Заново

Уэнсдей была уверена, что справится, сделает всё правильно и… сдержится, но стоило увидеть его вновь за поломанной кофейной машиной, как что-то в ней перемкнуло. Если раньше она пугала людей больше по инерции, то сейчас она подкрадывалась с целью сделать один конкретный инфаркт. — Вов! — от неожиданности он подскакивает на месте и делает едва заметный шаг назад, — Ты всегда так пугаешь людей? — он смотрит на неё со странной смесью эмоций на лице. Рот слегка приоткрыт, глаза больше обычного и это общее выражение недоумения такое яркое, что Уэнсдей хочется поверить, что оно настоящее. — Нет, — она смотрит на него не отрываясь, жадно впитывая его черты лица и сравнивали с тем, что помнит. Всегда ли он играл с ней эту роль хорошего мальчика? — Четвертное экспрессо, — заказывает верную смерть. — Ты, может, не заметила, но я не могу его приготовить, — раздражение в его голосе всё же проскальзывает, но он остаётся тем же немного неуклюжим и зажатым подростком. — Если я починю машину — сделаешь кофе бесплатно? — Уэнсдей задаёт тот же вопрос, что и тогда. — Да, конечно, — он пожимает плечами, комкает в руках влажное полотенце и отходит на пару шагов, давая ей свободное для маневра место. Было ли это видение или же прощальным подарком Гуди, но Аддамс обязательно со всем разберётся, и эта машина первая в списке. Она не переговаривается с ним, как в прошлом. Просто берёт отвёртку и чинит. — Что ж, это было… быстро, — стоило пару уйти, как бариста потерянно улыбаясь начинает говорить, — Я Тайлер, — он протягивает руку для пожатия, и Уэнсдей игнорирует этот жест, лишь мимолётно осмотрев мужскую ладонь, — Ясно, без рук, — его голос такой же каким она его помнит. Он лохматит свои кудрявые, отдающие рыжизной волосы и этот неловкий жест ей будто нравится? — Уэнсдей, — представляется она, решив, что ставить категорическое «Нет» в их отношениях будет слишком просто, — И я не люблю объятия. — Понял, — он поднимает руки в жесте капитуляции и у Уэнсдей нечто щимит внутри от этой глупой улыбки, что появляется на его лице при её ответе.

***

Она не планировала побег из Невермора, хотя бы потому что повторяться глупо… а ещё потому, что она хочет со всем разобраться самостоятельно, и хотя бы частичное знание будущего в этом ей поможет, если это, конечно, оно, а не её личное сумасшествие. — Не думал, что увижу тебя здесь, — Тайлер подсаживается к ней за деревянный, жутко неудобный, стол, за которым она сидела в одиночестве и для прикрытия выслеживания Роуэна жевала бессвкусный бургер. — Я тоже, — люди мельтешат перед глазами подобно надоедливым мушкам, в носу свербит от запаха попкорна, шашлыка и толпы, в ушах шум, гам, выкрики — всё то, что она так «любит». — Ты… тебе не одиноко? — Уэнсдей не смотрит на него прямо, однако замечает перефирийным зрением всё, что он делает. Как кладёт руки на стол и как раскрывает ладони кверху. — Мне удобно, — разговор по душам — не её конёк, но правда в том, что она всегда была честной к себе и преимущественно с окружающими, так, что ответ даётся легко. — Ясно, — Уэнсдей отвлекаться от рассматривания людей, переводит взгляд на него и видит его потерянным. Свет от гирлянд и фонарей не освещает в должной мере, лишь подсвечивает, слегка разгоняя ночную мглу. — Тебе одиноко… — Нет. С чего бы? — Тайлер улыбается ярко, солнечно и нежно. Пожалуй, не удивительно, что она до последнего не хотела верить в его причастность. — Я не спрашивала, — она забирает куртку и спешно следует за мелькнувшим в толпе Роуном, — Мне пора. Провожать не нужно. Она вновь бежит за школьником, вновь кричит ему вдогонку преследуя и вновь подвергается нападению и спасению. Это похоже на плохую, отвратную в самом нормальном смысле шутку, потому что она не хочет проходить через всё это заново.

***

Шериф не верит в её слова. Да что там… она и сама себе бы не поверила. Но всё же он уходит, оставив её наедине с Ларисой Уимс. — Я, надеюсь, ваше нахождение там было случайностью, — директриса не давит своим авторитетом, не угрожает, не пытает… почти скучно ведёт беседу. — У меня было видение, — Уэнсдей помнит, как она встала на её сторону и как погибла, мучаясь в удушающем припатке ядовитого сока, — Мне жаль, что я поспособствовала тому, что случилось. — Вот как, — Уимс замолкает, смотрит на неё прямо с директорского стола, напоминая непоколебимию гору, — Многие провидцы путают вымысел с реальностью. В этом нет вашей вины. Уэнсдей не верит ни одному её слову. Ей тошно от этой поддержки. — Я могу идти? — если бы не она — хайд не напал бы на Роуна. — Конечно.

***

Разговоры с психологом идут… неважно. Она всё ещё считает их встречи бесполезной тратой времени, но всё же отвечает на вопросы от которых хочется лезть на стену. Это напоминает отчий дом. — Привет, — она сталкивается с Галпином на выходе от миссис Кинботт, — Плохое настроение? — Замечательное, — Уэнсдей слишком раздосадована, чтобы говорить с этим невинным монстром. — Тоже ходишь к психологу? — спрашивает знакомый вопрос, слегка растопыривая в стороны руки в карманах куртки. Если отбросить все чувства и мыслить рационально, то первое, что нужно сделать при сближении с человеком — найти точку соприкосновения. Кинботт — это раз. — Почему мне кажется, что ты хочешь навязаться мне в друзья? — Может… потому что тебе не кажется? — неуверенное выражение лица сменяется озарением, словно это само собой разумеющееся. — Кажется… — повторяет Уэнсдей тихо, но быстро берёт себя в руки, едва не скороговоркой выстреливая следующие слова, — Я ужасная подруга, так что держись подальше. Она быстро уходит к ждущей её в машине директрисе. И не то, чтобы Уэнсдей рада этой навязанной, даже навязчивой компании, однако ей любопытно узнать эту женщину получше… а ещё это отличная возможность раздобыть дополнительный компромат на родителей.

***

Говорят, что чужой взгляд можно почувствовать, так вот… это определённо ложь. Она не заметила ничего подозрительного до тех пор пока чужая ладонь не закрыла ей рот так, что дышать стало неудобно. «Неизвестный» прячется за тем же широким стволом дерева покрытого мхом, что и Уэнсдей. Тайлер пахнет кофе, даже от его одежды идёт этот слегка горьковатый запах. Тепло мужского тела в такой ситуации должно волновать, но по-правде говоря, Уэнсдей ожидала подобного, может поэтому она так спокойна, почти что равнодушна? И всё же она не удерживается от маленькой шалости. Немного разомкнув губы, прикусывает нежную кожицу тыльной стороны ладони, аккурат, где встречаются фаланги среднего и промаксимального звена. Кровь собирается медленно. Она терпкая, густая и отдаёт кислинкой. Они оба наблюдают, как шериф с собакой проходят мимо. — Я, конечно, помню, что ты не любишь объятия, но чтобы до такой степени, — Галпин освобождает её, хмурится, смотря на новую ранку. Уэнсдей чувствует едва проклюнувшийся азарт. — Как ты нашёл меня? — в конце-концов она учла прошлый опыт и взяла с собой горсть кофейных семян. — Это было сложно, — признаётся он, — Но я подумал, что мрачная девушка точно заинтересуется делом с медведем, — шутливо произносит парень. — Думаешь, я соврала? — закидывает удила. — Да нет, наверное, — мнётся с ответом, — С чего бы мне сомневаться в существовании кровожадного гризли? — Тайлер ловко играет интонацией и мимикой. Ей сложно понять действительно ли он сейчас иронизирует. — Может, с того, что по Джерико бегает охотчий до человечины изгой? — Уэнсдей включается в игру младшего Галпина. Не только он один может говорить полунамёками и получать удовольствие от знания на грани фола. Почти, как оставить отпечатки пальцев на месте преступления. — Я… этого не говорил, — Уэнсдей стоит с ним рядом. Она видит, как его зрачки потемнели и расширились, словно маленькие чёрные дыры. Губы выглядят сухими и на фоне приокрытых белых зубов кажутся под цвет кожи — бледно бежевыми. Даже волосы и то другие, более тёмные, гуще в оттенке. — Ты знал, что у него сине-серая кожа? — спрашивает, описывая монстра, — Редкие острые зубы? И когти, как у орла? — Уэнсдей подходит к нему ближе, — Он наносил ими размашистые удары, так что жертва захлёбывалась в собственной крови. И знаешь, удары были неровными, — она показывает на нём, задевает ногтями майку, — явно любительские. Роун умирал мучительно, но быстро. — Ты сумасшедшая, — сухо, на выдохе произносит Тайлер, слишком медленно отступая от неё. Уэнсдей уверена, что сейчас её глаза куда страшнее бездны, ведь она ничего не прячет и не таит. — Выход из леса найдёшь сам, — как ни в чём не бывало возвращает себе прежний настрой. Ей ещё очки искать. И… у Хайдов очень хорошее обоняние. Она запомнит это.