Чай со вкусом бергамота

Black tea (или чёрный чай в простонародье) – это прекрасный напиток с богатым вкусом и прошлым. Созданный в Китае ещё до нашей эры, он постепенно набирал силу и в итоге стал неизменным предметом в нашем привычном быту. Некоторые говорят, что кофе лучше чая. Что ж, их мнение услышано, но не все с ним согласятся. Так думала и я, смотря на слегка качающуюся тёмную водную гладь в любимой кружке. Руки осторожно удерживали дивный предмет, заполненный до краёв, большие от природы глаза, не моргая, пялились внутрь кружки с лёгким удивлением. Вару за кухонной стойкой что-то недовольно бормотал о том, как трудно ему доставать до верхних полок и какой же Пик дебил, раз до сих пор не переставил его любимую кружку ниже, о чём он сам не раз «просил». «Просил» для Вару – это передать своё возмущение через крик, и то, что Пиковый Король ничего не сделал – совершенно неудивительно. Вару – тот ещё кадр со своими замашками, кислотно-зелёным цветом, уступающим место почему-то только синему поношенному свитеру, и огромным самомнением с ещё большей вредностью. Его мало кто слушает, и он почти никогда не слушает никого – идиллия, которую изредка пытается прервать Куромаку, единственный в этом разноцветном коллективе адекват. Вару – вредный микроб, который никогда не опустится до бесплатной помощи другим, даже братьям, не то что мне. Он – жмурик, жулик и временами злобный гений. Но… Почему тогда сейчас я смотрю на впихнутую им кружку с чаем? Взгляд медленно переместился к повёрнутой спиной зелёной шевелюре, всё ещё бормочущей злобные комментарии. Яркие кудри, в начале знакомства неприятно режущие глаза, взметнулись, когда их хозяин повернулся ко мне лицом. Загадочные очки блеснули. Спиральки словно задвигались, на миг гипнотизируя. Видимо, вопрос в моих глазах был слишком явным, потому что парень буркнул: – Что, так и будешь сидеть с открытым ртом? Чай это обычный, не боись – не отравленный. И уселся за стол рядом как ни в чём не бывало. Хотелось сказать, что даже если чай и ядовитый, я бы всё равно его выпила, но вслух этого не произнесла. Вместо этого вновь обратилась к чаю. Вечно холодные ладони уже потеплели от горячего напитка за стенками кружки. Это чувство было приятным, даже расхотелось отрывать руки от чашки, как я хотела сделать в самом начале, когда сей предмет внезапно оказался втиснутым мне прямо в ладони с каким-то тяжёлым, схожим с обречённым, вздохом. Да, Пиковый Валет не стал церемониться или объяснять, что к чему; он просто сделал то, что сделал, оставляя меня в ступоре. Надо было видеть мои по-детски удивлённо хлопающие глаза, когда до меня дошло, что мне дали. Сбоку послышался глоток, демонстративно громкий и запоминающийся. Специально ли Вару так сделал или это его манера пить, я не знала, (прошло всего пару дней с моего с ним знакомства), однако уловила суть того, что от меня требуется. Тёмная кружка – теперь уже моя – поднеслась к самому рту. Всё ещё не растворившийся пар опалил чувствительный нос. Обветренные и покусанные губы прикоснулись к керамике. – Пфф, ну как, вкусно? Заторможенно кивнула, будто опомнившись: чай уменьшился всего на одну треть. Я до последнего сомневалась, не отравлен ли он, поэтому сделала большой глоток. Однако кроме того, что обожглась, ничего не случилось. «Яда нет, – с отрешённым удивлением подумала я. – Как же… странно». «А я думала, отравит». – Пфф, – снова фыркнули в ответ на мои широко распахнутые глаза. – Глядишь на чай так, будто химичка пять поставила. Расслабься – мне просто надоело пялиться на твою вечно скорченную рожу. «Мне не нравится смотреть, как ты грустишь». Улыбнулась. Каким бы заносчивым и дерзким не был этот валет, но в глубине души он всё-таки умеет заботиться о своих. Обо мне, например. – Спасибо, – прошептала я, с теплом смотря вглубь кружки. Вару на миг замолчал, а после снова фыркнул, только как-то неуверенно. Бедный, неужели засмущался? «Прости», – в мыслях прошептала я, слыша, как давится валет. – Ты ещё и телепат?!

***

За окном была метель, когда взгляд неловко заскользил по кухне. За стеклянной гранью неспешно падали снежинки. Напрягшиеся глаза даже разглядели узоры парочки особенно крупных. Ноябрь подходил к концу, и Санкт-Петербург погрузился в состояние дрёмы. Где-то ещё высились полуголые деревья, возле магазинов и бутиков уже ставились ёлки. Скоро их нарядят и повесят гирлянды, а по Неве пойдут корабли, с крыши по кормы украшенные яркими огоньками. Ноябрь – это тот самый месяц, перед которым наступает Покров день. Люди верили, что в этот день осень окончательно отдаёт право царствования зиме. Что ж, возможно, они правы. Но я бы назвала Покровым не один день октября, а весь месяц, ноябрь. «Покров ноябрь»… А что, звучит. Думая об этом и наслаждаясь атмосферой, не замечала косой взгляд Вару. Хотя, и при желании особом не заметила бы: очки-спиральки прекрасно справлялись с сокрытием чужих глаз, неясно какого цвета и формы. Может, валета гнобили за странные очи, и поэтому он больше не хочет никому их показывать? Так или иначе, но мысли вернулись к атмосфере, царящей на небольшой, почти маленькой кухне – столовая была в соседней комнате большой квартиры, которую Феде подарили на юбилей родители и друзья. К слову, кроме нас в ней было никого: Пик и остальные ушли в магазин, а сам хозяин помещений ушёл по делам. Если бы он был дома, точно отнесла бы ему чай. Или кофе. Что он обычно пьёт? С Фёдором у нас за неделю совместной жизни сложились приятельские отношения. Я никогда не трогала его и не творила глупостей, он же никогда не трогал меня. Идиллия. Изредка мы пересекались на кухоньке, где могли переброситься парой приветственных улыбок и фраз. Он был… приятным человеком и ни разу не выразил своего недовольства ко мне. По видимому, из всех «клонов» я нравилась ему больше всего. Хах, иронично, что самая сильная карта Пик в итоге пришлась Создателю королей и валетов по душе сильнее всех. Но это не удивительно. Я ни разу не привлекала внимание. В плохом смысле. По крайней мере, не пыталась сжечь дом… За окном послышался шум: огромный ком снега пролетел мимо нашего этажа и свалился куда-то вниз. Наверное, на клумбу бабы Зои, местной консьержки. По телу инстинктивно прошёлся холодок, от которого я заёрзала. Вспомнился уличный мороз и то, как закоченели руки. Ладони машинально взялись за кружку чуть сильнее. Вару не обратил на это ни малейшего внимания, либо же сделал вид, что не заметил. Когда он подносил кружку ко рту, синий свитер покрывался складками, такими живописными, что хотелось непременно их зарисовать. Но я не решалась, да и блокнот всегда оказывался где-то далеко в такие моменты. Старинные антикварные часы на стене щёлкнули: прошло пять минут с последних наших слов. Так много. Нужно разбавить молчание. – Скоро Новый Год, верно? – раздался мой мелодичный голос, как всегда тихий, но в этот раз понятный. Обычно я говорю так, что приходится по-несколько раз переспрашивать. Нервозность вмиг увеличилась в разы: вопрос был поставлен так, будто я не знаю очевидного. Вару обладает особенной вредностью и наверняка.. – Угу. Скоро Федя заставит ёлку тащить из погреба. Бе. – Валет, вновь ощутив все прелести этого неблагодарного дела, сделал недовольное лицо, выражая всё своё отношение к лишней работёнке от Создателя. Я же удивилась. Вару не стал тыкать меня носом в мой дурацкий очевидный вопрос? «Феноменально», – восхищённо посмотрела на юношу, который вновь отхлебнул из кружки, будто это само собой разумеющееся. – Ты… не любишь Новый Год? – с сомнением спросила я, боясь нарушить хрупкую атмосферу, на что мне – о Боже! – спокойно кивнули. – Да, не особо люблю сами приготовления. Биополярка вечно заставляет всё украшать, а мне это нах@р не сдалось. – Заметив, как я вздрогнули при мате, он внезапно скис и замолк. Пару секунд прошли в тишине, прежде чем он продолжил: – Ну и, это… Сам праздник я люблю. Подарки там, вкусности… Но готовка – бе. И ёлку тащить с минус первого этажа – тоже. Ты знаешь, какая она тяжёлая?! Вару изобразил гримасу отвращения и возмущения так натурально и смешно, что я тихо хихикнула, чувствуя удивление и даже… удовольствие? Вару довольно ухмыльнулся, отворачиваясь к своему чаю с видом победителя. Минуточку… Он пытался вывести меня на позитивные эмоции? Неловко улыбнулась, не зная, что сказать, однако этого и не понадобилось: валет вновь отхлебнул из кружки – она бездонная, что ли? – и закачался на стуле, как хулиган в школе. – А ты… Предпочитаешь только чай? Вопрос вырвался сам собой, даже не успела его обдумать. Но Вару пускай и удивился, но ответил: – Чай зимой и в такую холодрыгу, конечно, спасает. Но вообще я больше соки люблю и газировку всякую. Пробормотав: «Мм, понятно», уткнулась носом в свой чай, чувствуя, как от стыда теплеет лицо. Кто меня за язык тянул? Такой глупый вопрос задать… Но Вару, казалось, моя чрезвычайная тупость вообще не колышет. И прервал мои стенания глухой голос. – Погоди, Вару, ты ж ни разу ёлку не таскал ещё… – Твою мать, Пик!.. Если присутствие короля я заметила заранее и только вздрогнула, то вот для Вару голос брата за спиной стал сюрпризом. – Ёперный театр, напугал!.. – Я здесь уже целую минуту стою, – нахмурился вечно мрачный король. Голос его был как всегда хрипловатым, низким, и хотя Пик говорил тихо, но слова обязательно достигали ушей всех окружающих в радиусе десяти метров. «Вот бы мне такую способность…» – вздохнула я, делая очередной глоток. Вару тем временем уже ворчал и стряхивал с руки капли разлившегося чая. На кухню зашёл Куромаку. – О, надо же, все Пиковые в сборе. – И тебе привет, Курилка. – Вару, сколько раз.. – «Курилка-Курилка»! – закривлялся зелёный, корча рожицу. Я спрятала улыбку за кружкой. За спиной хмыкнул Пик. Тяжело вздохнув, Куромаку, определённо с мигренью, двинулся нам за спины, наливать себе.. – Кофе? Курилка, а не много ли тебе? – «Чай – это лучший ответ на все заморочки жизни»… – раздалось назидательное с выхода в коридор. – Данте, опять ты со своими цитатами. – Он недавно нашёл сайт с цитатами про «жизу». Никто не знает, кстати, как это переводится?.. – Господи, Курилка, мы вроде братья, а ты как старпёр… – Как кто?.. – Ооооооо… «И всё же чай – и вправду прекрасный напиток», – подумала я, с расширяющейся улыбкой слушая разговор братьев. Чай сближает.