Покровительство иллюзии

      Влад заходит в комнату. Солнце уже спряталось за стеной, но его свет ещё достигает окна, бросая косые лучи на синие обои. На них блестят постеры «Arctic Monkeys», «Stone Sour», Холзи – все любимчики Кости висят над заправленной, но помятой кроватью. Напротив кровати организованно рабочее место с компьютером, который обклеен заметками по раме. Стул рядом завешен одеждой. Влад пытается сосчитать взглядом, сколько там пар штанов, футболок и рубашек, но Костя перекрывает собой обзор – на лице озорная улыбка с хитреньким прищуром.       — На что ты так вечно смотришь? — спрашивает он.       Влад стопорится. На секунду, но он забыл, что Костя всё это время находился с ним. Это же была его комната, его квартира. Влад делает вдох, опускает взгляд и кладёт руку на шею.       — Извини, я никак… ну, привыкнуть не могу.       — К чему? — Костя кидает у стола рюкзак и скидывает с плеч пиджак, бросая его сверху на гору одежды.       — К тому, что, — Влад смотрит себе под ноги – на коричневые тапки, которые ему большие, — я тут.       — А где нам ещё быть? — весело спрашивает Костя и падает на кровать. — Никакое другое место для этого не подходит. — Влад мыкает в ответ, соглашаясь. — Или ты хочешь, чтобы мы у тебя этим занимались?       Влад перемещает руку на плечо, массирует его. Потом поднимает глаза и смотрит на Костю – тот уже сидел, откинув голову немного назад. Солнце обрезанной линией касается его лица.       — Мама сейчас часто дома, она бы нам мешала. Покоя бы не давала, — отвечает Влад и снимает рюкзак. Ставит у стены и прикрывает дверь.       Родители Кости работают пять на два, поэтому у них в распоряжении есть три часа после школы. Три часа, чтобы остаться наедине, но только одним Влад воспользуется, потому что он не в состоянии заплатить за большее.       Он подходит к Косте, ещё немного вглядывается в его каре-зелёные глаза и, развернувшись спиной, садится на пол, между его ног. Затем запрокидывает голову.       — Тебе так нравится это… положение? — спрашивает Костя, прикасаясь к лицу Влада.       Влад ощущает прохладные подушечки пальцев – почти невесомые.       С ответом он не спешит, смотрит на Костю снизу вверх.       Улыбка. Его улыбку нужно запомнить, чтобы лучше увидеть потом.       — Ты ведь знаешь, — наконец говорит Влад, но Костя молчит. Смотрит с интересом, выжидающе. Хочет, чтобы Влад сам сказал. — Ты мне нравишься. — Он закрывает глаза.       — Это да, — через вздох соглашается Костя и гладит кожу от глаз до подбородка.       Влад не понимает это действие – в их ситуации оно необязательно, даже излишне. Ведь это Влад питает к нему романтические чувства, это Влад должен с таким трепетом касаться его кожи… но, по факту, только Костя трогает его и от этого Влад старается не заводиться. Будет кошмарно, если у него случится эрекция.       Влад сжимает зубы. Желваки напрягаются. Он ждёт. Костя тянет, продолжает трогать пальцами, будто это необходимо, будто он невидящий и пытается создать в своём потухшем сознании форму, за которую мог бы уцепиться.       — Что ты хочешь увидеть? — спрашивает Костя, останавливая свои руки. Его голос размерен и спокоен.       Перед глазами у Влада только красное, кричащее пятно.       — Я хочу… на берег моря. — В миг всё изменяется, перед его глазами возникает глубоко синее море, простирающееся до горизонта и сливающееся в одно с летним небом. Он слышит шум волн, которые накатывает вода. — На белом песчаном пляже. — Смотрит себе под ноги, а там мягкий белоснежный песок, он мелкий и нежный как тесто, босые ноги тонут в нём. — А там… ракушки, водоросли, крабы иногда бегают, и ещё чайки, чайки кричат. — Пляж обрастает подробностями: на берег выброшены длинные полосы извитых водорослей, под ногами уже попадаются простенькие ракушки, мимо пробегает краб. Влад смеётся. — Крабы ходят боком.       — Что, правда? — удивляется Костя. — Сейчас исправим.       Краб останавливается, поворачивается и начинает перебирать ножками, уходя в сторону.       Совсем рядом пролетает чайка, кажется, она хотела покуситься на краба, но Костя не дал. Она взмывает в небо и кружит там ещё с тремя. Они кричат. Усиленно, требовательно. Дует ветер, подхватывает Влада. Если бы Костя захотел, этот самый ветер мог унести Влада далеко-далеко.       — И… — Влад замирает, перед тем как сказать – впитывает в себя умиротворяющую картинку: шум волн, стенания чаек, мягкий песок под ногами. — И ты… рядом.       Влад смотрит влево, перед ним появляется Костя. Всё такой же улыбающийся и в школьной форме.       — Хочешь, — говорит он, — разденусь? — Его руки расстёгивают первые пуговицы рубашки.       — Нет, — Влад улыбается, — давай оденемся во что-то лёгкое. Под стать погоде.       — Ладно. — Костя спокойно принимает его слова, и в миг на нём вместо белой рубашки и чёрных штанов бежевая майка и шорты.       Влад смотрит на себя: на нём футболка с физкультуры и тоже шорты.       Всё готово. Идеальное место с идеальным человеком.       Влад протягивает руку, и Костя за неё берётся. Они подходят к берегу – к мокрому песку, который накрывает пенящая вода. Идут вдоль. Воздух солёный. Ветер трепыхает одежду. Рука Кости как настоящая, как всё в этом придуманном мире, она тёплая и сухая, держится в ответ, не отпускает, не висит безвольно, Костя тоже участвует в этом – участвует в том, что нравится Владу. Влад оглядывается, Костя идёт позади, с бесстрастием смотрит в горизонт, потом поворачивает голову к Владу и улыбается.       — Тебе не нравится? — спрашивает Влад.       — А тебе хочется, чтобы нравилось?       — Ну… ну да, наверное. Но я бы не хотел, чтобы ты делал вид, будто тебе это нравится.       Костя тянет «хм-м» и берётся за руку Влада сильнее.       — Мне нравится. — Он идёт с ним вровень. — Хочешь чего-нибудь туда добавить? — Костя указывает в сторону песка, который, как и море, простирался далеко за горизонт. — А то как-то пусто.       Влад смотрит и думает, что хотел бы туда добавить. Лес или поле? Всё что угодно возможно.       — Давай… поле цветов.       — Каких? Я мало знаю. Хочешь розы? — тут же граница пляжа обрастает зелёными кустами разноцветных роз. — Или… или что ещё есть? — Костя чешет висок. — Я мало знаю, — повторяет он.       — Одуванчики, — говорит Влад.       — Уверен? — Костя тянет его за руку. — Мы можем что угодно туда впихнуть!       — Да, уверен.       — Ну ладно. — Кусты исчезают, вместо них земля обрастает низким жёлто-зелёным ковром.       Влада это вполне устраивает. Они идут дальше. Он закидывает голову, смотрит в небо, а солнца на нём нет. Ничего не слепит, ничего не пригревает, но даже без него светло и тепло. Этот мир существует на воображаемых условностях, которым настоящий мир не помеха.       Условности…       В этом мире Влад может быть с Костей. И ему этого достаточно.       Костя смотрит вниз, оборачивается, пытается вычитать следы, которые с каждым прибоем становятся всё менее видимыми. Потом снова смотрит перед собой, поднимает ноги, когда вода настигает, брызгает каплями. Находит что-то, опускается на корточки и достаёт закрученную ракушку размером с ладонь.       — А там ничего нет? — спрашивает Влад.       — Хочешь, будет? — из ракушки показывается красное ракообразное.       — Нет, ещё укусит. — Ракообразное прячется обратно.       — Захочешь, и кусаться не будет. — Костя поднимается, ракушку отдаёт Владу. Она переливается перламутром. — А захочешь, — Костя приближается лицом к лицу Влада, тот отступает на шаг назад, — будет что-то побольше держания за руки.       К телу приливает жар. Влад всё знает, как может выстроить в этом мире, и свои запросы, и свои желания. Знает, что может попросить большее, и это большее исполнится. Но он ведёт головой влево и право. Костя с непониманием смотрит на него. Влад смотрит на ракушку – в ней колышется вода.       — Мне хорошо и так.       — Да ну тебя, — Костя говорит, надувая щёки, Влад смотрит на него с удивлением, — ты же можешь что угодно попросить и всё исполнится, и будет как взаправду, а ты говоришь, что и так хорошо. Ты мне врёшь?       — Ну, — Влад размяк от напора Кости, — это было бы… было бы хорошо, но… если такое и будет происходить, то пусть будет в реальности, а не здесь. Но в реальности… я ведь тебе не нравлюсь. Поэтому не хочу насилия. Даже здесь.       — Насилия? — Костя поднимает брови. — Здесь же я буду этого хотеть, поэтому, я умоляю тебя, какое насилие?       Влад смеётся.       — Ты понимаешь, о чём я.       — Может быть, — отшучивается Костя. — Пошли дальше, — тянет за руку, ведёт дальше по береговой линии, которая на самом деле одна бесконечная прямая.       Влад улыбается, сжимает ракушку и спешит за Костей.       Когда им надоедает, они идут на пригорок, к полю одуванчиков. Влад садится, а Костя ложится на бок:       — Что делать будешь?       — Венок. — Влад срывает цветы поблизости.       — А хочешь, — Костя демонстративно щёлкает пальцами, и зелёное поле заполняется цветными пятнами: одуванчики становятся красными, оранжевыми, зелёными, голубыми, фиолетовыми, розовыми, разных оттенков и насыщенности, — будет так?       — Прикольно, — оглядывается Влад, — я даже не думал о таком. А какие цвета тебе нравятся?       — Да все хороши, — Костя срывает один цветок около себя и приставляет его к носу, — сделай радужный, тут все цвета есть. Могу больше добавить, если хочешь.       — Думаю, радужный будет отлично смотреться. — Влад начинается по новой срывать одуванчики, но уже нужных цветов.       Костя всегда говорит «а хочешь, а хочешь», его всегда интересует, что нужно Владу, что он намерен увидеть, он всегда вкладывается в своё искусство. Искусство создания несуществующих миров в чужой голове. Образ строится так, что затрагивает все виды чувств, и кажется, будто это происходит в реальности, и пока этот образ Костя не оборвёт, он никуда не денется.       Влад берёт красный одуванчик и оранжевый, накладывает их крест-накрест, стебель оранжевого закручивает вокруг красного, потом берёт жёлтый и делает то же самое. И так со всеми. Влад увлекается процессом, а Костя лежит, отдыхает, не напрягается. Влад задумывается, только ли это его образ или это образ, наделённый сознанием настоящего Кости? Ведёт себя так же, но это может быть притворством – особенно его приставания.       Под пальцами щёлкает стебель. Влад сломал одуванчик.       Отчасти это даже приятно, что Костя его так поддразнивает, но становится грустно, когда он понимает, что это всё несерьёзно. Просто шутка.       Влад почти заканчивает. Пододвигается к Косте и прикладывает венок к голове. Сидит идеально. Влад связывает концы, потом награждает Костю цветочной короной.       — Мне идёт? — спрашивает он, убирая одуванчик от носа.       Влад почти смеётся.       — Что такое?       — У тебя нос в пыльце.       — О боги, — улыбается Костя и проводит рукой по носу. На коже остаётся фиолетовый след. — Я думаю, мне идёт, сочетается, — указывает на свою голову.       — Тебе, правда, идёт, — соглашается Влад.       Костя поднимается с земли. Пыльца осталась не только на носу, бежевая майка приобрела различного цвета пятна.       — Восхитительно, — говорит Костя и оглядывается. — И на шортах пади осталось. Ужас. — Он искренне смеётся.       Влад с улыбкой наблюдает за ним.       — Научишь плести? — Костя берёт остатки одуванчиков. — Тебя украсим.       — Если хочешь.       — Хочу.       Влад показывает пару движений, и Костя быстро совладает с ними, только под его руками стебли ломаются чаще. Влад приносит новые одуванчики разных расцветок, об очерёдности Костя не думает. Под конец выходит так, что венок закручивается, Костя силой пытается это исправить, но быстро понимает, что лучше не стоит. Завязывать отдаёт Владу. Получился несколько больше, поэтому у Влада он сидел на лбу.       — Извини, — говорит Костя, но улыбается. — Увлёкся.       — Мне хорошо и так. — Владу приятно что-то получить. — Наверное, у нас уже время заканчивается?       — Немного ещё есть. А хочешь… встретить закат? — Костя показывает рукой на море.       — Если можно.       — Конечно можно! В чём вопрос? Какой хочешь? Красный, розовый? Зелёный? С северным сиянием?       — Это уже не закат.       — Какая разница, если хорошо выглядит?       Влад предполагает, что только это в действительности и волнует Костю.       — Так что?       — Давай… оранжевый.       — С облаками?       — Да.       — Какими?       Для Влада это уже сложно.       — Есть гладкие, пышные, можно причудливую форму создать.       — Давай лучше пышные.       — Как скажешь.       В этот раз Костя хлопает в ладоши, будто выключает свет, а на деле – меняет его. В одно мгновение всё обращается в оранжевый: небо, вода, песок, кожа. На горизонте возникает диск солнца, он хорошо различим за тонкими серыми облаками. Ближе к воде пробирается красный свет. Из-за кучевых облаков лучи будто бы стреляют в разные стороны. Влад в молчаливом заворожении наблюдает, как солнце садится, кажется, немного быстрее, чем в реальности, но за скорость Костю он не осудит – ведь Костя хотел показать закат, они бы не стали ждать его томительно долго, как в реальности.       С моря дует лёгкий бриз, нарушая порядок на голове, последняя чайка выкрикивает своё и улетает, волны затихают. Море приходит в успокоение, весь мир чуточку замирает, позволяя насладиться одним-единственным моментом.       Костя подсаживается вплотную, плечом к плечу, Влад смотрит на него. На его лице заигрывающее выражение. Поддразнивающее. Оно говорит: «Это отличный романтический момент, чтобы закончить его поцелуем». Влад даже слышит, как Костя это говорит, а возможно, Костя действительно это транслирует в его мысли. Влад улыбается и кладёт голову на его плечо.       — Не тяжело? — спрашивает.       — Да нет, — отвечает Костя, и солнце будто бы замедляется.       Даже несмотря на то, что всё Влад получить не может, он рад тому, что может получить хоть что-то.       Он открывает глаза. В комнате Кости. Солнце ещё светит, но здесь уже темно. Как-то неправильно темно, за час не могло такого произойти. Костя тоже открывает глаза. С улыбкой смотрит на Влада.       — Сколько прошло? — Влад сомневается.       — Два часа. — Ответ выбивает из Влада дух. — Тебе же никуда не надо было?       — Н-нет, в смысле, — Влад подрывается с места, разворачивается к Косте, — у меня нет денег на два часа.       — А, ты об этом. Не переживай. Это моя инициатива. С тебя возьму только за час. Это персональное предложение, потому что ты мой постоянный клиент, — с гордостью говорит Костя, кладя руку на грудь.       — Ты уверен?..       — Конечно. Не был бы, не стал этого делать. Ты меня знаешь.       Влад знает. Кивает. Если Костя говорит, что всё нормально, значит, так и есть.       Влад подходит к своему рюкзаку около двери и достаёт кошелёк. Отдаёт пару тысяч Косте. Костя принимает их с довольным выражением лица – с таким, которое говорит об отлично проделанной работе.       Влад выходит из комнаты, идёт в прихожую. Костя следом за ним. Влад обувается, проверяет, всё ли на месте, и поворачивает замок. Открывает дверь.       — До завтра, — говорит он на пороге.       — Ага, до завтра. Увидимся.       Дверь закрывается.       Костя открывает глаза. Уши закладывает писк кардиомонитора. Он вздыхает и трёт лицо, заодно поправляя волосы. Убирает руку с ладони Влада. Вокруг всё белое и стерильное: что стены, что потолок, что кровать, что одежда Влада.       Костя смотрит на него: череп перетянут кожей, синяки под глазами, кажется, намеревались спрятать в себе глаза, губы тонкие и иссушенные, шея тощая и полупрозрачная – видимы все вены и артерии, руки, как и голова, – лишь обтянутые плёнкой кости, из которой торчат провода и трубки.       Костя выглядит уставшим и изнурённым, но на фоне спящего Влада он ещё живчик.       Он ещё немного сидит перед кроватью, потом оглядывается, вслушивается в движения из коридора: есть ли там кто, проходит ли, говорит ли. Тишина. Никого.       Он поднимается и, придерживая волосы, целует Влада в губы – только соприкасается своими, ощущает сухость и шершавость и отстраняется.       Слабо улыбается.       — Человеческий мозг такая странная штука, да? — говорит он сам себе. — Может видеть иллюзии внутри иллюзий и не подозревать об этом.