рождественские эльфы ua

Это было даже смешно. Бакуго так очевидно любил рождество, но зачем-то делал вид что это не так. А ведь он дал всем тематические прозвища и тематически ругался. Шото, естественно, был наречен карамельной тростью. Также от внимания Шото не ускользнуло ворчание Бакуго о том что “хули у всех такое праздничное настроение, хотя даже снега блять нету” во время того, когда они возвращались из агентства Старателя с практики. Из чего было очевидно, что у самого Бакуго рождественского настроения нет как раз из-за этого. Из других наблюдений Шото за Бакуго: тот начал постоянно покупать мандарины и чистить их обязательно цветочком, уже три раза пёк имбирное печенье, определенно купил гирлянду (и видимо думал, что если он не будет с Шото говорить, тот не заметит эту его покупку в супермаркете, спрятанную под продуктами), ходил в красных носках и (о боже, сколько всего можно было узнать, ходя на совместную практику) в трусах с орнаментом в снежинку. В один из дней с утра в общей гостиной была обнаружена пушистая ель, украшенная гирляндой и голубыми шарами. По каким-то причинам все решили, что это было сделано академией, но Шото же был уверен, что ель принёс и украсил Бакуго рано утром, а потом обнаружил несколько еловых иголок, застрявших в мехе куртки Бакуго. Это было довольно забавно, Шото тихо наблюдал за происходящим и невольно проникся рождественским настроением и сам, ловя на себе косые взгляды Бакуго, во время очередного похода в супермаркет после практики, открыто и не скрывая положил в свою корзину гирлянду (для смеха точно такую же как Бакуго взял в прошлый раз) и маленький рождественский венок. Было видно, что тот хотел что-то сказать, но не стал. Когда-то очень давно, когда Шото был совсем маленьким - их семья праздновала рождество, но эти воспоминания были слово за толстым мутным стеклом. Он помнил, было что-то хорошее, но столько всего произошло после, что сделало эти воспоминания частью той эмоциональной каши, в которой Шото теперь пытался разобраться. Но удивительно, что Бакуго, действующий как какой-то суперскрытный новогодний эльф - будоражил какие-то живые детские озорные чувства. хотелось вместе с ним делать эти секретные приготовления, будто они вместе играли в эту рождественскую игру. Так одним утром за неделю перед рождеством уже Бакуго с удивлением обнаружил украшенную гирляндой кухню, обеденный стол застеленный скатертью с принтом из минималистичных елочек, колокольчиков и карамельных тросточек. И Бакуго не был бы Бакуго, если бы не воспринял это как вызов. А Шото может и казался тихоней и спокойным парнем, но отнюдь лишь внешне. На самом деле он ненавидел проигрывать, а уж тем более в игре, которую он сам и затеял! Очень нелепо, что никто другой не замечал эту битву тайных рождественских эльфов, все просто наслаждались всё увеличивающейся атмосферой праздника в общежитии, жуя очередные тематические сладости под тематическую ругань Бакуго о том, какие все прожорливые (хотя очевидно каждому, что он явно не готовил столько сладостей сам себе, особенно с учётом того, что сам придерживался довольно строгого меню для наибольшего эффекта тренировок). Один только Айзава поражался своему классу. На его памяти это первый класс, который сам организовал себе такую уютную и домашнюю атмосферу праздника. Ох как бы он был удивлён, если бы узнал, что феи рождества - самые неожиданные из его подопечных.