Мир под названием: "Любовь"

Уэнсдей проснулась от жуткой головной боли. Взглянув на часы, она увидела, что ещё только пять утра и ей как минимум спать ещё два-три часа. Аддамс закрыла глаза, не обращая внимания на мучительно-сильную боль. Кажется, Ксавье был прав, звук клавиш от печатной машинки, действительно вызывает мигрень. Она пролежала ещё битый час, но уснуть ей так и не удалось. Уэнсдей надеялась, что медпункт открыт, поэтому решила спустится. Аддамс никогда не болела. Вернее болела, но не предавала этому значение. Она всегда закрывала глаза на боль, но в этот раз так не получится. Голова раскслывается до безумия и ей кажется, что мозги вылезут наружу. Спускаясь по лестнице, её буквально шатало как какую-то пьяницу. Уэнсдей держалась за вспомогательную ручку, сбоку от лестницы. Но даже это ей не помогало. Всё таки, собравшись, Аддамс дошла до медпункта. На её удивление, он был уже открыт. - Здравствуй, что случилось? - сразу же спросила медсестра, отвлекаясь от каких-то бумаг. - Безумно мучительная боль в голове, - ответила Уэнсдей и сразу же села на койку, которая стояла рядом. Держаться на ногах, она больше не могла. - Я тебе дам таблетку и пойдёшь к себе в комнату. - Есть что-то кроме таблеток? - Нет. Других способов вылечить головную боль, я не знаю. - Ясно. Давайте уже вашу таблетку. Аддамс никогда не принимала их. Она считала, что это не нужно. Считала, что к ним быстро привыкаешь и отвыкнуть от них невозможно. Медсестра порылась в аптечке, достала оттуда нужную таблетку, налила стакан воды и дала Уэнсдей. Она сразу же приняла таблетку и запила её водой. В горле стоял ком. Аддамс сделала ещё один большой глоток воды. Кома в горле больше не было. - Таблетка подействует через 15 минут. Уэнсдей ушла из медпункта. Поднималась она по лестнице также, как и спускалась. Только подниматься почему-то было легче. Её не так сильно шатало. Девушка всё же дошла до комнаты, как бы тяжело это не было. Уэнсдей решила взглянуть на себя в зеркало. Её глаза были красными, кожа была бледнее обычного, а косички растрёпанны ещё больше. Аддамс тяжело вздохнула и отошла от зеркала. Сейчас она хотела скрыться, чтоб её никто не видел в таком виде. Уэнсдей легла на кровать, пытаясь заснуть. Уснуть у неё вновь не получилось, а таблетка так и не помогла. Она злилась. Злилась до такой степени, что сжимая руки, оставляла на ладонях кровавый след от ногтей. Сейчас ей это было не важно. Сейчас ей было важно узнать, что с ней происходит. Когда на часах было семь утра, она поднялась с кровати. Уэнсдей нажала на шар, который ей дали родители и там сразу же всплыли их лица. - Скорпиончик мой, что случилось? - спросил отец Аддамс, по его лицу можно было понять, что он удивлён. - Моя голова раскалывается. - Сходи в медпункт, - сразу же ответила, мать Уэнсдей. - Ходила. Мне дали какую-то таблетку, которая мне не помогла. - Ты ведь любишь боль. Что произошло? - Мортиша была в неком состоянии шока. - Люблю, но эта боль на столько мучительно-сильная, что я даже не знаю как справиться с ней. - Уэнсдей, мы приедем за тобой. - Зачем? - Скорпиончик мой, тебе сейчас нужен покой, а в Неверморе ты его не получишь, - влезая в диалог, сказал отец. - Ясно. Жду. Надеюсь, вы не успеете приехать и я буду уже в гробу, - промолвила Аддамс и отключилась. Сейчас ей оставалось только ждать, когда за ней приедут. Часы близились к пол восьмому, значит скоро встанет Энид. Уэнсдей вновь легла на кровать. Она действительно думала, что вот-вот и её жизнь испарится. Её веселило это. Аддамс не хотела умирать, но представляя свои похороны, душа радовалась. Эти грустные лица и даже слёзы, действительно давали ей повод умереть как можно скорее. Хоть она и понимала, что не увидит этого, но представлять свою смерть Уэнсдей любила до чёртиков. Энид проснулась. Увидела, что её соседка не спит и сразу же озадачила Аддамс вопросами. - Доброе утро, Уэнсдей. Уже не спишь? - Сна нет уже с пяти утра. - С тобой что-то не так. Ты что, заболела? - Как ты поняла это? - Выглядишь бледнее, чем обычно. - Наверное, да, заболела. За мной скоро приедут родители, можешь не переживать, что передам тебе свою заразу. - Хорошо.

***

- Ох, скорпиончик мой, я скучал, - встречая Уэнсдей, сказал отец. - Мы не виделись всего лишь две недели. - Этого мне хватило, чтоб успеть соскучиться по этому грозному взгляду. - Садитесь уже в машину, медлить нельзя. Уэнсдей больна, - промолвила мать. Они сели в машину и уехали из Невермора. Всю дорогу Уэнсдей тошнило. Её буквально укачиволо от этой болезни, так ещё и родители с этим сюсюканьем её нагнитали. Она держалась, терпела как могла. Под конец дороги её всё же вырвало, прямо на родных. Аддамс не было стыдно, в душе, она даже радовалась. Наконец-то она смогла их отвлечь друг от друга и сделать так, чтоб на неё обратили внимание. - Почему ты не предупредила, что тебя тошнит? - выходя из машины, спросила Мортиша, которая была вся извачканная. - Думала это и так понятно. Я болею и тут вы ещё со своим сюсюканьем. - Ты никогда не болела! Откуда я могла знать, что тебя вырвет? - крича, сказала мать, которая быстро спешила к их особняку, дабы смыть всё то, что на неё выблевала дочурка. - Не кричи, любовь моя. Сейчас всё смоем. Ребёнок не виноват, - успокаивающе, проговорил Гомес, который шёл вслед за Мортишей. - Порой, я удивляюсь твою оптимизму! Дверь в особняк открылась, как только семья подошла к нему. Уэнсдей сразу же почувствовала этот запах дыма от свечей. Пагсли быстро подбежал к сестре и крепко её обнял. - Что это с вами? - спросил сын, смотря на своих родителей. - Спроси у своей сестры! А я в ванну и как можно скорее! - ответила Мортиша и удалилась. - Что случилось, Уэнсдей? - Во первых, я заболела. Во вторых, меня тошнит и я не отрицаю того факта, что вырвет прямо на тебя, как и на родителей. Пагсли сделал два шага назад. - Так, я тоже в ванну. Уэнсдей, бегом к себе в комнату, - сказал Гоммес и ушёл в противоположную сторону Мортишы. В их доме-особняке была у каждого ванная комната. Уэнсдей отпихнула Пагсли, дабы он не стоял на её пути. Всё с такой же сильной головной болью, она стала подниматься по лестнице, направляясь в свою комнату. На этаже, где жила Уэнсдей, было несколько комнат. Первая комната - её комната, вторая - ванная комната Уэнсдей, третья - комната пыток, четвёртая - ванная комната Пагсли. На этом этаже, она практически всегда находилась в одиночестве. Её брат редко принимал ванну и считай, не ходил на этот этаж. А вообще, Пагсли боялся туда зайти. Потому что, как только его сестра услышит звук на этаже, где она находится в уединении, то сразу начнёт испытывать все орудия из комнаты пыток. Служанки стрались обходить этот этаж стороной и лишь, когда Уэнсдей уходила оттуда, то принимались за уборку. Прислуг она ненавидела всей душой. Аддамс всегда старалась что-то сделать с ними, поэтому из-за её выходок, служанки сами увольнялись. Хотя её родители платили им довольно-таки крупную сумму денег, но никакие деньги будут не нужны, когда Уэнсдей опять сотворила что-то жуткое. Лишь одна из них, прослужила тут несколько лет, но из-за Аддамс она уже лежит в гробу третий год. Хотя готка с косичками не хотела её убивать, но всё же сделала это. Это вышло совершенно случайно. По крайней мере, так считала Уэнсдей. Она лишь кидала ножи в дверь, которую уже поменяли десятый раз за месяц, а та лишь решила открыть её. Ну вот и к чему это привело. Один из ножей прилетел прямо в макушку, рассекая её голову напополам. Тогда Уэнсдей удивилась, на сколько сильно заточены её ножи. Уэнсдей зашла в свою комнату, вдыхая аромат пыли и сырости. Было понятно, что тут давно не убирали. Хоть она была чистоплотной, но этот запах любила. Аддамс кинула рюкзак в сторону и сразу же легла в свою кровать, доставая из-под матраца книгу, которую чательно прятала от родителей. В ней не было ничего такого, лишь множества описаний постельных сцен. Ей было стыдно за эту книгу, поэтому Уэнсдей прятала её. В комнату постучали. Она спрятала книгу и открыла дверь. Там был её отец. - Скорпиончик мой, наши служанки приготовили для тебя лечебный суп. Будь добра, спустись покушай. - Сейчас. Аддамс захлопнула дверь.Она переоделась в более подходящую для дома одежду и спустилась. Аппетита не было совсем, но поесть надо было. Спустившись в столовую, она увидела, что её мать всё ещё в гневе. И ей это дико нравилось. Уэнсдей села за своё место, одна из служанок сразу же принесла ей тот самый лечебный суп, а вторая положила на её бёдра чёрное полотенце. Так было принято у них в семье. - Уэнсдей, я думаю, тебе стоит извиниться, - сказала Мортиша и сделала глоток вина. - А я так не думаю. - Любовь очей моих, не нагнетай на нашу Уэнсди, ты же знаешь, она больна, - промолвил Гомес. - Я же просила не называть меня так, - грозно сказала Уэнсдей и взял кусок хлеба. - Ох, да, извини, скорпиончик мой. - На счёт твоей болезни. У меня есть старая лекарша, которая будет лечить тебя. Так что будь готова, - проговорила мать, насаживая на вилку кусок мяса. - Ясно. Надеюсь, от неё будет хоть какой-то толк.

***

Стук в комнату. Энид сразу же подбежала к двери, надеясь, что там Аякс. - Привет, Энид. Где Уэнсдей? - спросил Ксавье, потирая руку об руку. - Ой, привет, Ксавье. Она заболела и уехала домой. - Почему она меня не предупредила? Чёртова Аддамс. - Не знаю. Напиши ей. - Ладно, спасибо. Ксавье ушёл в свою комнату.