Живи, мон амур

Говорят, Франция — это город любви, страсти, красивой архитектуры и романтики, но переворот 18 брюмера открыл череду пост революционных режимов. Шел поиск новой модели общества и государства на место традиционного устройства Франции, разрушенного в революционное десятилетие. Французская нация, уставшая от гражданских войн и политической нестабильности столкнулась с ещё одной опасностью — вампирами. При одном упоминании о вампирах кровь стынет в жилах, а в сердце вселяется ужас. Так было всегда: и во времена древних французов, и в романтических произведениях Мицкевича, да и сегодня, когда каждую ночь находки тел беспомощных животных подогревают страх к восставшим мертвецам. Пока на троне сидел Энн Де Бер — король и вождь, что всячески пытался спасти своё королевство, его наследник — Мон Шери, удивлялся тупостью человечества, чем же страшны вампиры, если люди хуже? Раздумывая это, он потерял из виду весь свой народ, что так боялся жить и существовать. Для вампиров это было на руку, они любили поглощать человеческий страх и надежду, которая угасала с каждым днём. Граф Дракула тоже имел своих наследников, которые жаждали занять место отца. Братья Чон, чьи имена заставляли все людские сердца биться сильнее от страха, любили развлекаться, играя и искушая юношей. И их целью был, как раз таки, Мон Шери, наследник престола и владелец неземной красоты, его карие глаза были обычно опущены, но, когда он их поднимал, они казались необычайно большими, загадочными и манящими, его аккуратные и розоватые губы, что так манили, казались воплощением фантазии, он был одарён красотой самой Афродиты и мудростью Афины. Мон Шери бредёт по пустым коридорам дворца, держа в руках книгу Франсуа де Сада "120 дней Содома, или Школа Разврата", видимо он решил прочитать её со своим близким другом, герцогом — Мином. Он долго смотрит на произведение, покусывая губы, что даже не замечает присутствие своего друга. Обмениваясь почётными поклонами, они направляются в покои Мон Шери, чтобы почитать в полной идиллии. После прибытия в спальню, Мин усаживается на кровать, кидая взгляд на Мон Шери, который в свою очередь садится на кресло. — Всё нормально, Шери? — задаёт вопрос Мин, смотря на младшего, который по всей видимости, расстерен. — Да, всё хорошо, — он отвечает весьма спокойным голосом, — Но вот книга, она весьма необычная, давно не видел таких — с усмешкой произносит принц — Дай взглянуть, — интересуется Мин, получая предмет в руки, и в тот же момент открывая рот в немом шоке, — Стой, это же эротика? Я не ошибаюсь? Как ты её откопал? — он смотрит на принца с удивлёнными глазами, дав понять, что это редкость — Да одолжил у повара, — отвечает тот не испытывая никакого стыда перед другом, — Я, кстати, знал, что тебе понравится, — он всё-таки одаряет своего собеседника своей квадратной, при этой безумно красивой, улыбкой. — Как думаешь, имеет ли эта книга с описаниями ужасных извращений и аморальной идеологией право на существование? — задаётся вопросом Мин, глядя на друга. — Любая книга и любая мысль имеют право на существование. А вот насколько она нужна, решать должен каждый сам, — с явным энтузиазмом ответ Мон Шери, следом добавляя, — Книга своего рода сама уникальность, Де Сад смог описать все извращения 18 века и даже наш, ничем не отличается от него. Люди настолько удивляются такой литературе, что даже сами забывают, что живут в лживом мире, где повсюду вздымается пламя ненависти и насилия, повсюду — несправедливость. — Да, боже, Шери, твоя речь утомляет, — их диалог прерывает маркиз по имени Чимин, который является предметом обожания и вздыхания Мина, что тут же бросает взгляд на юного на вид, парня, — Чем вы тут занимаетесь, снова книги читаете? Вас это не раздражает? — жалуется блондин, размахивая руками в воздухе, демонстрируя этим свое недовольство. — А ты зачем сюда пришёл? — Мин встаёт с кровати, поправляя свой кафтан. — Мне теперь нужно разрешение от самого "герцога", чтобы приходить к своему другу и попить чаю с марципаном? — недовольным тоном отвечает Пак, тут же отворачиваясь . — Странные вы, друзья мои, вроде любите друг друга, но больно язвите, — вмешивается Мон Шери, заставляя парней покраснеть и отвести взгляд, — Вот, если бы я любил, я бы ценил каждую минуту со своей возлюбленной, ведь и мне, и вам не знать, сколько продлится это бестолковое чувство любви, — хмыкая, добавляет он. Дело в том, что любовь для Мон Шери это как романы Гюстава Флобера, которые учат читателя, что учиться любить – искусство, которое поддаётся только искренним и думающим людям. — Да, ладно ты, сами разберёмся, — говорит Пак, пытаясь сменить тему и разрядить обстановку, — слышали про смерть животных в южной части Парижа? Говорят вампиры начали выходить на охоту днём. — Чушь собачья, они что бессмертные, раз собираются начать войну? — злым тоном отвечает Мин— Вот именно, они бессмертные, — смеётся Пак. Воодушевлённый книгой Мон Шери лишь улыбается, смотря на своих друзей. Бесконечная череда смертей беззащитных животных продолжается, люди ждут, что вот-вот придет конец света. Но обращения и раскаяния не происходит; Церковь борется, проповедники и поэты сетуют и предостерегают напрасно. И Энн Де Бер решается пойти на уступки врагов и готовится устроить бал в честь примирение двух сторон. Граф Дракула в свою очередь даёт обещание не истерзать скот королевства. *** — Ты, видимо, имеешь в виду Графа, — ответил Энн Де Бер. — Что ж, если ему будет угодно, он придёт. А что касается самого бала, это вопрос решенный. И как только все будет готово и наготовит достаточно еды, я немедленно разошлю приглашения. — Хорошо, отец, — с опасением соглашается Мон Шери, отводя взгляд в сторону. Мон Шери ненавидит балы и прочие званые обеды, он любит тишину и спокойствие, но ребёнок, который сидит глубоко в нём непременно хочет показать себя. Он птица, которой сломали крылья. Его крыльями были мечты и надежды, рухнувшие вмиг. И этот миг, сделавший из него послушного сына. *** Человеческий мир отличался от мира вампиров. Вампиры никогда не скрывали свои намерения под масками лицемерия, когда те же люди являлись животными, что убивали друг друга. Они ненавидят алчность и веру людей в бога. Бог, созданный их фантазиями лишь бестолковая попытка верить в лучшее. Во дворце царит покой, вампиры отдыхают после ночной охоты, но только одному из братьев, Чонгуку, не спится. Он сидит на кресле, украшенным всеми драгоценными камнями в королевстве, крутит в руках бокал со свежей кровью животного и думает над предложением короля Энн Де Бера. Люди глупы, неужели они надеются на что-то хорошее? Разве не они боятся всего того, что отличается от них? Смешно, они хотят мира, но сами разрушают его. — Ты чего не спишь?, — спрашивает старший из братьев — Хосок. — Да, приглашения на бал в честь примирения пришли, — отвечает Чон. — Эти люди снова идут на уступки?, — смеётся старший. — Я тоже удивлён этому, их король слабак, он не может защитить своё жалкое королевство, — следом усмехнулся младший. — В любом случае, ты знаешь нашу цель, — напоминает Хосок, — Говорят, этот паренёк прекрасен словно мерцание звёзд, а его лицо настолько красиво, что любой вампир поддаётся искушению. *** Бал был великолепный: прекрасный зал с балконом, на котором играл знаменитый крепостной оркестр, нарядные дамы в пышных платьях, маркизы и герцоги в роскошных костюмах, замечательный буфет и море дорогого вина. Все ждут долгожданных гостей, которые тут же появляются в центре зала. Вампиры, что так пугают народ, выглядят великолепно: на них аккуратная и подобающая балу одежда, уложенные волосы, холодный взгляд и усмешка делают их лица более привлекательно Энн Де Бер делает шаг к гостям этого торжества, приглашая их на пир. Граф принимает его намерения, приказывая своим подчинённым развлекаться. Пока короли двух миров ведут переговоры, взгляд Чонгука тут же падает на принца, что восседает на троне. Он сидит и молчит, совсем не смотря по сторонам, можно заметить, что он ничем не заинтересован. Чонгук идёт прямо к нему. — Чем же вы задуманы, что даже не обращаете внимание на нас?, — Чонгук задаёт вопрос юноше, тут же получая чужой взгляд на себе. Он волнуется, сильно волнуется. — Мне не нравится бал и вы, кстати, тоже, — язвит Мон Шери, даже не посмотрев в глаза собеседника. — Вы явно не любитель пообщаться, но мне это нравится. Я Чонгук, буду рад знакомству с вами, — он продолжает настаивать несмотря на молчаливость принца. — Мон Шери, будем знакомы. — всё же отвечает младший, одаряя его хоть и короткой, но тёплой улыбкой. — Это типа "мой дорогой" с французского?, — интерес Чонгука берёт верх и он не стесняясь задаёт вопросы. — Да, так и есть, — почти неслышно. — Тогда мне не придётся называть вас ламповыми словами, ваше имя сделало всё за меня, — с ухмылкой вздёргивает бровь, — Так почему вам не нравится бал, может из-за нас? — Я бы любил балы гораздо больше, — сказал Мон Шери, — если бы они устраивались по-другому. Нынешние балы невыносимо скучны. Насколько было бы разумнее, если бы во время бала танцы были заменены серьезной беседой. — Конечно, разумнее. Но, осмелюсь сказать, это вряд ли было бы похоже на бал, — отвечает Чон. Мон Шери и Чонгук, не снизойдя до ответа, вскоре поднимаются и прохаживаются по комнате. Чонгуку неинтересны люди, ему интересен он. — Мон Шери, позвольте вам предложить последовать моему примеру и немножко пройтись. Уверяю вас, после того как долго сидишь на одном месте, это действует ободряюще. Мон Шери удивился, но уступила его просьбе. Чон всё-таки добился успеха и в отношении истинного предмета своих маневров. Они гуляют по пустым коридорам дворца, беседуя о романах, которые читал принц. Чонгук изучал каждую улыбку, каждый взгляд. Каждое слово любви, каждый раздел, как будто это была его собственная история любви. Мон Шери видел интерес Чонгука и рассказывал о всех деталях с большим удовольствием...