Бессильный гнев

Ностальгия — это наркотик. Искажает реальность, а это опасно для всех нас. Шейн Уолш Даже убедила себя, что была с ним счастлива. Что было не так уж трудно, ведь раньше я думала, что счастье — это когда ты не одинока. Кэрол Пелетье Надо оставаться тем, кто ты есть, а не тем, кем ты был. Бет Грин

В этот раз чёрный был смешан с белым, как зебра — путь этот. Ильда с интересом оглянулась, но знакомого мужского силуэта не встретила. Лишь едва видимые очертания дверей в чёрных полосах, и очень ясные в белых. Только двери были с замками. И у некоторых был вставлен в замок ключ, а у некоторых — нет. Ильда, медленно шагая, вертела головой, порой убирая волосы с лица, что так и норовились залезть в рот. Медленно оглядываясь, Фрид почувствовала лёгкую ткань на запястье — просто так, внезапно. И подняла левую руку, увидев жёлтую, такую яркую ленту с того поля. Не задумываясь обвязала ей волосы, убирая по правую сторону на грудь. — Луи? — Позвала женщина, сделав ещё пару шагов. Оглядела себя: она не была в тёмном платье, как в прошлый раз, и не в домашней одежде, как во все прошлые разы; на этот раз её тело покрывал синий бархат. Перчатки до локтей, открытая спина и соблазнительный вырез по длине бедра. Синий бархат. Приятная на ощупь ткань. Ильда наткнулась взглядом на прозрачную дверь, едва сумев разглядеть в нём своё отражение. Небольшие каблучки, появившиеся в одно мгновение; её красивая, чистая кожа, и она сама, столь странно глядящая на саму себя в отражении. Подошла к той-единственной двери ближе, отражавшей её саму; Ильда невольно потянулась к ручке, но… она была опалена. И никак не поворачивалась, словно застряв, сломавшись. Столь зеркальная дверь и такая грязная ручка. Ильда чуть опустилась вниз, глянув в замок — ключ был вставлен, но, раз дверь не открывалась, его стоило повернуть?.. И тонкие пальцы в перчатке обхватили край ключа, поворачивая то в левую, то в правую сторону. Ключ не поддавался. Он был интересным: переливающимся серебристым и с головой льва, за которую Фрид и обхватилась пальцами. Девушка, замерев на секунду, вновь спросила: — Луи? Ты здесь? И честно признала. — Мне не помешала бы твоя помощь, Луи! Если ты здесь, то, прошу, выйди. Но и спустя минуту, и две, никто не отозвался. Ильда вздохнула. У мужчины это вышло бы лучше, да и она не хотела сломать ключ, но выхода не было; зелёноглазая красавица приложила чуть больше силы, поворачивая в левую сторону. Ничего. В правую. И ещё немного. Щелчок. Да! Повернув ключ до максимума, Фрид улыбнулась, и едва сдержала такой неуместный детский смех радости. В конце концов, она взрослая женщина, она не должна проявлять свои эмоции вот так. Ильда вынула ключ и повесила на цепочку. У неё сверкали синие-синие серёжки и красивое ожерелье с камнем, свисающим меж грудей. Щелкнул замок сзади. И Ильда спрятала замочек за тёмными волосами. Обхватив бархатом ручку двери, — такую круглую, поджаренную, — Ильда вновь потянула её в сторону, пытаясь открыть. Сначала — на себя. А после — от себя. От себя дверь открылась. Фрид шагнула смело вперёд, оглядываясь; свет софитов ослепили её на мгновение, а людской гам проник в уши. Ильда повернула голову в сторону, прекратив щуриться, и мир вдруг раскрасился совершенно невозможными красками, цветами, запахами. Раскрасился так, как никогда не красился. Словно не бывает так. Ильда моргнула. Вокруг неё ходили люди: девушки в платьях, мужчины в костюмах. Более преклонного возраста, совсем молодые. Все они сверкали. — Ильда! — Облегчённо воскрикнул Карлос, нежно прикасаясь чуть выше локтя. Ильда вздрогнула, обернувшись; и в друг её телом словно завладел кто-то другой. Но ведь… но ведь так не бывает. Это же не может быть. Ильде была абсолютно защищена от чужого вторжения в своё тело; и тем не менее, кто-то другой сейчас растянул губы в улыбке, начав разговаривать и быть счастливой. — Я чуть не потерял тебя в этой толпе, Иль, моя драгоценная, — Карлос нежно прикоснулся губами к воздуху над её перчаткой, совсем близко, и вскинул на неё взгляд из-под склонённой головы. Его тёмные глаза, казалось, пожирали её. Та, другая Ильда, улыбнулась, жадно чувствуя горячее пламя в своей груди. Была ли это любовь?.. Настоящая Ильда давно не чувствовала его. Практически позабыла. А старые Ильда с Карлосом словно в насмешку начали флиртовать, смеясь. — Я заставила тебя волноваться, мой милый, — и провела рукой по его галстуку, на мгновение прикоснувшись к щеке мужчины. — Ничего страшного, любовь моя. Я успел поговорить с любезными донами, пока ты пропадала. Болтала со старыми знакомыми? Ильда спрятала хитринку в зелёных глазах. — Встречалась с Рейнеке и Клаудией, Карлос. — Замужняя дама позволила увести себя в куда-то в толпу. Карлос уверенно маневрировал среди людей, не позволяя никому и пальцем прикоснуться к своей жене. Он обходительно, почти обожающе следил за тем, что бы его жена получала всё, что только хотела на этом банкете. — А что на счёт твоих инвестиций? — Были одобрены, — самодовольная улыбка возникла у него на устах, а нос вздёрнулся к верху. — Поздравляю, — искренне поздравила мужа жена, улыбнувшись искренней улыбкой. Она незаметно провела рукой по платью атласа, не находя ни единой складки; её глаза, любящие и получающие любовь, сверкали и словно светились. А затем на миг словно сковалась льдом, полностью из него сделанная и созданная. Ильда почувствовала в душе смятение, словно толчок в груди. — К слову, твои подруги, они ничего не говорили о возможностях биржи? Ильда на миг стала укоризненной. Она не знала почему, но солгала, не глядя мужу в глаза. Взгляд зацепился за самое большое полотно, украшенное богатым золотым, с изображениями самых разнообразных животных. — Мы ведь не о бизнесе говорим, Карлос. — Да, точно, — промелькнуло тонкое недовольство в голосе, и вмиг исчезло, потому как перед ней предстояла чёрная спина пиджака. — Я принесу тебе вина, Ильда. Подожди меня здесь. И скоротечно ушёл по направлению к другому дону с заискивающей улыбкой. Синьора Банди чуть растеряно посмотрела ему вслед, но не сказала и слова, развернувшись так, чтобы все поняли: она всё ещё не та маленькая девчонка, которую можно «понадкусать» или попытаться «заглотать». Её глаза хищно вычли особо нервничающего парнишку, и, самостоятельно подхватив бокал с алкоголем у спешно проходящего мимо официанта, замужняя дама направилась в его сторону. Подруги разговаривали о таком важном, о чём бы Карлос обязательно спросил; и о чём бы Ильда, не зная причины, не захотела бы говорить и помогать с бизнесом мужу. В её старомодном понятии: муж всегда должен решать денежные проблемы семьи, не прибегая к влиянию своей женщины. И когда Карлос через неё пытался вызнать, словно… падаль, крыса. Когда он через неё пытался ужалить её же подруг — Ильде это невольно не нравилось. Но её муж этого и сам, казалось, не замечал, а потому синьора Банди молчала о всём своём мимолётном неудовольствии, не решившись портить такое хорошее настроение. И поэтому столь часто говорила, что «с подругами важные дела мужчин они не говорят», мой драгоценный. С лёгкой походкой подошла к нервному пареньку. И незаметно принюхалась, вдохнув полной грудью; цепочка красиво сверкнула, привлекая к себе внимание. Ильда, смотрящая всё это, не могла вспомнить. Да, этот приём был, но… разве так? …Она позабыла. Интересно, почему. Тем же временем та-старая Ильда легко улыбнулась. Закрутила локон на пальце в не флиртующем жесте. — Впервые на подобном банкете? — А…? А, ой, извините! — И вскочил как ужаленный. Это было забавно. Ильда улыбнулась, подавив смешок. — За что извиняетесь, синьор? Прошу, успокойтесь, — и быстро, пока никто не смотрел, поменяла их бокалы, отпив чужого сока. Гранатово. В принципе, довольно неплохо. — А?! Н-но, — и быстро, практически панически оглянулся, страшась найти кого-то в толпе, — мне никак нельзя! Никак нет, мэм! И вытянул руку вперёд, практически вжав бокал ей в грудь. Ильда молча, но устрашающе вытянула левую бровь. Несчастный парень побелел, покраснел, а после чуть ли не посинел. И вновь побелел. Его светлые каштановые волосы смешно начали топорщиться. — Давай, пей, малец, — и чуть отошла, всего на шаг назад. — Здесь все пьют, просто некоторые в тихую, а некоторые — открыто. Парень сомнительно поглядел в бокал. — Ты, похоже, впервые на подобном банкете. Не волнуйся; так и быть, дам тебе небольшой совет из-за моего хорошего настроения: не смей показывать свой страх, сомнение или неуверенность. Иначе тебя сожрут и не подавятся. Молодой парень глядел на неё глазами оленёнка-бэмби. И сомневающимся взглядом на вытянутый в руке бокал. Чуть вздохнул, и, зажмурив глаза, разом выпил весь алкоголь. Ильда позволила усмешке скользнуть на лице. Парень закашлял, схватившись за шею. Зажмурился до заслезившихся глаз, и посмотрел на неё выпученными глазами. — Что? Я же не говорила всё разом выпивать. В тебе никакой эстетики, никакого понимания вкуса о том, как следует пить столь изысканное вино. Но, думая, раз ты на подобном банкете впервые, то тебе простительно. Просто в будущем не смей так пить перед дамой. Это выставит тебя не в лучшем свете. Парень отчаянно кивнул, и Ильда подала ему его прошлый бокал с гранатовым соком. Молодой мужчина медленно отпил. Кажется, ему становилось легче. — Спа-спасибо. И смущённо посмотрел в сторону. — Не повезло тебе, — честно призналась бывшая Фрид, синьора Банди, — твой первых выход в свет одновременно с представлением нового главы Вонголы. Будет тяжело в будущем обратить на себя внимание; тут главное быть смелей, не бояться пить шампанское, но и не наглеть, понял? Кивни, если понял. Парень кивнул. — Не особо раздумывай, у меня просто хорошее настроение, и поэтому я тут даю советы. Неразговорчивый парень снова кивнул. — Спасибо, — тише, но уже без заикания поблагодарил он. Ильда улыбнулась. — И растормаши свои волосы, уж слишком они прилизанные. К твоей личности совершенно не идёт; ты как слабая копия собравшихся мужчин; выбери себе другой стиль. И эффектно развернулась, отхватив новый бокал вина. — Меня ждёт мой партнёр, а ты — не смей робеть, иначе сожрут. И ушла, действительно больше не оглянувшись. Молодой парень с большими глазами беззвучно повторил: «Будь смелей, не бойся пить, не наглеть». — Мой никчёмный ученик, — резко обрушилось ему на голову тяжесть, — я чую от тебя алкоголь. Я что говорил? Савада Тсунаеши вскинул голову, возмутившись: — Я не мог не пить, если дама пьёт! Реборн смотрел на него своими чёрными глазками-пуговками и кивнул. Тсунаеши страшно удивился. — С женщинами грех не пить, — и был таков. Очень лаконично.

***

Ильда резко почувствовала, что её выдернули обратно, к тем-всем дверям. Ключ сгорел, едва соприкоснувшись с кожей шеи; а дверь злобно захлопнулась, ручка самостоятельно повернулась, а замок и вовсе пропал. Зеркальная дверь потемнела, потускнела и вся потрескалась. Ильда растерянно на неё посмотрела. Почему-то из памяти на неё смотрел Десятый Вонгола, только в виде растерянного, чуть ли не шугающегося всего юноши, что так неумело решил пить алкоголь. Фрид фыркнула. Запрокинула голову. И упала спиной назад, резко… …просыпаясь. Голова раскалывалась. Ильда медленно открыла глаза, чувствуя, как её мутит. Живот яростно крутило. Чтобы присесть, Банди пришлось приложить большую часть своих сил, сдерживая позорный всхлип. Бам! Бам! Бам! Стук в дверь раздавался как грохот барабанов прямо возле ушей; Ильда закрыла глаза ладонями, большими пальцами дотянувшись до ушей; беспокойные волосы упали на лицо, и бывшая Фрид подтянула к себе колени, уткнувшись в них. Только стук был не в её дверь. Равномерно дыша. Вдох — выдох. Вдох — выдох. Ей было плохо, а тошнота подкатывала к горлу, оседая неприятным привкусом на языке; в глазах было мутно, они едва ли могли видеть, всё расплывалось. Ильда сомневалась, что могла бы встать с кровати, не то чтобы позвать о помощи. У неё лихорадка? Температура поднялась? Было так плохо и так жарко. Ильда слабо застонала, медленно ложась на кровать обратно. Вдох — выдох. Вдох — выдох. Вдох, вдох, вдох. Большой выдох. Сколько же времени… Ирина ведь придёт проведать её. Скоро… чуть-чуть подождать. Ильда чуть растопырила пальцы, попыталась сосредоточиться, не смотря на резь в глазах — восемь пятьдесят… Чуть-чуть… Только бы дождаться Ирину… …Ильда рухнула в кошмар, беспокойно глотая разгорячённый воздух сухими потрескавшимися губами. — …да. — Ласковые руки провели по её щеке, убирая пряди с вспотевшего лица. — Ильда, госпожа моя, — беспокойный голос вывел её из тьмы. Ильда слабо застонала, едва разлепив глаза. — И… ири… на. Голос у неё был сиплый и слабый, а в глазах — мутно. Волосы Ирины слились с её лицом, став одним мутным ярким пятном, от которого Ильду начинало подташнивать. Она вновь закрыла глаза, слабо застонав. Её голову бережно приподняли, а к сухим губам подставили стакан с прохладной водой. Вода безбожно пролилась на щёки и ткань… ткань? — Я одела вас, синьора Банди, — тихо, чтобы не потревожить голову, сообщила Ирина, вытирая мокрой холодной тряпкой вспотевший лоб. — Скорая уже едет. Прошу вас, только дождитесь. Ильда слабо кивнула. Едва рабочей рукой переплела свои пальцы с Ириной, рвано выдохнула. Ей было так плохо и так жарко… Жарко… Тепло… Холодные пальцы прикоснулись к векам, не позволяя отключиться. Ирина едва не задохнулась от волнения, когда пришла к половине десятого и увидела свою нагую, лишь в трусах, госпожу, беспокойно мечущуюся в кровати. Её волосы прилипли к мокрой, вспотевшей коже, а из губ вырывались рваные сухие вздохи. Грудь беспокойно поднималась и опускалась. Они пришла с дурной вестью; её муж, синьор Банди, опомнился и даже пришёл самым ранним утром, едва не устроив скандал, требуя пустить его к его же жене! Ирина боялась, что персонал испугается, но — нет. Персона позвал ту самую японку, Миура Хару, которая чуть ли не декламировала закон: «Нам запрещено впускать кого-либо к своим клиентам, даже если у вас с собой бумага, подтверждающая брак!» «На территории моей гостиницы, если вы не заняли комнату, вам не следует тут находиться.» «Тогда я хочу снять комнату», — прошипел мужчина в едва сдерживом спокойствии. «О, » — улыбнулась японка. — «Но все свободные комнаты у нас закончились.» «На всех десяти этажах?!» «Верно.» Карлос не мог не прочитать: «для вас наши комнаты всегда все заняты». А потому разъярённо ушёл. Карлосу и Ильде пришлось бы поговорить, и Ирина не волновалась бы — точнее, волновалась на пару сотен меньше, — будь Ильда в здоровом, полноценной состоянии, а не когда так… больна. Дверь открыла горничная гостиницы, и в комнату вошли с носилками мужчины и две женщины. — Симптомы? — Жар, тошнота, слабость, помутнение в глазах, рваное дыхание, словно кто-то сидит на груди, — мигом описала верная госпоже слуга. И врачи немедленно кивнули, приступая к своему делу. — Я поеду с ней, — сразу обозначила позицию Ирина, пока медики спешно проверяли температуру, дыхание, давление, перекладывая женское тело на носилки.