная аудитория, в очередной раз преподаватель рассказывает про тонкости правовых норм, дела парламента и какие-то новости мирового масштаба. По обычаю Ли делает короткие записи, упираясь взглядом в стол, редко отвлекаясь на окно. - Эй, - Джисон шепчет, оглядываясь по сторонам, - а где тот паренёк? Странно, что его сегодня нет. - Не знаю, заболел, может быть.       Они не общались после того случая. Ли не писал ему, не выходил на связь да и встреч никаких быть более не могло - Минхо свое получил. Теперь в окне небо имеет на тысячу оттенков больше, проскакивая серо-синими прослойками в свинцовом океане облаков. Внутри тепло, даже где-то дома оставлен заношенный кардиган. Ли смотри на мир широко открытыми глазами, втягивает воздух полной грудью, пробуя окружение. Преподаватель рассказывает как-то любопытно, словно изменилось что-то. Кто-то. - Ты сегодня слишком бодрый, - фыркает Хан, замечая, что друг уже успел порисовать на полях, осмотреть мельком аудиторию и поелозить на стуле несколько раз. - Выспался, - старший отвечает все также скупо и сухо. Наслаждаясь и поражаясь ощущениям.       Покидая аудиторию под очередной рассказ Джисона, предметом которого являлись коты из видео, парни спускались к столовой.       Хо цепляется взглядом. Боковым зрением выхватывает знакомую макушку, поникшую и опущенную к полу. У него потухли даже веснушки. Красивые капли росы, сверкающие от лучей внутреннего солнца. Блондинистые волосы теперь тусклым золотом спадали на плечи, пока устремлённый в никуда взгляд упорно пытался соединить этот мир. - Хэй, - Хан пихает под бок, вынуждая обратить внимание на юношу, - что это с ним? Я думал, что он вообще не пришел сегодня. - Какая тебе разница, Джи? - Фырканье срывается моментально, без попыток остановить его. Уже собираясь отвернуться, Минхо видит его. - О-о-о, так он не один, - Джисон не смотрит, а пялится. И у Ли не получается опустить глаза. "Что-то не так," - вторит нутро, изучая нового человека.       Коренастый парень, чуть ниже Минхо. Светлая улыбка, как у мальчика-солнышка, слишком редкие веснушки, зато заметные кудряшки. Черные волосы, ямочки на щеках. Тайный смех, светлая кожа, покрытые сетями вен руки, красующиеся рельефными мышцами.       Внутри как-то тянет. Что-то со скрежетом и острой болью втыкается в бок. Странно.

***

      У деталей Лего разные цвета, колючие углы и стойкий запах пластика. Перекладывая кусочки с места на место, сооружая башни, стены, своеобразные крепости, Минхо не обращает внимания на пристальный взгляд бабушки в его спину. Ему все равно, потому что она не пропитана эмоциями также сильно, как мама. - Лино-я, котик, почему ты взял так много разных цветов? Тебе нравится, когда башенка цветная? - Женщина улыбается на вкус как шарлотка с яблоками, с нотами корицы. Ли даже поворачивается к ней лицом, чтобы поймать быстро сбегающие лучики заботы.       Он знал, что его тут любят, однако беспокойство за родное дитя, а именно за его мать, у бабушки всегда в приоритете. Минхо почти убийца. - Не имеет значения цвет, они одинаковые, - напитавшись для ответа, произносит ребенок, принимаясь за работу с бо́льшим усердием.       Ему семь. И за ним приглядывает бабушка, потому что мама в поликлинике проверяет беспокоевшее в последнее время здоровье. Скоро она вернётся, думает Ли, заберёт его домой, где он будет "рад".       Женщина приходит через полчаса. Просит сына поиграть ещё немного и тот соглашается, правда уже чувствует какой-то кислый запах. И он от мамы. - Мам, тебе очень плохо? - Он бы вложил больше беспокойства, паники и тревоги в фразу, но сложно дать то, чего нет за душой. - Нет, все хорошо, - и улыбка на лице лимонная, без сахара. И запах тмина, который ему не нравился. - Поиграй ещё.       Мальчик уходит в комнату, для вида играя в игру, но через пару секунд обращается в слух. - Я подготовила бумаги, все согласовала. Бо Рым сказал, что понимает меня. В прошлые выходные он сидел с ним и тоже уже несколько недель не может оправиться. Я понимаю, что опасно тебя с ним оставлять, но я не могу больше, мам.. не могу, - у этих слез вкус клюквы и красной смородины, красного перца и кунжута. Они стыдливые, усталые и крупные. Ли часто их видел со своих четырех. - Он нарисовал, пока вас не было, - Хо воровато смотрит туда, где стоит мать, чтобы поймать ее реакцию. Чувства.       С его стороны виден лишь белый лист, имеющий с иного ракурса рисунок его семьи. Там криво нарисованная фиолетовым мама, потому что у грусти через любовь именно лиловый оттенок, нежный. Выкрашенный в коричневый папа - у самообладания и мужества всегда был запах древесины. Бабушка на рисунке появилась случайно, ведь его всё-таки научили некому уважению к старшим. Ее фигура очерчивалась красным, ведь сигнал тревоги имеет нечто схожее с ее состоянием в момент их встречи. Потому что пахнет календулой, полынью и шалфеем, в котором сочилась привязанность. - Он сам все сделал. Улыбнулся, когда закончил и сказал, что любит тебя сильнее всех. - Запах лимона стал резче, а всхлипы громче. Женщину ломало, пронизывало от истерики и абсурдного отчаяния перед собственным дитем. "Интересно". Первое "интересно" в его жизни, подтолкнувшее к чему-то иному от улыбки. Покинув убежище, мальчик стремительно подбегает к матери, обнимая поперек талии. Прижимается щекой к животу и не отпускает. ... И становится больно. Его будто бьёт током, роняя тело на холодный пол. Потряхивает, слишком быстро сокращая мышцы, вызывая судороги. Язык от кислоты спелого лимона прилип к нёбу, легкие стягивает пленкой. Грудная клетка действительно превращается в оковы и преграды, сдавливая все внутри. Ли задыхается, бьётся рыбой об лёд. - Мам.. - шепчет мальчик, на ощупь выискивая того, кого любит. - Мам, - громче говорит женщина, обращаясь к самой старшей из них. - Мне.. уже не так больно. Минхо семь. И сегодня он впервые узнал влияние моральной боли. Ему не понравилось.

***

      Толпа уставших студентов медленно вытекает потоком из аудитории, зевая на перебой и обсуждая выходные. В отличии от пусть даже вяло, однако текущих, одногруппников, Минхо сидит на месте. Стучит ручкой по парте и провожает всех взглядом. Сегодня не было Джисона, потому что после вчерашней смены парень додумался возвращаться в ливень в тряпичной обуви по всем лужам, а вернувшись домой остался под кондиционером, так толком и не обсохнув.       Последний ленивый студент перешагивает через порог кабинета, оставляя после себя тишину с голосом эха. С ней Ли поднимается с места, решая убрать все со стола и отправиться домой. Возможно, заглянет к больному, чтобы передать вкусного, и хватит. - Минхо-хён, - басистый голос размазан высотой некого отчаяния, в воздухе тонкий запах океана. - Мы можем поговорить? - Ты видишь в этом необходимость? - Ли застёгивает сумку, перекидывая ту через голову. У Минхо нет любопытства, нет того желания, с которого все началось, потому что от радости и влюбленности ничего не осталось. - Я.. я просто не понимаю, что произошло? - Феликс устал. Его темные впадины под глазами - его личные круги безопасности. И ладно бы его наполняла боль отказа, разочарование или тоска, у Ёнбока после того поцелуя внутри нет сил и радости. Нет желания что-либо делать. Апатия. - Просто, я тебе отказал. Закончим на этом. Мне не интересно тут быть, - Хо выходит под звук мелодии с чужого телефона.       Он слышит, как теперь все трещит и рушится, как Ли остаётся восполняться болью и тоской, как его сносит. До ушей старшего долетает имя "Бан Чан" и едва уловимый смешок, которые пытается выказать силу, пусть и недолго.       У Минхо снова что-то кольнуло внутри. Возможно, пулькоги был не свежим.