fuck up the friendship

      что-то идёт не так. Феликс чувствует это всем нутром, не сразу, но до него доходит. Хёнджин, раньше тактильный и обнимательный, тот, кто редко проявляет инициативу, но принимает все знаки внимания, вдруг стал от него шарахаться. сначала сократились взаимодействия на камеру - где тот Хёнджин, который, не стесняясь, лез ему под рубашку на глазах стаффа и под прицелом камер? сейчас, даже если они сидят рядом на диванчиках в комнатах ожидания, между ними два метра и игнор. потом Хёнджин стал избегать Феликса и в общежитии, предпочитая следовать по пятам за Минхо. пробовал и за Чанбином, но тот затащил его в качалку, и Хёнджин отстал. а Минхо ворчит, обещает всяческие кары, но водит Хёнджина то в уютные мелкие кафе, то просто прогуляться по ночным улицам. и вроде всех все устраивает и все смирились с таким положением дел, но не Феликс.       Феликсу Хёнджина не хватает. не хватает их совместных прогулок по торговым центрам, чтобы пакеты не умещались в руках, или быстрых пробежек за мороженым в небольшой магазинчик неподалеку, где Хёнджин шутливо говорит, что у Феликса вкус как у ребенка, так и тянет на все сладкое. даже банальных объятий на совместных посиделках, которые выдаются все реже и реже в силу ебейшего графика, и тех не хватает.       Феликс устал. Феликсу бы поговорить, расставить все точки над "и" и понять, где он так проебался, что его лучший друг с ним даже разговаривает неохотно, но Хёнджин грёбаный ниндзя и искать его долго и муторно. вне расписания они почти не видятся, если видятся - то обязательно в присутствии кого-то и все, что получает Феликс от Хёнджина - взгляд побитой собаки, заполненный смутным сожалением и чем-то ещё, что Феликс не может разобрать.       отвращение? вина? Хёнджин эмоционален и экспрессивен в танце, но умеет скрывать свои подлинные эмоции так же хорошо, как и выражать их - не подкопаешься.       вот и получается, все, что остаётся Феликсу - непонятные взгляды и бесполезная саморефлексия в попытках понять, что же он сделал не так.       - я не понимаю, - выдыхает он, раскидываясь на кровати. - я отказываюсь его понимать.       Чан только вздыхает в ответ. Феликс уже битый час лежит в его комнате, периодически ноя и отвлекая от работы, и по-хорошему его бы отправить восвояси, но рука не поднимается и язык не поворачивается. поэтому Чан просто пытается сосредоточиться, уткнувшись в ноутбук и позволяя младшему выговариваться.       - может, вам поговорить? - осторожно предлагает он, выглядывая из-за монитора.       Феликс, играющийся с режимом неоновой подсветки, - что вообще-то раздражает и без того уставшие глаза, - хмурит брови.       - думаешь, я не пытался? он шарахается от меня как от прокаженного. "не сейчас, Феликс, потом, Феликс, мне нужно идти, Феликс", - он забавно дует губы, передразнивая отмазки Хёнджина, и роняет голову в подушки. - как будто я у него денег взаймы собираюсь просить. Феликс! он даже Ёнбоком перестал меня называть!       судя по тону, это обижает Феликса сильнее, чем пренебрежение и уход от разговора по душам.       - тебе же не нравится это имя, - Чан чувствует, что балансирует по тонкому льду. один неверный шаг - и Феликс сорвётся или в слезы, или в злость. из-за графика, диеты и нервного напряжения они все на взводе, и поведение Хёнджина ничуть не облегчает состояние младшего. он весь как туго сжатая пружина, что норовит отбить пальцы при неосторожном движении.       - мне нравится, как Хёнджин его говорит, - упрямо заявляет Феликс из горы подушек.       повисает тишина.       Чан не знает, что сказать и какой совет дать. поговорить? зная Феликса, он наверняка уже пытался это сделать, и неоднократно. проблема в том, что Хёнджин упрямый и, если он чего-то не хочет, то найдет сотню причин и путей это не делать. оставить все как есть? Феликс изведется сам и изведет всех вокруг, а Чану бы все-таки хотелось закончить этот бит и желательно без дергающегося в такт глаза.       - ладно, я пойду, - Феликс выбирается из созданного им гнезда из подушек и одеяла. Чан тоскливо смотрит на то, что раньше было аккуратно заправленной кроватью и думает о том, что в следующий раз точно выгонит Феликса хотя бы на кухню, пусть там из стаканов пирамидки строит, чтобы успокоиться. в коридоре хлопает дверь, и Феликс, высунувшийся из комнаты почти наполовину, внезапно напрягается.       - привет, Хёнджин, - неестественно ровно произносит он.       - привет, Феликс, - в тон ему отвечает Хван.        и атмосфера между ними настолько напряжённая, что вот-вот ударит 220.       - куда-то собрался? - Феликс не хочет, чтобы это выглядело как допрос. но на автомате закрывает дверь в комнату Чана, выпрямляется, скрещивая руки на груди.       Хёнджин аккуратно завязывает шнурки на потрепанных кроссовках. у Феликса есть такие же, только рисунок сбоку чуть отличается. они и покупали их вместе, а потом попали под дождь, и Хёнджин не знал, как укрыть бумажные пакеты от влаги, но смеялся так громко и заливисто, запрокидывая голову назад, что Феликс подхватил его настроение и смеялся тоже, шлепая прямо по пузырящимся теплым лужам.       где это все теперь? Феликсу так не хватает этого озорного смеха и игривого прищура карих глаз, обнимающих теплым одеялом. вместо этого они, как два незнакомца, стоят в полутемной прихожей, рассматривая ничем не примечательную обувь.       - Минхо позвал гулять, - Хёнджин не смотрит в глаза, сдергивает тонкую ветровку с вешалки. - извини, Феликс, мне пора. спокойной ночи.       и выскальзывает за дверь, не дожидаясь ответа. на этом их диалог - первый и единственный за два дня - закончен.       а завтра им на съёмки рекламы, и Хёнджин будет спать в машине, заткнув окружающий мир наушниками, а в гримёрке прилипнет к Минхо или Джисону, словно и нет рядом с ним никакого Ли Феликса, который уже третью неделю пытается добиться хоть какого-то внятного объяснения.       Феликс, чувствуя себя жалкой брошенной собачонкой, со злостью пинает обувную полку. та в ответ угрожающе скрипит и косится на один бок, явно намереваясь развалиться. Феликс разворачивается и снова идёт к Чану, чтобы залезть в сооруженное им гнездо и выплакать свою обиду на жизнь и дурацкого Хёнджина, который снова и снова его игнорирует.       все идёт совсем не так.

      ***

      с момента их последнего диалога проходит четыре дня. и все это время Хёнджин избегает Феликса так мастерски, что Феликс и сам готов засомневаться в своем существовании, если бы не взгляды Хёнджина. Феликс замечает их каждый раз, когда предположительно не должен - в машине, делая вид, что спит или бездумно рассматривая пейзаж за окном, слушая наставления Чана перед очередным мероприятием или просто листая тикток, пока обедает. Хёнджин смотрит и это вселяет смутную надежду. на что, Феликс пока не понял.       взглядами все и ограничивается. Хёнджин по-прежнему избегает любого намека на выяснение отношений, сливаясь куда угодно, даже если это абсолютно не к месту. иногда доходит до откровенного абсурда.       - ты не поверишь! - Феликс залетает на кухню, полный чистой, кипящей злости, которая вот-вот перельется через край. - он снова свалил!       - поверю, - Минхо даже кивает головой в подтверждение своих слов, украдкой бросая взгляд на телефон, где мирно смотрел видео с котятами. - Чан занят?       - да, он в студии, - Феликс вздыхает, осознавая подоплеку вопроса, и садится на стул. злости как не бывало, вместо нее - усталость и глухое раздражение. - Хёнджин заебал.       - м-м-м, - Минхо не мог протянуть это еще менее заинтересованно. На его лице Феликс отчетливо читает желание находиться где угодно, кроме кухни, но это ничуть не останавливает его от желания излить душу.       пусть даже Минхо, которому очевидно все равно - Феликс не может носить все в себе. и если уж Чан его кинул, крайне неубедительно пробормотав что-то про сроки и дедлайны, то почетная участь свободных ушей и отчасти жилетки достается второму по старшинству хёну.       - сегодня мы остались втроем, - начинает он свой печальный рассказ, - я, Чанбин-хён и Хёнджин. и, когда я думал, что настал тот самый момент, Хёнджин просто схватил хёна за локоть и пошел с ним в спортзал. так тупо, если честно.       Минхо сочувственно поджимает губы. на Феликса жалко смотреть - бледный, замученный, во взгляде сотня сомнений и догадок. по-хорошему Хёнджина за все это стоило бы приложить чем-то тяжелым, только и его жаль. два идиота.       - оставь его уже в покое, Феликс, - вздыхает он, зная наперед, что его слова останутся без внимания. - не хочет, ну и не надо. перестанешь за ним бегать - сам прибежит.       - наоборот, только рад будет, что я от него отстал, - в носу противно щиплет, и Феликс жмурится. совсем превратился в тряпку, скоро начнет по ночам реветь в подушку. нужно как-то брать себя в руки.       - значит, и не нужен тебе такой... друг, - Минхо отводит глаза, ненамеренно делая паузу перед последним словом. - серьезно, Феликс. найди в себе гордость, а то как школьница пятнадцатилетняя, которую парень бросил.       - смотреть противно, - добавляет Феликс. слова Минхо не становятся для него открытием, он и сам знает, что ведет себя глупо, снова и снова пытаясь вызвать Хёнджина на разговор, хотя за все это время можно было понять, что тому откровения никуда не уперлись и вообще он будет счастлив, если Феликс наконец-то отстанет.       - иди уже спать, будешь завтра снова спотыкаться в зале - придушу, - Минхо оставляет фразу Феликса без внимания.       и уходит первым, захватив с собой стакан с колой и телефон.       Феликс и рад бы уснуть, но бессонница из-за одних и тех же мыслей по кругу совершенно не хочет отступать. лежит, глядя в темный потолок и бездумно царапая простынь указательным пальцем. в общежитии уже все давно уснули, они вообще ранние пташки - встают с рассветом и засыпают редко позже полуночи. это во втором общежитии ночью разгорается жизнь, Феликс знает, он оставался там пару раз. Джисон спорит с Чанбином из-за песен, Чан сначала слушает, доходя до точки кипения, а потом пытается их переорать - бесполезно, Чанбина перекричать никому не удавалось. Хёнджин отпускает абсолютно неуместные шуточки, за что получает убийственно серьезные предложения от Джисона выйти и не возвращаться, но не реагирует, а только смеется заливисто, утыкаясь лбом в плечо Феликса и крепче сжимая его в объятиях на диване, где они практически лежат, закинув ноги друг на друга.       и это было совсем недавно, месяц назад. а потом что-то произошло, и Хёнджин рядом с Феликсом превратился в ледяную статую. и Феликс уже сломал себе голову, прокручивая на повторе все предыдущие недели и пытаясь понять, что он сделал не так. причем это что-то должно быть достаточно серьезным, чтобы разрушить четырехлетнюю дружбу почти до основания.       они ссорились раньше, до дебюта и совсем немного после, оба - упрямые, едва повзрослевшие дети с не самым простым характером. но со взрослением приходило и осознание того, как важно не ранить чужие чувства, как справляться с раздражением из-за усталости и как говорить вслух, решая проблемы. ссоры прошли, а связь становилась только крепче, по мере того, как они узнавали друг друга вдоль и поперек. и Феликс с точностью может сказать, что ни за что не ударит по болевым точкам Хёнджина, сам того не заметив.       или не может?       он крутится на кровати, сбивая простыни и одеяло в один большой комок, перебирая в голове наиболее эмоциональные моменты последних недель. ну не из-за кофе же Хёнджин настолько разозлился, услышав от Феликса, что его айс-американо слишком горький? сам и предлагал попробовать, между прочим.       все звучит как бред. мозг начинает закипать от этих тщетных попыток. Феликс садится, скидывая все на пол, и обхватывает голову руками, перебирая волосы.       хорошо, возможно, проблема не в Феликсе. возможно, он ничего не делал - если только Хёнджин вдруг не посчитал невыносимой его манеру дышать. тогда проблема в самом Хёнджине? у него что-то произошло, такое, что сделало их дальнейшее общение невозможным.       а что может произойти у айдола, который постоянно на виду? если не у широкой общественности, то у стаффа, менеджеров и своих же мемберов. что-то, что держат при себе, что-то, чем не делятся просто так, в повседневном разговоре между съемками, записью и отдыхом.       семейные проблемы? Хёнджин привязан к своей семье, это не секрет. Феликс знаком с его родителями, они не против их дружбы, наоборот, неоднократно говорили, что рады, что у их бестолкового сына такой верный поддерживающий друг. так что запрет родителей на общение с Феликсом точно мимо.       тогда...       шестеренки, медленно крутящиеся в голове, щелкают и встают на место, когда Феликс осознает - у Хёнджина кто-то есть.       кто-то достаточно ревнивый, собственник, которому не нравится, что Хёнджин уделяет Феликсу много внимания. кто-то, кто может поставить его перед выбором - он или Феликс. кто-то, кого Хёнджин любит настолько сильно, что готов отказаться от многолетней дружбы, лишь бы сохранить отношения.       Феликсу кажется, что его голова сейчас взорвется. нужно срочно проверить это предположение, которое медленно превращается в твердое убеждение. но Хёнджин недоступен, он даже позвонить ему не может. то есть может, конечно, но вряд ли ему ответят. а с кем Хёнджин наиболее близок и откровенен? Раньше это был Феликс, а сейчас...       Минхо. вредный хён со своеобразной заботой, который и мозги прочистит, и на место поставит, и позволит выплакаться в плечо, поглаживая по волосам. конечно, с Феликсом он мягче, чем с Хёнджином, сказывается разница в воспитании и менталитетах, но их отношения построены на таком же доверии и принятии, пусть даже с полушутливыми угрозами. Минхо может знать, с кем встречается Хёнджин.       Феликс срывается с места, споткнувшись о брошенное одеяло и позабыв о том, что на улице глубокая ночь и Минхо наверняка видит десятый сон.       но хён не спит. лежит себе, печатая в телефоне, то ли в бабле со стэй флиртует, то ли с друзьями переписывается. Феликс врывается к нему так стремительно, что он вздрагивает от неожиданности, роняя телефон на лицо.       - хён, мне срочно нужно... - начинает Феликс и тут же осекается, видя направленный на него убийственный взгляд.       что ж, возможно, идея немедленно поговорить с Минхо оказалась не самой лучшей.       - общежитие горит? - с обманчивой мягкостью интересуется Минхо.       - пока нет, но-       - пока? поджечь хочешь и решил спасти меня первым?       - да нет, хён, слушай! - Феликс трясет головой, не позволяя Минхо запутать себя. - у Хёнджина кто-то есть?       Минхо молчит. и смотрит так, что Феликс начинает сомневаться в собственной адекватности. или способности внятно говорить на корейском.       - прости?       - Хёнджин с кем-то встречается?       - то есть ты, - Минхо подчеркнуто внимательно смотрит на свои эппл-вотч, - в два часа ночи приходишь ко мне, чтобы спросить, есть ли кто-то у Хёнджина или нет?       Феликс кивает, чувствуя себя идиотом.       - Ли. Феликс. Ёнбок.       Минхо медленно встает с кровати, путается ногой в одеяле, пытается его сбросить и запутывается еще сильнее. Феликс следит за этой борьбой с приоткрытым ртом, пока Минхо не сдается, садясь в нелепой позе и теряя половину убедительности.       - еще один раз я услышу от тебя «Хёнджин» или хоть что-то, с ним связанное, до девяти часов утра, заткну так же, как и его.       - салфетками? - Феликс впечатлен, но не слишком.       - ну уж не поцелуями. а теперь брысь отсюда спать! - Минхо повышает голос и Феликса как ветром сдувает.       он возвращается к себе, закидывает одеяло обратно на кровать и падает лицом в подушку. конечно, так делать нельзя, на коже останутся следы и к утру лицо наверняка опухнет, на что Минхо назовет его пельменем, но сил внезапно не осталось даже на то, чтобы перевернуться.       Феликс засыпает сразу же, стоит ему закрыть глаза.

      ***

      ему снится всякий бред - то Хёнджин обнимает какую-то женщину и злобно смеётся на манер Волдеморта, тыча пальцем Феликсу в лицо, то сам Феликс стремительно уходит от Хёнджина по коридорам агентства, которые превращаются в настоящий лабиринт. он просыпается не слишком довольным и с острым желанием кому-то уебать. и скорее всего, Хёнджину, который помимо настроения умудрился и сон ему испортить. тупой Хван Хёнджин.       мемберы, словно чувствуя его предгрозовое настроение, даже не бесят особо - Чонин не застревает в ванной на полчаса, Сынмин не препирается с Минхо из-за завтрака. даже сам Минхо бросает короткое "ты похож на пельмень" и не развивает тему дальше, сосредоточившись на очистке памяти своего айфона. и разумеется, в первую очередь пострадает рабочий чат с расписанием, а не тысяча и одна одинаковая фотка сундундо.       в таком же молчании они прибывают в агентство. на носу камбэк, хорео готово процентов на двадцать и Минхо по этому поводу становится очень нервным.       - давайте ещё раз. три-два-один! три-два... блядь, Чанбин! ты вообще видишь разницу между "плавно качнуть бедрами" и "агрессивно трахнуть воздух"?!       Чанбин недовольно трёт затылок, но возражать не решается - у Минхо маньяческое выражение лица и огонек безумия в глазах. спорить с ним - удел самоубийц, а Чанбин в принципе любит жизнь.       - Феликс! что я тебе сказал вчера?       - буду спотыкаться - придушишь, - Феликс и рад бы огрызнуться в ответ, но это будет слишком болезненно.       - именно. а я не намереваюсь чесать твои кинки, - Минхо сдвигает брови, и в зале повисает тишина. - так, давайте заново.       Феликс, тяжело вздохнув, плетется на исходную позицию. из-за недосыпа его в самом деле штормит и он норовит завалиться куда-то вбок, так что Минхо орет вполне обоснованно. и все равно обидно. Хёнджин вообще с грохотом налетел на Джисона и свалился на пол, а ему ни слова ни сказали. теперь ясно, кто тут любимчик.       но самое страшное оказалось впереди.       - Хёнджин, Феликс, идите сюда, - командует Минхо, явно вошедший в раж. - остальные, смотрим. вы двое... Феликс, вставай на колени.       - вот так сразу? - Феликс недоверчиво поднимает бровь, но агрессивный настрой вянет под тяжёлым взглядом. он принимает указанную позицию и поднимает глаза в ожидании дальнейшего.       а дальше только пиздец.       потому что Хёнджин по указанию Минхо встаёт позади него так близко, что затылком Феликс чувствует его дыхание.       - ещё ближе.       Хёнджин прижимается почти вплотную, и если Феликс чуть откинет голову назад, то упрется Хёнджину в живот. и после месяца отсутствия физического контакта это ощущается настолько странным, что Феликс готов взвыть.       - Хёнджин, ты - его тень за плечом, его темное я, что следует за каждым движением. Феликс, прогнись назад и разведи руки в стороны.       живот Хёнджина тяжело поднимается от дыхания, Феликс чувствует это своей головой. он разводит руки и ветерок от синхронного движения позади проходится по оголенной коже рук.       это слишком. он настолько отвык от подобной степени близости, что предупредительные огоньки всех органов чувств истошно мигают ядовито-красным: Хёнджин здесь. он рядом, только протяни руку и напитай изголодавшуюся по его теплу тактильность.       Феликс шлепается на задницу, поднимает глаза на Минхо и категорично заявляет:       - я не буду.       Минхо мрачнеет за долю секунды. Он терпеть не может, когда в разгар рабочей деятельности кто-то решает демонстрировать характер и свое «хочу – не хочу».       - а ну-ка выйдем поговорим, - угрожающе шипит он, и Феликс предпринимает слабую попытку подняться. но, вопреки ожиданиям, хватают за руку и выводят из зала не его, а Хёнджина, который за все время не проронил ни слова.       Феликс не собирается подслушивать, но его вещи, в том числе и бутылка с водой, лежат слишком близко к двери, а Минхо не контролирует громкость своего голоса.       - ...твои сраные выкрутасы! - слышит он обрывок фразы. - возьми себя уже в руки и работай как полагается!       неразборчивый бубнеж Хёнджина почти не слышен, но Минхо сбавляет обороты.       - профессионал! конечно, шарахаться от своего согруппника как от прокаженного так профессионально!       - да не могу я! - голос Хёнджина взвивается и сразу же опадает. Феликс почти наяву видит, как он сутулит плечи. - просто... не могу.       - что, совсем никак? - короткая тишина. - ладно, придумаем что-нибудь. иди сюда, балбес.       под доносящийся шорох Феликс откатывается подальше от двери, зажав бутылку с водой в руках. Вошедший Минхо смотрит странно, но ничего не говорит ни ему, ни растянувшимся по полу остальным мемберам. садится сам, листает что-то в телефоне. Хёнджин подсаживается рядом и роняет голову ему на плечо.       сплошная идиллия.       "то есть Минхо трогать можно, а меня нет", закрадывается мысль и горечь обиды топит горло. Феликс не был бы таким чувствительным, если бы Хёнджин взял на себя труд объяснить причины своего странного поведения, но он нет, и Феликсу плохо почти физически.       ему срочно нужны объятия и поглаживания по голове.       ближе всех расположился Чанбин - сидит, вытянув ноги и запрокинув голову назад. на лице - усталость и безмятежность, в ушах бликуют эйрподсы. к нему Феликс и подползает, сразу же растянувшись на животе.       - хён, хён! - приходится ткнуть Чанбина в бок, чтобы он вытащил наушники из ушей и обратил на него внимание. - разомни мне плечи, забились - двигаться больно.       Чанбин согласно кивает. он редко отказывает Феликсу, если только не горит срочно требующая воплощения идея. поэтому он перекидывает ногу через его бедра, усаживаясь на задницу, легко проходит ладонями по напряжённым лопаткам удобно лежащего младшего и останавливается на шее.       - футболку поднять? - только и интересуется он, разминая легко-легко, кончиками пальцев.       - нет, так оставь, - лежать голым животом на полу будет явно неудобно. Феликс пихает под голову скомканную толстовку Чанбина, вытягивает руки вдоль тела и расслабляется в ожидании массажа.       Чанбин мускулистый и очень сильный, но с Феликсом обращается на удивление аккуратно и бережно. проминает пальцами плечи, позвоночный столб, охаживает выступающие лопатки и плавно спускается вниз.       Феликс откровенно наслаждается тяжестью чужого тела, придавившего его почти без возможности пошевелиться, расслабляющими поглаживаниями натруженных мышц, теплом, растекающийся от горячих ладоней даже через ткань футболки.       Чанбин давит ниже, на поясницу, упирается большими пальцами в область крестца, и это ощущение так ярко отдается по всему позвоночнику, что Феликс не сдерживает приглушенного стона.       - больно или приятно? - спрашивает Чанбин, оглаживая поясницу круговыми движениями подушечек пальцев. Феликс в ответ только сдавленно мычит, невольно прогибаясь в спине:       - продолжай.       - get a room! - кричит Джисон, раздаются смешки мемберов. Феликс поднимает голову и открывает рот, намереваясь ответить Джисону что-то колкое, но замирает, бросив случайный взгляд на Хёнджина.       он все так же сидит, привалившись к Минхо и уложив голову ему на плечо, но прежде полузакрытые глаза блестят слишком ярко в свете диодных ламп. на плечи Феликсу словно сваливается бетонная плита, от веса которой трудно дышать.       где-то в отдалении растворяются голоса парней, тяжесть Чанбина перестает ощущаться, так же, как и движения его рук по спине. в реальности остаётся лишь прямой, острый взгляд, от которого пересыхает во рту.       Хёнджин никогда - ни во время их размолвки, ни до нее - не смотрел на него так, что от этого взгляда становилось неуютно, хотелось спрятаться за чьей-то спиной или наоборот, податься навстречу, пробуя на ощупь притаившееся в блеске радужки двойное дно.       но Феликс отводит глаза первым, и магия момента разрушается.       по спине пробегают непонятные мурашки, и совсем не от того, что Чанбин проходится пальцами по ребрам.       - все, - он хлопает Феликса по бедру, перебираясь на свое место.       кто-то - скорее всего, Джисон - предлагает заказать еду, остальные соглашаются, поднимается типичный шум. Феликс не принимает во всем этом участия. лежит на животе, под щекой скомканная толстовка, и следит глазами за Хёнджином. по возможности незаметно.       Хёнджин ведёт себя так же, как и обычно, - обычно для этого месяца. на Феликса - ноль внимания, зато облапил Минхо коалой, уложив ему голову на плечо, и заглядывает в телефон, что-то негромко говоря, - Феликсу отсюда не слышно. он залипает на эти полные, четко очерченные губы, и невольно приоткрывает рот, словно намереваясь повторить их движения.       - палишься, - негромко говорит Чанбин, не отрываясь от телефона.       - что?       Хёнджин снова бросает на них острый взгляд, но на этот раз сразу же его отводит. словно застал за чем-то неприличным. Феликс давит в себе желание зарыться в толстовку лицом и завыть от того, насколько же между ними все стало сложно. раньше могли часами смотреть друг на друга, болтать и обниматься, а сейчас один зрительный контакт и у Феликса в голове тысяча мыслей и полнейший раздрай.       сегодня как никогда раньше Хёнджина хочется встряхнуть за шкирку, как его тотемного животного - хорька, и спросить: какого хуя, Хван Хёнджин?       - какого хуя? - шепчет еле слышно Феликс себе под нос, не ожидая ни от кого ответа.       Хёнджин словно провоцирует. разваливается на Минхо ещё сильнее, обнимает его руками и ногами - а старший и не против, хотя обычно строит из себя недотрогу, - носом тычется куда-то в ухо, улыбаясь и что-то шепча. и этого оказывается достаточно, чтобы Феликсу немедленно захотелось вытрясти из него душу.       потому что действительно, какого хуя? потому что нельзя вот так без объяснения бросать людей, с которыми был когда-то близок. и даже если тебе запрещают контактировать с кем-то - почему с Феликсом нельзя, а с Минхо можно? почему до Феликса даже кончиками пальцев в хореографии сложно дотронуться, а Минхо можно обнимать всеми конечностями? почему так сложно не быть мудаком?       Феликс не понимает, как оказывается на ногах, вытянувшись в струнку. внутри плещется неподдельная злость, смешанная с обидой, и он в шаге от того, чтобы не подойти сейчас же к Хёнджину, требуя к себе нормального отношения на глазах у всех.       останавливает его, как ни странно, взгляд Минхо. он смотрит предостерегающе и встревоженно, словно просит не натворить глупости, за которые потом всем будет неловко.       - я в туалет, - бросает Феликс, и стремительно выходит за дверь.       холодная вода приводит в чувство. он плещет себе в лицо, вздыхает и полностью сует голову под тугую струю, чувствуя, как перестают гореть щеки.       он устал. он так невыносимо устал от этого напряжения, которое не находит выхода и давит на плечи, добавляя тяжести и без того стрессующему организму. и не отвлечься никак. все, что ему поможет - короткий разговор с Хёнджином, и это выглядит как невыполнимая миссия, а Феликс слишком устал, чтобы и дальше пробивать эту стену собственным лбом.       отражение в зеркале выглядит слишком жалко. мокрые, спутанные волосы, покрасневшие глаза. Феликс жмурится до белых искр под веками, стараясь удержать слезы, тут же сбивчивым шепотом даёт себе обещание начать пить успокоительные - а то расклеился совсем, как девчонка, чуть что - и в слезы, и возвращается в зал.       на него никто не обращает внимания. поэтому он падает на Чанбина, невольно хмыкая, когда капли холодной воды с волос катятся хёну за шиворот.       - Феликс! - Чанбин недовольно проводит плечами, но не спешит менять позу, позволяя младшему улечься на широкой спине. – почему ты мокрый? купался, что ли?       - нет, топился с горя, но неудачно, - Феликс раскидывается на горячем теле, утыкается подбородком в изгиб шеи. Чанбин большой и надёжный, рядом с ним комфортно и хорошо.       - эй, сладкая парочка, не спать, еда едет! - окликает их Джисон, и щеки Феликса чуть окрашивает розовым.       он привык, что их поддразнивают. стоило один раз ляпнуть, что он считает Чанбина идеалом мужчины, как на него посыпалась сотня дружеских подколов и шуток. и, пока ситуация не вышла из-под контроля, Феликс поспешил объясниться с Чанбином, чтобы он не напридумывал себе невесть чего.       Чанбин в ответ на его путаное объяснение о том, что все неправда, только поднял брови и уточнил "так я для тебя не идеал", с абсолютно невозмутимым лицом понаблюдал, как Феликс сгорает от смущения, и хлопнул его по плечу со словами "расслабься, мелкий, меня не интересуют парни, ты для меня как брат". Феликса вообще-то тогда тоже парни не интересовали, но он обрадовался, что все разрешилось, и промолчал.       а потом задался вопросом - а зачем он вообще это сказал? пришлось углубиться в вопросы собственной ориентации и с удивлением осознать, что его волнуют не только девочки. сложностей с принятием себя не возникло, спасибо австралийскому менталитету и отличному воспитанию. оставалось только подтвердить теорию на практике.       тогда-то он и познакомился с Чанмином. они уже знали друг друга заочно, пересекаясь за кулисами премий и музыкальных шоу, но сблизиться не удавалось. потом как-то случайно разговорились, обменялись номерами, сходили на пару встреч и вывели свои отношения за рамки дружеских. ни до чего серьезного дело не дошло, все, что они успели - поцелуи и взаимная дрочка. а потом перестало хватать времени на встречи, все чаще то один, то другой говорил, что занят, да и ощущения от посещения отелей - стандартное место свиданий для айдолов - Феликсу не нравились. как будто кто-то из них был мальчиком по вызову. их недоотношения угасли сами после пары месяцев занятости и переноса встреч и не сказать, что Феликс сильно убивался из-за этого.       затем он начал встречаться с девушкой, но понял, что это не совсем его - она, конечно, была красивой, как и все айдолы, вкусно пахла и имела мягкие ухоженные губы, но ничего не получилось, кроме поцелуев, в которых Феликсу не хватало капельки мужского напора. да и девушка не проявляла большого энтузиазма, предпочитая занимать пассивную роль. разошлись они на хорошей ноте, но общение прекратили.       больше у Феликса никого не было, да и ему никто оказался не нужен - работа отнимала все свободное время, выходные он тратил на себя или на остальных мемберов, а недостаток ласки успешно возмещал объятиями всех, кто под руку подвернётся. чаще всего подворачивался нелюбитель скиншипа Хёнджин, но на то он и лучший друг, чтобы быть рядом в тяжёлые моменты.       так Феликс и жил до прошлого месяца, пока Хёнджин неожиданно не отшатнулся от него, пробормотав что-то неубедительное и перевернув все с ног на голову.       с Чанбином, конечно, было надёжно и уютно, он никогда не отказывал в скиншипе, а ещё имел самый подходящий рост, чтобы закидывать ему руку на шею и не вставать на цыпочки, как это обычно происходило с Хёнджином. правда, иногда Чанбин сжимал его слишком сильно, что хрустели ребра, но это мелочи. и можно, конечно, за объятиями приходить именно к нему, но.       Феликсу все равно не хватало именно Хёнджина.

      ***

      Феликс сам не замечает, как, погрузившись в воспоминания и пригревшись котёнком о Чанбина, успевает задремать. сказывается недосып и общее паршивое состояние. его не будят до тех пор, пока не приезжает доставка, и он сонно моргает, ковыряясь палочками в еде. будь его воля, он бы прямо сейчас завалился на диван и отключился часов на двенадцать.       но Чанбин двигает левой рукой, открывая коробку, Сынмин спорит с Чаном из-за острого соуса, и поспать не получается. ещё и Хёнджин сидит напротив, мозоля глаза. ну, хоть от Минхо отклеился, а то сросся с ним как сиамский близнец.       - фу, - Хёнджин кривит лицо, вытаскивая из контейнера кусочки моркови. - Джисон, ты это сам сейчас есть будешь.       - пора расширять горизонты познания, мистер Хван, - хихикает Джисон.       простая, безобидная шутка, в которой при всем желании не найти оскорбительного контекста, но Хёнджин внезапно вздрагивает и сутулится, роняя морковь обратно в еду.       - да, - бормочет он, выглядя до странного несчастным.       Джисон открывает рот, собираясь что-то сказать, но Минхо безжалостно обрывает все расспросы.       - давай сюда, - он вытягивает контейнер из пальцев Хёнджина, быстро перекладывает морковь к себе и возвращает еду обратно. - отомри.       Хёнджин смотрит на Минхо долго, чуть склонив голову, уголок его губ подрагивает. Минхо в ответ так же молча качает головой - буквально пара миллиметров в стороны. этого хватает, чтобы Хёнджин вернулся к еде, с показным энтузиазмом набивая рот капустой.       Феликс весь обращается в зрение, наблюдая за этой пантомимой. любопытство взлетает до критической отметки - на этой стадии обычно люди взламывают чужие пароли и читают переписки.       Феликс не маньяк и не сталкер, делать так он не будет. но впервые допускает мысль о том, что вместо Хёнджина стоило бы встряхнуть Минхо. у этих двоих явные секреты между собой, и Минхо точно знает больше, чем говорит.       только как? подходить к Минхо с требованием все рассказать чревато последствиями, он не очень уважает наглость. сам ничего не расскажет, на манипуляции не поведется. вариант напоить Хёнджина сывороткой правды и то выглядит реалистичнее.       пока все, к чему пришел Феликс и в чем он уверен - у Хёнджина есть проблемы, и эти проблемы связаны с ним. подробности плавают в густом тумане.       и если Феликс их не узнает, его разорвет.       он возится, доставая телефон, засунутый в рюкзак за ненадобностью, открывает нужный контакт и отворачивается от Чанбина, торопливо набирая сообщение.       - "я знаю, что ты знаешь".       Минхо удивлённо поднимает бровь. его телефон на беззвучном, и сигнал уведомления не отвлекает остальных от жизненно важного спора "чья мама делает лучший кимчи".       - "это мама Чонина", - прилетает от него ответ.       - "что?"       Феликс недоуменно хмурится. какая ещё мама Чонина, причем тут она?       - "у нее лучший кимчи", - пишет Минхо.       и Феликсу хочется пробить себе лоб фейспалмом. какой ещё кимчи, тут на кону стоит вопрос его ментального равновесия.       - "хён, я знаю, что у Хёнджина проблемы", - отстукивает он пальцами по дисплею. - "не прошу мне все рассказать, просто скажи - это из-за меня?".       и замирает в ожидании ответа.       Минхо не торопится отвечать. рассматривает Феликса, косится на Хёнджина, хмурит брови. думает. снова рассматривает Феликса, который чувствует себя букашкой под микроскопом, - так, словно решает, достоин ли Феликс знать хотя бы часть правды или лучше и дальше позволить ему блуждать в темноте неведения.       секунды, во время которых Минхо набирает сообщение, по ощущениям растягиваются в часы.       - "не из-за тебя", - появляется текст. Феликс не успевает выдохнуть в облегчении, как следом Минхо присылает вторую часть ответа:       - "из-за себя".

      ***

             о своем вопросе Феликс жалеет почти сразу же после получения ответа Минхо. что значит "из-за себя"? что успел натворить Хёнджин и куда вляпаться? и причем здесь Феликс, на собственной шкуре испытывающий последствия его проблем?       Минхо, разумеется, не врёт. он бы не стал это делать, видя каждый день, как Феликс планомерно доводит себя до нервных срывов бесконечным накручиванием и обдумыванием ситуации. но недоговаривает он слишком многое, и это его право, потому что тайна принадлежит не ему.       значит, остаётся прижать Хёнджина. причем так, чтобы он не сумел снова сбежать и начал отвечать на вопросы.       Феликс злится уже не от того, что Хёнджин ведёт себя как мудак. неимоверно, до сжатых кулаков бесит тот факт, что Хёнджин не рассказал ему. как будто Феликс не близкий друг, а так, мимо проходил. даже если Феликс ни в чем не виноват и ничего не делал, он все ещё имеет ко всему происходящему какое-то отношение - если бы не имел, Хёнджин бы не рвал с ним все связи. и они могли бы все решить сразу, вдвоем, как в дебютные времена, когда садились на диван после очередной ссоры и долго обсуждали свои отношения.       но Хёнджин почему-то выбрал другой путь, и Феликсу теперь все это разгребать. потому что друга терять не хочется.       тупой Хван Хёнджин.       тупой Хван Хёнджин все ещё потрясающе танцует, и Феликс невольно зависает, разглядывая его движения в зеркало. настолько, что пропускает собственный тайминг.       - я предупреждал, - Минхо угрожающе тянется к его шее, Феликс отпрыгивает в сторону и врезается в того, кого так беззастенчиво рассматривал минуту назад.       Хёнджин на автомате хватает его за талию, чтобы удержать от падения, и это прикосновение выбивает из лёгких последний воздух. ощущения как от прыжка в ледяную воду, вот-вот мышцы начнет сводить от экстремального перепада температур.       Феликс поворачивается рывком и прямо смотрит в знакомое до каждой родинки лицо. Хёнджин смотрит на него расширившимися глазами, руки безвольно сползают вниз и судя по всему, он чувствует то же самое.       Феликс открывает рот - сказать "спасибо", спросить "как ты?", все, что угодно. но Хёнджин делает шаг назад. быстро, словно Феликс раскалённый камень, к которому он неосторожно прислонился.       и это простое движение доводит и без того шаткое состояние Феликса до предела.       он не будет разговаривать с Хёнджином. он его просто убьет. за все эти эмоциональные горки, от которых уже появился тремор рук и тахикардия. тупой Хван Хёнджин заслужил.       Минхо хлопает в ладоши, призывая всех вернуться на исходные позиции, и репетиция продолжается. следующие несколько часов проходят без эксцессов, никто не падает, не спотыкается, не пытается подменить движения, даже активный Джисон умолкает, а Чанбин наконец-то плавно двигает бедрами.       Феликс наблюдает за парным движением, тем, от которого он отказался. Минхо отправляет его на свою позицию, а сам занимает место на коленях перед Хёнджином. чуть прогибается в пояснице и медленно разводит руки в стороны, словно крылья. Хёнджин синхронно повторяет за ним, то и дело соприкасаясь рукавами футболки. первое, что понимает Феликс – он бы точно не смог выполнить это движение. не сейчас, когда их отношения с Хёнджином болтаются на волоске. и второе – это красиво и чувственно.       Минхо тычется затылком в живот Хёнджина, запрокинув голову, и он морщится.       - твой затылок словно железный, - жалуется Хёнджин.       - неженка.       Минхо показывает ему язык, и Хёнджин фыркает, накрывая ладонью его шею.       - пожалейте всех нас и перестаньте так делать, - ноет Чонин, делая самое брезгливое выражение лица.       Минхо поднимается с колен, и Чонин тут же сбегает под крыло Чана.       репетиция наконец-то заканчивается, и Феликс безмолвно сползает на пол, чувствуя себя носком, прокрученным в стиральной машинке на тысяче оборотов.       - молодцы, хорошо потрудились, - Минхо неторопливо открывает бутылку с водой, делает глоток. - наши шансы опозориться стремительно снижаются. завтра отточим полностью. а теперь валите спать.       вещи собирают почти в полной тишине. все устали настолько, что сил не хватает даже на разговоры. Феликс выходит одним из последних, сжав в руках толстовку, которая не поместилась в сумку.       Чан уводит Чанбина с Джисоном в студию, намереваясь снова пожертвовать своим сном ради очередной песни, которая будет выпущена через года два. Сынмин с Чонином убегают далеко вперёд, по пути решая, что включить сегодня на нетфликсе. Феликс тоже хотел бы, чтобы это было его основной проблемой, и молча завидует. когда они ещё жили все вместе, Хёнджин часто предлагал посмотреть вместе какую-нибудь дораму, засыпая в середине серии и складывая на Феликса все конечности вместе с головой, и ему приходилось досматривать одному.       Хёнджин идёт рядом с Минхо чуть впереди, тень от его длинной фигуры качается рядом с ногами Феликса, и он с детской мстительностью наступает на нее носком кроссовка. такое себе возмездие, конечно.       - стой, - Хёнджин резко тормозит. Минхо по инерции проходит два шага и останавливается в полуобороте, - наушники забыл.       он стремительно проходит мимо Феликса, возвращаясь в зал. и может, Феликс бы не придал этому значения, но Минхо еле заметно указывает подбородком на Хёнджина и разворачивается, не собираясь больше задерживаться.       тело пробивает нервная дрожь, когда Феликс понимает, что вот он - шанс. и на этот раз он его не упустит. в здании почти никого, мемберы разошлись по своим делам, наконец-то оставляя их наедине.       Хёнджину придется с ним поговорить.

      ***

      Хёнджин даже не замечает, что за ним кто-то идёт - уверенно проходит в зал прямиком к дивану, на который ранее бросил свой рюкзак, подсвечивает телефоном, ленясь лишний раз включить свет. Феликс замирает в дверях, чувствуя себя до крайнего неуверенно. идея поговорить с Хёнджином здесь и сейчас кажется уже не настолько хорошей, как минуту назад.       но вот он стоит, щурясь в темноту зала, и отступать уже поздно.       выключатель хлопает под ладонью, комнату заливает приглушённый свет встроенных в потолок диодов, и Хёнджин нервно оборачивается.       - а, это ты, - говорит он, сжимая в руке сероватый кейс, вытащенный из пространства между подушками.       - я.       тишина такая, что Феликс слышит, как глухо бьётся его сердце в грудной клетке.       - Хёнджин, что происходит? - выпаливает он на одном дыхании, лишь бы разбавить это молчание между ними.       Хёнджин бегает глазами по полу, словно ищет дыру, в которую ему можно провалиться, лишь бы не отвечать на неудобный вопрос.       - ничего? - полувопросительно тянет он. - извини, Минхо ждёт, мне нужно-       - он ушел, - Феликс обрывает очередную отмазку. - только я жду твоего ответа.       Хёнджин кусает губу и сутулится, нежелание разговаривать читается на его лице так четко, словно написано огромными красными буквами.       Феликс глубоко вздыхает и пробует ещё раз.       - Хёнджин, - от звука своего имени он вздрагивает, но упрямо не поднимает глаз от пола. - объясни мне. я сделал что-то не так? как-то тебя обидел? задел? скажи, почему ты не разговариваешь со мной уже месяц? в чем моя вина?       Хёнджин отрицательно качает головой, медленно, словно не верит тому, что слышит.       - ты не виноват, - он звучит тихо и неубедительно.       - тогда что? я не понимаю, Хёнджин, - голос начинает дрожать, и приходится сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться. - я просто хочу, чтобы все встало на свои места и мы дружили, как раньше...       к горлу снова подступает колючий комок слез. Феликс жмурится - не хватало ещё разреветься перед Хёнджином, как маленькому ребенку.       Хёнджин подаётся вперёд, словно хочет дотянуться до Феликса, обнять его, как он делал раньше, и замирает, понимая, что именно он причина такого состояния.       - прости, - его шепот трудно различить, он сливается с грохотом сердца в ушах Феликса. - Феликс... уже ничего не будет, как раньше.       на мгновение Феликсу кажется, что он оглох и придумал себе продолжение фразы. или сошел с ума и галлюцинирует. то, что сказал Хёнджин, просто не может быть правдой.       - что? - глупо повторяет он.       - мы больше не сможем быть друзьями, - говорит Хёнджин, на этот раз громче и увереннее.       вот так просто, парой слов он перечёркивает всю четырехлетнюю дружбу. словно все их разговоры о самом сокровенном, бессонные ночи, проведенные вместе, все, что они смогли построить за это время, ничего не значат.       и из-за чего?       - почему? - глухо спрашивает Феликс.       Хёнджин молчит, и он повторяет, почти срываясь на крик, не заботясь о том, что его кто-то услышит.       - отвечай!       голос звоном отражается от зеркал, отражается в замкнутом пространстве, где рушится все, что они создавали.       - так будет лучше, - противная, избитая фраза, что оседает пылью в горле. Феликс кривится, словно и в самом деле попробовал песок.       - это ты так решил? а меня спросить не забыл? - вопросы сыпятся градом, и он уже не ждёт на них ответа. - или... тебе сказали так сделать?       Хёнджин впервые за все время разговора смотрит на него прямо, его глаза расширяются в удивлении.       - сказали? кто сказал?       - тот, кто у тебя вместо меня, - Феликс плюется словами, что давным-давно собираются горечью на языке. - тот, кто меня заменяет.       - тебя не заменить, - Хёнджин произносит это слишком просто. так, словно не он пару минут назад сказал, что всему, что их связывало, пришел конец.       - ты это сделал.       Феликс обессиленно замолкает, откинув голову назад. глаза режет от непролитых слез, и дышать тяжело, как после стометровки.       - скажи, - глубоко вздохнув, начинает он. - даже если я... сделаю что-нибудь, ты не изменишь своего решения?       одного взгляда на Хёнджина достаточно, чтобы понять: не изменит. что он решил все давным-давно, возможно, ещё в первый раз, когда отшатнулся от Феликса. только ему об этом не сказал.       Хёнджин тихо шуршит подошвой кроссовок, когда подходит ближе. в нос ударяет такой знакомый запах его кондиционера для белья, смешанный с парфюмом. одним из тех, что когда-то подарил Феликс.       - прости.       и уходит, едва слышно скрипнув дверью.       - засунь себе свое "прости", - Феликс замолкает на половине фразы.       какой толк, если Хёнджин его не услышит? какой вообще смысл в том, что он делает, пытаясь наладить их отношения, если Хёнджина это не интересует? какой смысл был в их дружбе, если ее оказалось так просто завершить? и почему терять Хёнджина так больно?       столько вопросов, на которые не нужен ответ. Хёнджин так и не сказал ему главного - почему он решил, что без Феликса будет лучше?       в сотый раз перебирать догадки нет смысла. Феликс лучше будет каждое утро давиться горьким американо, чем ещё раз подойдёт к Хёнджину.       пошел он куда подальше вместе со своими проблемами и идиотскими решениями.       тупой Хван Хёнджин.       Феликс выходит из зала, и комната снова погружается во тьму.

      ***

      Чан даже не поднимает глаз от миди-клавиатуры, когда Феликс вваливается в его студию и падает на короткий диванчик.       - опять? - только и спрашивает он под стук клавиш.       - мы поговорили. правда, это даже разговором назвать сложно. он меня... послал. "прости, Феликс, мы больше не будем друзьями". придурок.       Феликс кривляется, пытаясь скрыть свою боль и переживания. не помогает - слезы снова подступают к глазам, и он зарывается лицом в подушку, чтобы не выглядеть ещё более жалким.       - он... что? послал тебя? - Чан даже наушники снимает, показывая, насколько ошарашен. - это точно Хёнджин?       - да, - получается неразборчиво, и приходится повернуть голову, чтобы посмотреть на Чана снизу вверх. слезы катятся сами собой, впитываясь в гладкую зелёную ткань. - что со мной не так, хён? неужели я не заслуживаю того, чтобы меня просто... ценили?       "любили" остаётся непроизнесенным. Феликс не вкладывает в это слово романтический смысл, любить можно и по-дружески. но Хёнджин все равно его не любит ни в одном из смыслов.       - Феликс, - Чан мягко садится рядом с ним и утешающе кладет руку на плечо, сжимая пальцы в жесте поддержки. - ты заслуживаешь всего и даже больше. это не твоя вина, ты не отвечаешь за решения Хёнджина и тараканов в его голове. хочешь, я с ним поговорю? вам все ещё работать вместе.       да, им все ещё работать вместе. а их отношения даже на рабочие не тянут. если Хёнджин так и будет избегать любого контакта, вся групповая деятельность окажется под угрозой.       - не нужно, я сам, - Феликс благодарно шмыгает носом, - только приду в себя. не каждый день заканчивается такая долгая дружба, знаешь ли.       он пытается улыбнуться, но Чан смотрит с искренним беспокойством, и желание строить из себя сильного человека, которому все по плечу, бесследно растворяется. хочется ныть и жалеть себя, а ещё дать тупому Хван Хёнджину в нос. только остатки злости помогают не свалиться в бесконечное самоуничижение.       поэтому он снова зарывается лицом в подушку, расслабляясь под успокаивающими поглаживаниями. он полежит так ещё пять минут, а потом соберётся и поедет в общежитие, где удалит ту дораму, что они с Хёнджином так и не досмотрели. и общие песни из плейлиста тоже. были бы в его шкафу вещи Хёнджина, он бы и их собрал в мусорный мешок, чтобы подкинуть к дверям его комнаты, но из вещей Хёнджина у него только одна толстовка, и она слишком мягкая и уютная, чтобы от нее избавляться. и вообще Хёнджин должен ему за моральный ущерб.       а их парные кольца давно стали частью Феликса, и пусть лучше ему отрубят палец.       он плавает в своих мыслях, когда дверь в студию неожиданно распахивается.       - это полный пиздец и я так больше не могу! - восклицает вошедший, или, скорее, ворвавшийся.       - Минхо, м... у тебя что случилось? - Чан зажевывает слово после имени Минхо и встаёт, оставляя Феликса без своего тепла.       он снова выныривает из подушки и смотрит на Минхо, который выглядит ещё более раздраженным, чем обычно.       - не что, а кто. Хёнджин случился, чтоб у него всегда шнурки развязывались! - выдает Минхо. - хён, если бы ты знал, как я устал... о, Феликс.       под пристальным взглядом Минхо становится неуютно.       - что, лежишь и жалеешь себя? Хёнджин рассказал мне, что произошло, - Минхо делает короткую паузу. - мне жаль, - внезапно добавляет он более мягким тоном.       - об этом что, все знают?       меньше всего Феликс хочет, чтобы все вокруг обсуждали перипетии его отношений с Хёнджином. но он не дурак и понимает, что и без объявлений все давно заметили их взаимное молчание, и отсутствие расспросов говорит только об их тактичности. Феликсу не нравится мысль о том, что он услышит "мне жаль" в пяти вариациях. хотя, может, и не услышит. может, это Хёнджину будут говорить о жалости, ведь Ли Феликс такой навязчивый и отвратительный друг, уже и дружба закончена, а он все никак не отстанет.       Феликс знает, что он накручивает, что его повышенная эмоциональная чувствительность на фоне стресса и диких нагрузок играет с ним злую шутку, но не может остановить себя и представляет, как Джисон обнимает Хёнджина, глядя на Феликса осуждающе.       очередная слезинка катится по щеке и падает на воротник, оставляя некрасивое мокрое пятно.       - мда, - Минхо отводит глаза. - один тут плачет, второй такой же только что ушел. вы два идиота...       остальные слова Феликс пропускает мимо ушей, потому что:       - Хёнджин плачет?       Минхо снова вздыхает, явно пытаясь не закатить глаза.       - был близок к этому, когда мы разошлись... десять минут назад.       Феликс облизывает губы, пытаясь понять одну вещь.       - скажите, - его голос чуть подрагивает от охватившего возбуждения, - когда человек принимает хорошее, правильное решение, в котором он уверен и которое должно сделать всё проще...       - он не плачет, - Минхо кивает. и неожиданно улыбается, глядя на Феликса почти ласково. - ты мыслишь в правильном направлении. а кое-кто косячит на каждом шагу.       - люди могут плакать даже при принятии правильных решений, если оно даётся им нелегко, - Чан вставляет свои пять копеек и смотрит при этом на Минхо, словно пытается ему сказать что-то важное. - если он понимает, что ему придется полностью менять свою жизнь, свои привычки...       - не занудствуй, - Минхо легко отмахивается от его слов. - Хёнджин, конечно, мальчик чувствительный, эмоциональный и с тонкой душевной организацией, но в принятии решений прост как букварь. сложные темы с долгом и будущим не для него, он смотрит на перспективы в настоящем. Феликс, ты все ещё здесь?       - а где я должен быть? - Феликс недоуменно хмурит брови.       - ехать к Хёнджину, - звучит как само собой разумеющееся. - он дурачок, который сначала делает глупости, а потом бесконечно копается в себе до депрессии и срывов. ему сейчас ещё хуже, чем тебе, потому что он знает, что причинил тебе боль. давай, Феликс, все в твоих руках. такси ждёт внизу.       и Феликс срывается с места, попутно бормоча слова благодарности. он не видит, как переглядываются Минхо с Чаном, да ему и неинтересны их тайны. потому что где-то там Хёнджину ещё хуже, чем Феликсу. и пусть он больше не считает Феликса своим другом - они все ещё друзья.       кажется, Феликс сегодня всё-таки даст тупому Хван Хёнджину в нос.

      ***

      Феликс начинает сомневаться сразу же, как только садится в такси. стоит ли ему вообще ехать? что он скажет Хёнджину? что он сможет сделать? что в понимании Минхо означает "правильное решение"? Хёнджин же ясно сказал, что все действия Феликса не заставят его свернуть с намеченного пути.       так, может, нужно поехать к себе, оставить наконец-то Хёнджина в покое, дать им время, чтобы остыть и прийти в себя. а потом решить, как они будут взаимодействовать на камерах, чтобы никто не заподозрил, что между ними что-то не так.       но Хёнджину плохо. по словам Минхо, Хёнджину хуже, чем Феликсу, и он был готов заплакать, и Феликс не отступит назад. даже если ему придется вытягивать из него слова клещами, он готов на это пойти, чтобы Хёнджину стало лучше.       за своими мыслями он не замечает, как оказывается на пороге общежития. на кухне горит подсветка, из гостиной доносятся голоса Сынмина и Чонина - они спорят по поводу правдоподобности спецэффектов в фильме. Хёнджин в спальне Минхо, как успел ему крикнуть в спину последний.       и что теперь?       внутренности завязываются в узел беспокойства. Феликс не нервничал так, даже когда сдавал итоговый экзамен в школе. даже на прослушивании в агентство был более спокойным. а сейчас руки трясутся, в коленях противная слабость, и чувствует он себя так, как будто заходит в клетку к тигру.       дверь за Феликсом тихо скрипит, закрываясь, щелкает замок на дверной ручке. Феликс останавливается в дверях, не зная, что ему говорить и что делать.       - ты узнал, как он? - Хёнджин на него даже не смотрит. сидит, прижавшись спиной к изголовью кровати, голова опущена, волосы полностью закрыли глаза. - я не хочу, чтобы Феликс плакал из-за меня. чувствую себя таким-       - мудаком?       Хёнджин вскидывает голову, и Феликс может рассмотреть его лицо. он не плачет, нет, но глаза явно покрасневшие, как и нос. Феликса топит жалость к этому бестолковому хёну, которого и хёном сложно назвать. хотя, казалось бы, Феликс единственный, кого стоит жалеть.       - я думал, Минхо пришел.       - не угадал. Хёнджин...       ладони потеют. Феликс сжимает дверную ручку за своей спиной, облизывает губы, пытаясь подобрать слова. что сказать, чтобы Хёнджин ему доверился? что сказать, чтобы он перестал от него закрываться?       но Хёнджин решает разыграть свою любимую с недавних пор карту мудака.       - зачем ты здесь? мы уже все прояснили, - он откидывается назад и прикрывает глаза, смотря на Феликса из-под ресниц.       могло бы сработать. если бы до этого Феликс не слышал собственными ушами, как Хёнджин говорит, что не хочет видеть Феликса плачущим. если бы не его подавленный вид.       поэтому Феликс только отмахивается от его слов, как от назойливой мухи.       - перестань. ты сказал мне, чтобы я проваливал, сказал, что нашей дружбе пришел конец, но я так и не услышал главного, - Хёнджин в ответ на это поднимает брови, и Феликс добавляет. - причины, Хёнджин. я хочу знать, в честь чего я потерял лучшего друга.       - и какие ты хочешь услышать причины? что я устал и мне надоело? Феликс, я не понимаю, чего ты от меня добиваешься.       Хёнджин драматично закатывает глаза и играет свою роль почти идеально. Феликс бы точно поверил. но Хёнджин все ещё его близкий друг, которого он знает едва ли не лучше, чем себя самого.       - врешь, - уверенно говорит он. - ты начинаешь заусенцы ковырять, а ты так делаешь, когда нервничаешь. мы не вчера познакомились, Хёнджин... не делай так.       подходит ближе, присаживаясь на краешек кровати, и тянется, накрывая беспокойные пальцы своей ладонью. Хёнджин замирает под его прикосновением, как оленёнок в свете фар.       - хорошо, - едва слышно шепчет он.       Феликс ловит момент, когда Хёнджин не сопротивляется, не убегает и не молчит. чуть сжимает холодные пальцы своими, горячими, подаётся вперёд и задаёт вопрос, от которого не спал прошлой ночью.       - у тебя кто-то появился и он запрещает тебе со мной общаться?       Хёнджин отрицательно качает головой.       - у меня никого нет, и это решение исключительно мое.       - тупое решение, - добавляет Феликс.       - а ты можешь придумать что-то лучше? - Хёнджин сбрасывает ладонь Феликса со своей и отодвигается, восстанавливая дистанцию. момент прошел, Хёнджин вернулся в свое амплуа. - серьезно, Феликс, я не шутил, когда говорил, что мы не сможем быть друзьями, потому что-       и осекается, закусив губу.       - почему?       Хёнджин снова теряется, опускает голову вниз. Феликс может поклясться, что видит, как блестят его глаза.       - скажи мне, - мягко говорит он, давя в себе желание прикоснуться к нему, чтобы дать понять, что он не один. - скажи, и мы со всем справимся. тебе не придется проходить через все это в одиночку.       что бы там ни было.       и Хёнджин ломается. стены, что он так старательно выстраивал вокруг себя, чтобы отгородиться от Феликса, падают, гремят обломками, и пыль от них раздражает глаза почти до слез.       - хорошо, - обессиленно шепчет он. - хорошо.       он сейчас обнажен почти до костей, открыт и ранимо-уязвим. Феликс молчит, чтобы не сделать ещё хуже и не дать ему сломаться полностью.       - я лучше покажу, - добавляет Хёнджин и берет в руки свой айфон.       пара кликов, и перед лицом Феликса появляется открытое видео на Ютубе. рука Хёнджина, удерживающая телефон, едва заметно дрожит.       - это начало, - поясняет он, видя непонимание на лице Феликса. - собственно... я пойму, если ты сам не захочешь меня больше видеть... после всего.       - там что, извращённое порно? - шутит Феликс, но шутка умирает в абсолютной тишине.       он нажимает на кнопку воспроизведения.       видео на первый взгляд совсем невинное - нарезка каких-то совместных моментов с клипов и съёмок бэкстейджа. Freeze, Venom, кадры из токеров. эстетичная черно-белая обработка и жёлтые строки текста внизу кадра.       оказывается, тут даже есть сюжет.       Феликс не понимает, что происходит. ну, фанмейд, забавное видео, таких сотни в сети, он и сам периодически натыкался на них в тиктоке, но никогда не обращал на них внимания. фанатам нравится их пара и их взаимодействия, для этого и существует фансервис.       он вчитывается в текст на видео, полагая, что дело именно в нем.       "Ли Феликс и Хван Хёнджин. Наследники двух противоборствующих кланов мафии. Самые влиятельные люди криминального мира после своих отцов. Их встреча несёт за собой смерть для одного и победу для другого. Но все меняется, когда на Феликса открывается охота. Его клан перебит, и единственное спасение - обратиться за помощью к заклятому врагу..."       - ты наследник мафии? - спрашивает Феликс, останавливая видео.       Хёнджин внимательно изучает свои руки. услышав вопрос, он поднимает голову.       - это начало, - снова говорит он. - есть... ещё кое-что. там, под видео, есть ссылка. нажми на нее.       ссылка приводит Феликса на сайт, где он почти слепнет от рекламы. но прежде чем он успевает вчитаться и понять, что к чему, Хёнджин забирает у него из рук свой телефон.       - так будет слишком долго, - объясняет он. - я покажу тебе скриншоты.       и снова протягивает обратно.       Феликс смотрит на ярко-красный айфон настороженно, как на ядовитую змею, но послушно начинает читать, беззвучно шевеля губами.       "... Феликс улыбается, и есть в его улыбке что-то от сладости смертельного яда. Во взгляде - блеск острых кинжалов, в походке - завораживающий танец змеи. Феликс соткан из опасности и предвещания скорой кончины. Хёнджин подходит ближе и привлекает его за талию. Близко - можно почувствовать испуганную птичку-сердце. Феликс поднимает на него глаза и не подает виду, что страх расползается по его венам вместе с кровью.       - Потанцуем, принцесса, - не спрашивает - утверждает, увлекая младшего в вальс. Феликс льнет доверчиво, подставляет под взгляд лебедино-белоснежную шею, и нетронутость полупрозрачной кожи вызывает в Хёнджине неукротимое желание рассеять по ней багровые бутоны укусов, что позже расцветут ирисами синяков..."       - подожди, что это? - Феликс отводит глаза от экрана, чувствуя, что его уши начинают гореть от смущения.       - фанфик. читай дальше, там ещё скрин.       Феликс окончательно теряется в происходящем. вроде бы Хёнджин должен рассказать ему о причинах своего странного отношения, а вместо этого устраивает какой-то литературный клуб. если после этого он спросит что-то вроде "ну как тебе?", Феликс точно даст ему в нос.       ладно, поехали дальше. палец листает картинку влево, открывая новый текст.       "...До коридора почти не дотягивается свет огромной люстры с тысячей свечей, но у Феликса в глазах разгорается пламя, когда Хёнджин прижимает его к колонне. прямо здесь и сейчас Феликс в его власти, нежный и податливый, и Хёнджин широким мазком слизывает с его кожи вкус ванили. с уст младшего срывается короткий всхлип.       - Хёнджиииин, - стонет он, беспокойно метаясь в надёжном кольце рук, то прижимается ближе, то отстраняется. Хёнджин толкается в него бедрами, призывая замереть на месте. - нас заметят!       - пусть заметят, принцесса, - Хёнджин не хочет тратить время на разговоры, он хочет впиться клыками в безумную сладость шелковой кожи и насладиться ей сполна. - пусть все знают, что ты мой и только мой..."       Феликсу кажется, что он сейчас сгорит от смущения. интересные, конечно, у Хёнджина предпочтения в выборе литературы, кто бы мог подумать.       "... спальня полностью погружена во тьму, пропитанную звуками учащенного дыхания и коротких всхлипов младшего. Хёнджин на ощупь стягивает шелковистую ткань рубашки с его плеч, обнажая молочно-белую кожу, что словно светится под лунным сиянием, и припадает губами к соску. Вознаграждением служит протяжный стон удовольствия, срывающийся с губ Феликса.       - хочу тебя, - жарко, исступлённо просит он, выгибаясь в спине. и Хёнджин выполняет его просьбу, плавным толчком проникая в девственное тело, соединяя их двоих в единое целое, ныне и навсегда..."       - оу, - только и говорит Феликс, роняя телефон себе на колени. - это... оу.       его уши горят, щеки пламенеют не меньше. не то чтобы он не знал, что существует порно в текстовом формате, но видеть его с собственными именами оказалось слишком смущающим.       - оу, - коротко подтверждает Хёнджин. - понравилось?       - интересно написано, - осторожно роняет Феликс.       на мгновение мелькает дикая мысль, что Хёнджин сам это написал. раньше рисовал, а теперь переключился на писательство.       но Хёнджин вздыхает как-то особенно грустно.       - вот и мне... понравилось.       - то есть не ты автор? - Феликс просто обязан уточнить.       Хёнджин почему-то пугается.       - нет, конечно! я наткнулся на это месяц назад. искал свое выступление с прошлого нового года, и Ютуб подсунул мне видео. я посмотрел, идея вроде интересная, - Хёнджин начинает говорить быстрее, явно нервничая, и Феликсу приходится приложить усилия, чтобы разобрать его сбивчивую речь. - потом открыл ссылку, начал читать. дошел до этой сцены и... оказалось, что у меня слишком живое воображение.       - что это значит? - Феликс все ещё не понимает. и медленно, очень медленно до него начинает доходить. особенно после взгляда Хёнджина, брошенного на него. - подожди, ты что... ты представлял... нас?       приплыли.       Феликс не знает, как на это реагировать. нет, если подумать, ситуация смущающая. то, что твой лучший друг читал про тебя и себя порно, вообще звучит дико, но Феликс сможет с этим жить. и он не видит, почему из-за этого нужно было рвать с ним все связи и бегать как от чумного.       если только...       - тебе стало противно? - прямо спрашивает он то, что первым пришло в голову. - от того, что нас видят в таком свете и пишут подобные вещи?       а это уже вопрос серьезный. Феликс не распространялся о своих отношениях с парнем и как-то не думал о том, что Хёнджин может оказаться гомофобом.       Хёнджин - гомофоб. даже звучит странно.       - в том-то и дело, что нет. ты не понимаешь, да?       в его голосе столько обречённости, что Феликсу становится страшно.       - объясни? - осторожно просит он.       и Хёнджин сдается окончательно.       - я думал, что это было один раз, - его голос падает до шёпота. - думал, что пройдет пара дней и я смогу снова тебя обнять, может быть, даже расскажу тебе и мы вместе посмеемся над этим. но когда ты взял меня за руку, а потом обнял, я понял, что у нас больше ничего не получится. потому что, Феликс, - Хёнджин выпрямляется и смотрит прямо в глаза, его взгляд пробирает до мурашек, - я понял, что хочу все это сделать с тобой. хочу поцеловать тебя, прижать к себе. хочу оставить засосы на твоей шее и ещё многое из того, что там написано. и мне стало противно - не от того, что я против однополых отношений. а потому, что ты вызвал у меня такие желания. в этом нет твоей вины, я вообще не должен был их допускать. потому что ты мой друг и заслуживаешь большего, чем дружбу с человеком, который спит и видит, как снимает с тебя одежду. в буквальном смысле, мне это приснилось однажды. и я решил, что будет лучше, если я буду тебя избегать, может быть, тогда все эти желания уйдут. оказалось, это не помогает. я сделал хуже и себе, и тебе. прости за все это.       ошеломляюще. хотел правду - получи и распишись. только никто не сказал, что с этой правдой теперь делать.       Феликс открывает рот и тут же закрывает его обратно, так и не найдя, что сказать. молчание затягивается, и с каждой его секундой Хёнджин выглядит все более и более уязвимым.       Феликс злится на себя. Хёнджин открыл перед ним душу, вывернул ее наизнанку, а он даже не может найти пары слов, чтобы убедить его в том, что это не конец света.       - а скринил зачем? - внезапно спрашивает он. и мысленно пробивает свой лоб фейспалмом.       какая разница, зачем, если у Хёнджина буквально рухнул целый мир.       - хотел Минхо показать, посоветоваться, что с этим всем делать. не показал, подумал, что это слишком личное. просто признался ему, что начал испытывать к тебе совсем не дружеские чувства.       Хёнджин говорит легко и спокойно. он уже открыл свою самую постыдную тайну, и скрывать ему больше нечего.       - и что посоветовал Минхо?       - подождать, может быть, само пройдет. не прошло. и с тобой поговорить, но тут я сам отказался.       ну да, это же не грипп какой-то, от которого можно вылечиться.       - почему не поговорил со мной сразу?       - как ты себе это представляешь? привет, Феликс, у меня стоит на тебя вторую неделю? а когда ты вышел на кухню после сна и повернулся к плите, мне захотелось подойти к тебе со спины и зацеловать твою шею. явно не то, что ты хочешь от меня услышать.       Феликс представляет, как Хёнджин целует его в шею, убирая мешающие волосы в сторону, и его бросает в жар.       - извини, - говорит Хёнджин, видимо, заметив его отсутствующее выражение лица. - тебе наверняка неприятно все это слышать. я пойму, если ты сейчас уйдешь.       - я не уйду.       не тогда, когда Хёнджин сидит рядом с ним и так неприкрыто нуждается в том, чтобы кто-то сказал ему, что все хорошо. что в произошедшем нет его вины, что он не может контролировать реакции собственного организма. и что Феликс не оставит его.       - так, значит, вся проблема в том, что ты...м-м-м, - Феликс прикусывает губу, пытаясь сформулировать мысль так, чтобы никого не задеть, и тут же осекается, видя, каким потемневшим взглядом смотрит на него Хёнджин. - внезапно начал рассматривать меня в сексуальном плане? после прочтения того, что ты мне показал.       Хёнджин кивает, не сводя с него глаз.       - у тебя когда-нибудь были отношения с парнями?       если были, то все становится проще. значит, Хёнджин отдает себе отчёт в своих желаниях.       но Хёнджин отрицательно качает головой.       - я вроде как натурал, - негромко хмыкает он.       - видимо, теперь нет, - Феликс вздыхает. вот так жил-жил и сбил лучшего друга с пути истинной гетеросексуальности. мама вряд ли будет им гордиться.       - тогда, может, эти желания просто из-за нехватки... э-э-э... - Феликс запинается, так и не рискнув произнести слово "секс".       - у меня нет нехватки э-э-э, - шутливо передразнивает Хёнджин, и на мгновение кажется, что они снова вернулись в свои безоблачные времена. - я уверен в том, чего хочу. точнее, кого.       и снова это взгляд на Феликса, а потом Хёнджин прячет лицо за ладонями.       - Феликс, пожалуйста, перестань облизывать губы, - просит он, не убирая рук.       - прости.       Феликс замолкает, разглядывая руки Хёнджина и их парные кольца на безымянном пальце. мысли в голове не успевают оформляться и бегут, обгоняя одна другую. Хёнджина хочется обнять и утешить, и в то же время, зная, как он теперь реагирует на их физический контакт, не хочется играть со спичками, сидя на пороховой бочке.       - то есть ты никогда не целовался с парнем, но уверен, что хочешь поцеловать меня? - "и не только поцеловать", добавляет он мысленно. - а если тебе не понравится целоваться с парнем?       - и что ты предлагаешь? пойти засосать кого-нибудь, чтобы проверить?       - почему кого-нибудь? меня.       Хёнджин, кажется, перестает дышать.       - исключено, - резко говорит он. - абсолютное нет. как я тебе потом буду смотреть в глаза?       Феликс вспоминает, как принимал свою ориентацию. свой первый поцелуй с Чанмином - если не считать того, позорного, когда Чанбин чмокнул его в щеку на шоу. Чанмин тоже сказал ему, что они просто проверят и, если Феликсу не понравится, держать и заставлять его никто не будет. как бы они ни расстались в итоге, Феликс благодарен Чанмину за то, что он помог ему определиться и не давил с принятием.       с Хёнджином это тоже должно сработать. если бы не его упрямство.       - если ты не попробуешь, ты не поймёшь, Хёнджин. возможно, это все ошибка и тебе нравятся исключительно девушки, а это так, игра гормонов, - Хёнджин смотрит волком. - я не буду тебя удерживать, ты можешь прекратить поцелуй когда угодно. и это останется между нами.       - если мне не понравится, - медленно говорит Хёнджин, смакуя каждое слово. - а если мне понравится, Феликс? что мы будем делать тогда? не проще ли оставить все как есть, не усложняя? мне уже сейчас нелегко, и что будет потом, когда я узнаю, какие твои губы на вкус?       об этом Феликс не подумал.       - разберемся потом, - обещает он. садится ровнее, приближаясь к Хёнджину. - давай. я не кусаюсь, - со смешком добавляет он, видя сомнение на его лице.       - я кусаюсь, - коротко говорит Хёнджин. - закрой глаза.       - без укусов, - Феликс пытается улыбнуться, игнорируя дрожь по позвоночнику.       и закрывает глаза.       сначала ничего не происходит, и он уже хочет поинтересоваться, почему Хёнджин медлит, а потом чувствует, как холодные пальцы аккуратно поглаживают его щеку.       - я не думал, что это произойдет, - шепчет Хёнджин.       и прикасается к Феликсу губами. осторожно, чувственно, не углубляя поцелуй. легко втягивает его нижнюю губу и почти невесомо зажимает ее между зубами, пока подушечками пальцев все так же бережно оглаживает кожу.       Феликс не может передать, что с ним творится от этого почти невинного касания. он не целовался уже слишком давно, и сейчас его разбуженная чувственность стремительно рвется из-под контроля, вынуждая сделать хоть что-то, а не сидеть столбом. но он боится спугнуть Хёнджина и сжимает руки в кулаки, игнорируя желания вцепиться в чужую футболку и подтащить его ближе к себе, сокращая расстояние до миллиметров.       а Хёнджин смелеет, ласкает его губы языком, на пробу толкается внутрь, вынуждая открыть рот, передвигает ладонь на затылок, прижимая к себе сильнее. и целует-целует-целует, с жадностью умирающего от жажды, дорвавшегося до воды. скользит языком по кромке зубов и проникает глубже, заставляя Феликса терять голову от почти забытых ощущений.       то, что это Хёнджин, делает всё только ярче. Феликс уже не сопротивляется своим желаниям, зарывается пальцами в его волосы, кусает в отместку нижнюю губу и неожиданно для себя издает стон, когда Хёнджин оттягивает его волосы на затылке.       поцелуй прекращается сразу же.       Феликс открывает глаза и фокусирует взгляд на лице Хёнджина в паре сантиметров от его. на нем не написано ни брезгливости, ни отвращения, только беспокойство.       - я сделал тебе больно? - неожиданно спрашивает Хёнджин. - когда за волосы потянул? извини, я не хотел.       - нет, мне просто... - Феликс опускает взгляд вниз, чтобы упереться им в стояк Хёнджина. - хорошо.       доэкспериментировались.       у Феликса стоит тоже.       - как ты себя чувствуешь? - спрашивает он, откашлявшись. в конце концов, это у Хёнджина тут кризис ориентации и первый поцелуй с парнем.       - хорошо, - он улыбается довольным котом. - не против повторения. а ты? не хочешь меня ударить за разрушенную дружбу?       Феликс хочет, чтобы Хёнджин продолжал его целовать как можно дольше и прижимал к себе как можно сильнее. и этого он не ожидал.       никогда раньше он не рассматривал своих мемберов в качестве партнёров, привыкнув к тому, что они друг для друга практически братья. его реакция на Хёнджина смущала, но, если подумать, Феликс вполне сможет с этим справиться. так даже лучше - не придется выкраивать время для свиданий и бегать по отелям, только по общежитиям друг друга.       - итак, - Хёнджин отстраняется, садится удобнее, даже не думая скрывать свою эрекцию. - ты сказал, что мы разберемся позже.       - с чем? - в мозгах все ещё туман, и возбуждение совсем не способствует ясности рассудка.       - я поцеловал тебя. мне понравилось. тебе, судя по всему, тоже, - Феликс снова краснеет. - что мы теперь будем с этим делать?       - можно подумать, у нас так много вариантов. друзей из нас теперь точно не получится, бегать я тебе больше не дам. друзья с привилегиями?       - нет, - Хёнджин отмахивается от этого предложения и тянет Феликса на себя, почти укладывая его себе на грудь. - если это означает, что ты в любой момент можешь найти себе кого-то ещё, то точно нет. я не собираюсь тебя никуда отпускать.       - даже так? - Феликс упирается руками в его плечи и заглядывает в лицо снизу вверх. - и какие же у тебя идеи?       - ты будешь моим парнем?       Феликс едва заметно улыбается.       - немного жестоко спрашивать меня о таком, когда у меня стоит от твоих поцелуев.       Хёнджин сжимает его в объятиях чуть крепче.       - я серьезно, - говорит он. - не думай, что это шутка. даже если для меня такие отношения впервые в жизни...       - да, - перебивает Феликс. он не готов слушать уверения в том, что Хёнджин подходит ко всему серьезно и осознанно. не тогда, когда он возбужден и все, о чем может думать - что хочет кончить, желательно с Хёнджином. - а теперь ослабь хватку, мне нужно...       и многозначительно кивает вниз.       Хёнджин улыбается тоже.       - иди сюда, - он пересаживает Феликса на свои бедра, так легко, словно он ничего не весит. - хочу попробовать кое-что.       вопросы отпадают, когда Хёнджин вжимается своим напряжённым пахом в Феликса. от неожиданной стимуляции перехватывает дыхание, и Феликс кусает губу, чтобы удержать стон.       - блядь, - хрипло шепчет он, - Хёнджин, как хорошо...       Хёнджин придерживает его за бедра, пока толкается в него прямо так, через одежду. Феликс обхватывает его за шею, чтобы не упасть, и жмется ближе, желая прочувствовать каждый толчок и каждое касание. на задний план отходят все нерешённые морально-этические вопросы и все, что остаётся, это Хёнджин, его хриплое дыхание и уверенные толчки, что становятся жёстче и быстрее.       Феликс не стонет - скулит, кусая губу до привкуса крови. напряжение копится внизу живота и становится совсем невыносимым, когда Хёнджин прикусывает тонкую кожу на шее.       - блядь, - шипит Феликс от неожиданной вспышки боли, а в следующую секунду наклоняется вперёд и впивается зубами в плечо Хёнджина, стремясь заглушить стон от оргазма.       Хёнджин мягко поглаживает его по спине, ожидая, пока Феликс придет в себя. в штанах неприятно тепло и мокро, и судя по тому, что Хёнджин дышит размеренно, успокаиваясь, кончил Феликс не один.       - вот это стремительное развитие отношений, - невнятно говорит он, выплевывая ткань Хёнджиновой футболки. - не знал, что ты так умеешь.       - то, что ты мой первый парень, не означает, что я девственник, - Хёнджин легонько шлепает его по бедру. - ты в порядке?       - да, в полном.       уходить никуда не хочется, особенно сейчас, когда они все прояснили, Феликс получил великолепный оргазм - без рук, между прочим, - и все, на что хватает его сил - держать глаза открытыми. но в испачканных штанах становится неуютно.       Хёнджин молчит, продолжая гладить его по спине.       - Ёнбок, - зовёт он, - что теперь? мы должны сказать об этом остальным?       - что мы переспали? - вяло отзывается Феликс. и тут же сомневается. чисто технически они не переспали, но с другой стороны, секс все же был, хоть и без проникновения.       - да нет, о том, что мы теперь вместе. мы же вместе? Ёнбок?       - Хёнджин.       - м?       - я спать хочу. ты вытрахал из меня все силы, - жалуется Феликс и сворачивается клубком на такой удобной груди Хёнджина.       - сначала ты должен принять душ и переодеться, да и мне бы тоже не мешало.       приходится встать, оценить ущерб внешнему виду - покрасневшие, искусанные губы, отпечаток зубов на шее, заметное пятно на штанах, - и выползти из комнаты в душ.       зря Феликс надеялся, что все уже спят. Минхо невозмутимо сидит в гостиной перед выключенным телевизором, листая видео на Ютубе, и окидывает их оценивающим взглядом.       - поздравляю с воссоединением, - безэмоционально говорит он. - вижу, все прошло очень удачно.       Феликс подавляет инстинктивное желание натянуть футболку до колен, чтобы прикрыть следы.       - Феликс, сегодня ты спишь у меня, не хочу знать, что вы там делали на моей кровати, но возвращаться туда у меня нет никакого желания. не забудь проветрить комнату и ради всего святого, идите в душ, от вас несёт. Хёнджин, ты спишь с Феликсом, но если я ночью услышу от вас хоть один звук, приду и затолкаю в рот носки.       уже закрывая за собой дверь, Феликс слышит, как Хёнджин говорит короткое "спасибо".       итак, что он имеет. во-первых - и это самое главное - они с Хёнджином теперь вместе. не как друзья, а как пара… любовников. партнеров. странно, удивительно и вообще не то, чего он ожидал от этого разговора, который завершился тем, что его, можно сказать, поимели, но Феликс доволен. конечно, им предстоит ещё через многое пройти и многое обсудить, но во всяком случае, Хёнджин больше его не избегает. мир восстановлен, уши Чана спасены от бесконечных жалоб.       во-вторых, след от зубов Хёнджина на шее стал только отчётливее, и завтра его нужно будет замазывать. даже если они объяснят все мемберам, всегда есть стафф, у которого тоже имеются глаза. подставляться и рисковать не хочется.       в-третьих, ...       укус отзывается вспышкой боли, когда Феликс неосторожно проходится по нему мочалкой. он прикрывает глаза, вспоминая ощущение губ Хёнджина на своих, то, как он уверенно держал его за бедра, как горячее дыхание оседало на шее, и улыбается. сколько ещё таких моментов предстоит им испытать.       и всё-таки.       - тупой Хван Хёнджин, - вздыхает Феликс и лезет в аптечку за мазью от синяков.       

      the end.