Фотография последней встречи

Фотография фиксирует вечность, на деле являясь доказательством того, что всё есть лишь краткий миг в глазах вечности.

Легкими касаниями она пробежала по фотографии той, которая не покидала ее сердце уже много лет. Мортиша Фрамп. Ныне Аддамс. Была запечатлена на фотографии в выпускном альбоме. Красота ее была губительной, а редкая улыбка - выстрел в голову. Длинные волосы цвета вороньего крыла аккуратно обрамляли изящные плечи. Мисс Уимс, кажется, была мазохисткой. Воспоминания причиняли ей невероятную боль, заставляли сердце жалобно ныть и просило прекратить мучения. Фрамп – миллионы ударов молний, проходящие через нервные окончания прямиком до сердца. Она снова и снова открывала этот чертов альбом и погружалась в те дни, когда ей казалось, что у них с Фрамп что-то большее чем дружба. Нет, это не она, это кто-то другой страдает. Она бы так не смогла. Она порывалась вырвать фото, разорвать его на кусочки и сжечь в камине. Но каждый раз неведомые ей силы останавливали. Спустя столько времени Мортиша Фрамп снова появляется в ее жизни. Она стоит в кабинете Ларисы и выглядит почти так же, как на той фотографии. Кажется, она стала даже красивее, будто бы дорогое вино, которое с годами только лучше. Конечно же, она пришла не одна, позади нее стоял Аддамс, который, кажется, не на минуту не покидает свою жену. — Лариса, как же я рада тебя видеть!, — окидывая взглядом бывшую одноклассницу, Фрамп не могла проигнорировать явные изменения. Теперь перед ней не та девушка, которая всегда была в тени. Сейчас перед ней директор Академии Невермор, величественная и прекрасная женщина. — И я вас, Мортиша, — Аддамса она поприветствовала легким кивком, чего он не заметил, будучи занятым любованием жены. Мерзко. Уимс считала, что Аддамс недостаточно хорош для Фрамп, она бы намного лучше смотрелась с ней рядом. Эгоистично? Возможно. — С чем ты ко мне пожаловала? — Ох, понимаешь, нашу дочь незаслуженно выгнали из школы. И мне..то есть нам, очень бы хотелось, чтобы ты приняла ее в Невермор, — ее голос становится приторно сладким, лаская уши. — Ты же понимаешь, что я не могу. Мы не принимаем учеников в середине года. Придется вам подождать, — мысленно улыбнувшись, она похвалила себя за стойкость, не поддалась. Облокотившись на стол, Уимс ждала реакции женщины. Мортиша знала, что подруга откажет ей. Это было справедливым. После того как Фрамп вышла замуж за Гомеса, она сожгла все мосты. Не отвечала на многочисленные письма. Читала - но не отвечала. Ей казалось, что так будет правильнее. Думалось, что школьные чувства потухнут и жить станет легче. У женщины в голове постоянно крутится строчка из последнего письма Уимс. Та самая, что заставляла глаза щипать от непрошенных слез. Та самая, что вгоняла в сердце иголки. «Приходи на меня посмотреть. Приходи. Я живая. Мне больно. Этих рук никому не согреть. Не боюсь на земле ничего. Приходи на меня посмотреть. Ведь глаза твои вижу во сне я.» Вздохнув, женщина произнесла: — Лариса… Прошу тебя. Черт! Чертова Фрамп прекрасно знала, за что дергать. Ее «прошу тебя» разрушало все. Уимс знала, что это манипуляция. Но устоять невозможно. — Хорошо. Уэнздей Аддамс была сущим кошмаром. Она создавала проблему из всего, к чему прикасалась. Ее любопытство и жажда поиграть в детектива грозило разрушить все, что Уимс налаживала годами. Девушка была полной противоположностью матери. Кажется, мысль о том, что она может быть похожей на мать, внушает ей ужас. Поэтому она каждый раз отталкивала то, что могло приблизить ее к образу матери. У девушки полное отсутствие контакта со своими эмоциями. Слезы она считала слабостью, а наличие друзей сделало бы ее уязвимее. Родительский день. Любимый день директрисы. Женщине нравилось наблюдать за детьми, которые после долгой разлуки были счастливы увидеть родителей. Директор ходила от одной семьей к другой – беседуя, рассказывая родителям об успехах их детей. Обводя взглядом присутствующих, она наткнулась на Фрамп стоящую с Гомесом, рядом крутился Пагсли. Женщина выглядела великолепно, ее длинное плотно прилагающее с рванными рукавами платье в тон ее волос приковывало взгляд. Фрамп порывается обнять дочь, но вовремя одергивает себя и только легонько дотрагивается до плеча девушки. Даже с расстояния Уимс замечает в глазах Мортиши любовь к дочери. Неожиданно. Они встречаются глазами. Уимс прилагает все усилия, чтобы не отвести взгляд как влюбленная школьница. Кажется, они уже целую вечность смотрят друг другу в глаза, не одна из них не в силах отвести взгляд. Это похоже на игру в гляделки, детская забава, стоит моргнуть и ты проиграл. Если бы ей сказали, что ее за это завтра казнят – она бы все равно продолжила на нее смотреть. Но долго это продолжаться не может, Гомес замечает отстраненность жены и легонько дергает ее за рукав, переключая внимание на себя. Снова. Так было ещё во времена их обучения. Гомес нагло отбирал у Уимс подругу, перетягивая все на себя. Аддамс был намного смелее и упорнее директора, возможно именно поэтому он сейчас на законных основаниях расцеловывает руки Фрамп. Мисс Уимс не редко корила себя за свою трусость. Может-быть у нее даже был шанс на Мортишу и на счастливое будущее рядом с ней. Может быть, все было бы по-другому? Не в силах наблюдать за этим, Лариса собирается переключится на другую семью, но ее останавливает Энид. — Мисс Уимс, я предлагаю вам сделать с нами совместное фото., — замечательная девушка, она видела, как Энид трепетно относится к Уэнздей и несмотря на то, что Уэнздей всегда хладнокровна и даже порой обижает этим девушку, она остаётся рядом. — Что ты, зачем вам на фотографии я? — пытается отмахнуться от придуманной идеи девушки, настроение сейчас у Ларисы не для фотографий. — Вы наш директор! И я хочу, чтобы вы были запечатлены на памятном фото, — судя по всему Энид не планировала отступать. Поняв, что все бесполезно, Уимс кивнула. Энид, наплевав на все правила приличия, взяла женщину за руку, потянув в сторону своей семьи. Мало ли, передумает. Спустя некоторое время к ним подошла Уэнздей, позади которой стояла ее семья. — Я все еще считаю, что это глупая затея, — сложив руки в замок, буркнула девушка. — Прекрати бурчать, Уэнздей. Эта фотография будет согревать наши сердца, когда мы расстанемся, — лицо Энид приобрело оттенки грусти, она понимала, что рано или поздно они покинут школу Невермор и каждый пойдет своей дорогой. Поэтому сейчас она делала все возможное, чтобы школьные годы навсегда остались в памяти. — Так, становимся для красивого кадра! Минут десять Энид не довольно переставляла членов двух семей для кадра. Она злилась, что ее старшие братья не могут устоять на месте и вечно меняются местами, дабы позлить младшую. Распределив наконец-то всех, Энид посмотрела на свои усилия с далека. И тут взглядом она зацепилась за миссис Уимс, которая стояла позади. Конечно, благодаря высокому росту, ее было видно, но все равно что-то не то. Вдруг девушке приходит замечательная идея: — Мисс Уимс! Встанете, пожалуйста рядом с госпожой Аддамс. Мне кажется, вы как инь и янь. Сердце директора затрепетало. Она аккуратно вышла вперед, становясь в полуметре от Тиши. — Ну нет же! Встанете ближе, пожалуйста. — и что не нравится этой девчонке? Как казалось женщине они и так достаточно близко стоят друг другу. Видя, что директор никак не реагируют, Энид снова берет все в свои руки. Девушка в наглую двигает Уимс к Мортише. Женщины сталкиваются плечами, Уимс натянуто улыбается Аддамс. — Лара, расслабься, — шепчет ей женщина, легонько поглаживая спину блондинки. Энид, смотря на результат своей работы, радостно хлопает в ладоши. Миссис Уимс и Мортиша прекрасно смотрятся вместе. Сочетание черного и белого так же великолепно, как «Красное&Белое». Вручая телефон какому-то мальчишке, она становиться рядом с Уэнздей. Щелк. — Замечательно получилось! — девушка с улыбкой на лице разглядывает получившиеся фото в телефоне. — Я распечатаю и отдам копии вам Уимс покидает компанию. Кажется, никто и не заметил, кроме той, что смотрела в след уходящей… Спину обжигал след от касания Тиши. Лариса быстрым шагом покидала место, желая лишь закрыться в своем кабинете и просидеть там до уезда Мортиши. Ее прикосновения, тепло от тела и приятный запах мертвых роз – уничтожали Ларису. Сочинил же какой-то бездельник, что бывает любовь на земле. Я на это наткнулась случайно. И с тех пор я, как будто, больна. Легкий стук в кабинет. Казалось, что его практически не слышно. Она знала, кто стучит, знала кто стоит за дверью. Знала. — Войдите!, — дура. Не нужно было отвечать. Нужно было притвориться, что никого в кабинете нет. Затаится и ждать, когда не желанный гость уйдет. Женщина входит в комнату. Нет. Это не про нее, слишком просто. Она вплывает, как всегда, грациозно и изящно, она по-другому не может. Каждое движение кричало о ее женственности. О таких, как она, пишут стихи, таким, как она, посвящают песни. — Лариса. — шепчет гостья. Секунду назад было тихо. Блондинка замирает. В голове проносится воспоминание. Женщина знает этот тон, слышит в нем раскаяние. Все как тогда. Помнит тот вечер до мельчайших подробностей. Помнит, как застала целующихся Мортишу и Гомеса в их общей комнате. Помнит, как она каменеет. Помнит, как долго стояла и смотрела на то, как Гомес держа голову страстно целует Тишу. Только спустя время, влюбленные, замечают девушку, которая уже не дышит. Она буркает себе под нос – «извините» и вылетает за дверь, слыша за спиной тихое: — Лариса. Вытирая слезы, девушка несется по коридорам школы. Сама не понимая, как оказывается в каком-то кабинете. Захлопнув двери в нелепом порыве. Секунду назад оборвали все нити. Я больше не верю в любовь, извините. Темноволосая видит состояния директора. Она ждет, не смея тревожить. Женщина знает, о чем задумалось Уимс. Она тоже помнит тот отвратительный вечер. Помнит, как Аддамс нагло поцеловал ее. И она помнит глаза подруги, покрытые пеленой слез. С того вечера все изменилось. Женщина приходит в себя, так же тихо спрашивает: — Ты пришла поговорить о дочери? Я знаю, что она не делится с тобой ничем, — начинает перебирать бумаги на столе, не зная куда, деть руки. В глаза смотреть не будет, достаточно контакта сегодня было, она не выдержит. — Я пришла поговорить о нас. — Что прости?, — она всё-таки поднимает взгляд. Мортиша смотрит в упор и кажется, что в черных глазах мелькает то, что было во время их дружбы. — Ты издеваешься?, — теряя самообладания, Уимс вскипает. — Нас уже давно нет! Ты забыла меня. Отреклась. И я уверена, что ты не вспомнила бы обо мне, если бы твою дочь не турнули со школы, — слезы так и норовят вырваться наружу, ей больно от того, что сначала Мортиша вычеркивает женщину из своей жизни, а потом как ни в чем не бывало приходит поговорить о нас. —Лара, я понимаю., — темноволосая опускает голову. — Я сделала тебе больно. Мне тогда казалось, что я все делаю правильно., — женщина замолкает, не зная, что сказать дальше. Она раскаивалась перед Уимс. — Фрамп, говори, что тебе от меня нужно и не разыгрывай тут драму., — она хотела ей поверить, но не могла. Мортиша удивленно поднимает голову, глаза застелили слезы. Она действительно была искренней. Это больше не игра, маски сняты. Смотри в меня. Прости меня за слабости. Наблюдая за этим, без того слабо бьющееся сердце женщины останавливается: «Умираю» — проносится в голове. Но нет, она живая. Стоит пред той, которую она потеряла очень давно. Той, которая снилась ей по ночам. Ноги больше не держат, она опускается в кресло. — Прости меня. Ей кажется, что потухло солнце. Уимс не может пошевелится, ей все это снится. Точно снится. Это не может быть реальностью. Слезы стекают по щекам, оставляя темные следы от туши. Она шепотом произносит: — Я люблю тебя. Всегда любила. И я прощаю тебя., — кажется дышать стало легче и сердце снова ожило. Бьется так быстро, что она слышит его стук в ушах. Мортиша тихонько подходит к светловолосой, становясь на колени возле директорского кресла. Поднимая руку к лицу Уимс, женщина заправляет выбившийся волос за ухо. А потом легким прикосновением поворачивает лицо Ларисы в свою сторону. Снова глаза в глаза. — Прости меня, — снова повторяет Фрамп, — и за то, что я так поздно говорю тебе это. Женщина приподнимается к губам Уимс, вздох сожаления обжигает губы директора. Долгожданное прикосновение к губам, дыхание на двоих. Мортиша становится смелее, ее губы вбирают губы партнерши все сильнее и сильнее. Осознание бьет по голове, Уимс не отвечает. Она не отталкивает, но и не отвечает. Кажется, Фрамп снова сделала что-то не так. Медленно, она отпускает губы и отстраняется. Глаза Ларисы смотрели испуганно- вопросительно. — Я любила тебя и люблю по сей день., — Лариса должна знать. Она расскажет все. — Просто я боялась потерять тебя, разрушить все глупым признанием, — слезы обжигают лицо, вылетела птица тоски. — Потом появился Гомес, все зашло так далеко, — всхлипывает. — Казалось, что единственный выход – это забыть, вычеркнуть тебя., — Мортиша берет руку Уимс, легонько сжимая, отпускает свою голову на их руки. Она молчит некоторое время сидя на коленях рядом с любимой женщиной. Никто не сделал первый шаг, потому что каждая думала, что это не взаимно. — Я думала, что смогу полюбить его. И мне даже казалась, что в какой-то момент у меня получилось, но это нелюбовь – это то, что убивает меня., — женщина приподнимается, заглядывая в серые глаза. Рука Лары опустилась на лицо женщины. Большим пальцем она осторожно очертила бровь темноволосой, дальше палец спустился по скуле и, нежно поглаживал щеку, она обхватила подбородок Фрамп, заставляя вскинуть голову вверх. Первое прикосновение ее губ оказалось легким как весенний ветер. Но тут же, отстранившись, она заглянула в глаза. Словно не верила в то, что происходит. Их губы разделяли несколько сантиметров, дыхание смешивалось. — Попроси меня, — шепнула она, — скажи, что я нужна тебе. — Прошу, поцелуй меня, — Фрамп уверенна в своих словах как никогда. — Ты очень нужна мне. — приподнявшись женщина протянула руку, коснулась подушечками пальцев ее скулы. Губы Уимс скользнули по губам Тиши. Нежные и такие чувственные движения. Уже не способная думать Мортиша усаживается на колени директора, ухватываясь за ее плечи, прижимая ближе к себе. Нежность пропала, ее сменила страсть. Уимс сминала губы. Покусывала и ласкала языком. Звук, который издала Фрамп был заглушен. Язык Лары хозяйничал внутри, ласкал и заявлял права. Горячая рука прошлась по спине, хватаясь за бегунок платья, потянув его вниз. Руки прикасаются к оголенным участкам тела, изучая. Ощущения тепла на коже было сродни пожару. Тиша горела в ее руках. Будто бы издалека, она слышит свой собственный стон, и это кажется таким правильным. Утром мисс Уимс проснулась одна, сначала ей показалось, что ей все приснилось, но она до сих пор чувствуют горячие губы Мортиши на своих. Она ушла. Женщина задыхается от осознания. Она взорвала мост между ними. И она шепчет: — Как тебе удалось…снова. Женщина не сразу замечает конверт на столе. Вставая, она подходит к столу и аккуратно берет конверт в руки. Он не подписан. Но он пахнет Мортишей. Уимс открывает и достает из него свернутый листок бумаги и фотографию, ту которую сделала малышка Энид. Уимс грустно улыбается, смотря на фото. Слезы капают на снимок. Она стирает их тыльной стороной руки и откладывая фото, распечатывает лист. В нем красивым почерком Мортиши выведены слова: «Жди меня, мы когда-нибудь встретимся, заново. Жди меня, я когда-нибудь вырвусь. Я протяну свою ладонь. Мы обе будем без колец»