Освежающий кровь

Я ввалилась в квартиру и от души хлопнула дверью. Приплыли! Остановите землю, я сойду! Теплое тихое местечко в отделении местных органов правопорядка переставало быть таковым. Оно становилось эпицентром действий по… Какой ужас! Моему завоеванию. Точнее, конечно, действия были вежливые и не особо активные, но мне они не нравились. Почему, ну почему спустя два года после того, как я пришла перекладывать бумажки с места на место, на меня неожиданно обратили внимание? Видимо, я просто мастер в этом деле. Я профессиональный укладчик – нет, не асфальта, а документов. Мастерски подшиваю папки, утрамбовываю коробки и балансирую на лестнице – и на карьерной, и на стремянке. Но неужели мои скромные заслуги на этом поприще возымели такой эффект? Зрители рукоплещут и требуют на бис фею архива! В общем, думаю вы поняли, что я чувствовала неловкость и уже неделю ныкалась по углам, чтобы не краснеть. И отсиживалась в отделе дезинфекционщиков, точнее, в «отделе редких заболеваний», которые были вызваны нелицензионными (или лицензионными, но криво проведёнными по причине ущербности проводящих) ритуалами. Дезинфекционщики парни были неплохие, меня считали или за младшую сестрёнку, или за комнатный фикус – вся разница в том, что в фикус залить нужно воду, а в меня кофе – и жизнерадостность и работоспособность повысятся в разы. Так что против моего присутствия не возражали. А я что? Я всего лишь младшая сотрудница отдела по мелким правонарушениям, которую держат скорее из жалости, чем по рациональным причинам. На душе скребли кошки, хотелось забраться в ванну и постоять под горячими струями воды, смывая с себя всю грязь сегодняшнего дня. Но трубы булькали, стонали, и намекали, что горячую воду я увижу еще нескоро. Кран шипел на меня, как бабушкин кот, но с той пушистой заразой можно было хотя бы договориться. А в кран колбасу не запихнуть. Душа требовала компенсации за моральный ущерб, поэтому следующий пунктом назначения стал холодильник. Достав сок и сладкий йогурт, я недовольно покосилась на большую бутыль из зелёного непрозрачного стекла, зловеще поблёскивающую боками. Настроение скатилось ниже отметки “паршивое” и стремилось пробить дно. Где-то в желудке проснулся маленький червячок, намекающий, что последний нормальный приём пищи был почти неделю назад, а подкрепляться было бы неплохо каждые два-три дня. Но я отмахнулась от него, как и от всё чаще накатывающей слабости, решив, что ещё не голодна. Мир качался перед глазами, потерявший опору. Может, уволиться? Нет работы – нет денег – нет еды. А с моими вкусами еда стоит недёшево… О вкусах не спорят, о вкусах кричат! Примерно так же громко, как бурчит мой желудок. Он готов заявить на весь мир о своей непутёвой хозяйке и поработать на полставки навигатором, чтобы проложить маршрут до холодильника. Думаю, я уже достаточно вас запутала. Можно и представиться. Давайте знакомиться: я - Ада Нерная. Вампир, который боится крови. Наверное, единственный на свете. Посмеялись? А вот мне не смешно. Вообще, нежить, которая боится собственной еды – весьма и весьма печально. Представьте, что было бы, если бы вы падали в обморок от вида бутерброда или ужасались от тарелки супа? А я не могу даже поесть нормально: стоит мне увидеть красную стекающую в стакан жидкость - сразу становится плохо. Я пробовала пить из непрозрачной тары, зажмуриваться, задерживать дыхание – ничего не помогало, само осознание того, ЧТО я пью действовало деморализующе. По большому счёту, получить питательные вещества я могу и из обычной пищи, поэтому и достала йогурт, но всё-таки особое насыщение мне может дать лишь кровь. Первые признаки голода – слабость и головокружение, головная боль. И потом уже – спазмы желудка, недвусмысленно сообщающие, что пора есть. Есть особую пищу. Моё питание не имеет ничего общего с попытками лекаря папы Иннокентия VIII продлить жизнь своему подопечному. Я не впитываю через кровь молодость и силу, не получаю сверхспособности. Я просто обновляю собственный запас, который, кажется, растворяется в попытках организма накормить себя. Подняв руку, на которой от худобы просвечивали все вены, усмехнулась. Я выглядела чуть живее привидения – и то лишь благодаря тому, что не была прозрачной. Плохое питание сказывалось на моём физическом состоянии не лучшим образом. И без того тонкие волосы стали более ломкими, ногти – хрупкими. Глаза чуть выцвели, под ними прочно прописались мешки. Я помню себя другой, ещё при той жизни. Конечно, учитывая то, что сейчас я вполне себе успешно провожу не-жизнь. Мой возраст смешон для вампира – всего-навсего три года по эту сторону, прибавим к моим двадцати по ту. Получим двадцать три – с математикой у меня всегда было неплохо. В принципе, и на этом промежутке моего бытия – теперь я думала именно так, ведь жизнь заканчивается смертью, а умереть я не смогу. Если, конечно, мне старательно не помогут. Так вот, даже сейчас я могла исправить свою внешность в несколько лучшую сторону, но… Переступить через себя было очень непросто. Так что вместо крови я хлебала богатый питательными веществами йогурт, проклиная свою дурную голову, одного шибко умного вампира и в целом всё вампирское общество. Последнее десятилетие выдалось на редкость тяжёлым – и я не только про своё «превращение». Допивая, любовалась заходящим солнцем, лучами пронизывающим провалы между многоэтажками. Звук звонка неприятным дребезжанием рассыпался по квартире, разбивая очарование солнечного вечера. Кого там нелёгкая принесла? Я не жду гостей.