шёпот вьюги

тишина. пушистые белые хлопья окутывают землю. темнота. дурман сигареты рассекает снегопад едким дымом. тревога. их дом находился рядом с морем. чуя всегда завороженно наблюдал за волнами, что разбивались о камни, создавая соленую пену. тоска. 11 декабря 2021 год — милый? — ‘саму, - его голос звучит спокойно, тихо, холодно, так холодно, - мое место точно не здесь. больше нет. рыжий сидит на мокром холодном песке, закутанный в старую потертую куртку дазая. сигарета тлеет меж пальцев, но он молча смотрит на туманный горизонт. — мне страшно. волны еле достигают его ступней. свет луны смутно озаряет красивые изгибы лица, пока на нём играет смесь ужаса, горечи и боли. безысходность. лишь некоторые рыжие пряди волнистых волос выглядывают из-под капюшона. в его глазах вечная голубизна моря, что будто бы намеревается унести его прямо сейчас вместе с собой. не торопись, ведь спешить особо некуда, когда твоя судьба уже предрешена. — осаму, мне так страшно. эта фигура - бездонная яма, в которой шатен потерял себя. в которой свободно падает по сей день. он будет падать до того момента, пока в его голове не сотрется последняя мысль, а тело не разобьется на осколки. — я не хочу оставлять тебя. если бы чуя слышал себя сейчас - он бы никогда не начинал этот разговор. хотя бы ради дазая. — ты никогда не оставишь. теплые руки касаются макушки. все это время рыжий неплохо держался, правда. но одно незначительное прикосновение от до боли родного человека сделало из него хаос криков, ругани и редких всхлипов. — ты не утонешь пока я тут. иногда, хочется обнять человека до беспамятства. наслаждаться приятной тяжестью чужого тела, мягким запахом кожи, равномерным дыханием и биением сердца. хочется остановить момент и прыгать в эту необъятную пропасть. прыгать. прыгать. прыгать. но всему настает свой закономерный финал. наши дни эхо тяжелых шагов раздается по помещению. домом это уже вряд ли назовешь. одна значительная деталь, что приносила уют, исчезла. каждый угол этого злосчастного пространства приносит такую жгучую боль, что ему хочется забиться в один из них и заверять себя, что это просто плохой сон. ужасный кошмар. сонный паралич. ничего из этого не может быть правдой, ведь как их история могла так быстро закончиться, едва начавшись? оборачиваясь назад, осаму замечает бесконечное множество тревожных звоночков, но… они всегда отмахивались от них. дазай не проходит дальше гостиной. в самом центре комнаты стоит шикарный белый рояль, что почти сливается с пейзажем за окном. они купили его по настоянию чуи, у которого был отдельный пунктик насчет «невъебически огромного инструмента, который будет пылиться и заграждать путь», как выражался дазай. за что получил знатного леща в свое время. играть на этом агрегате не умел никто из них двоих, но деться уже было некуда. в начале это не приносило ничего, кроме раздражения, когда шатен сбивался с ритма, а рыжий, великий блять шопен, вечно поправлял его, смотря в ноты. но когда что-то потихоньку вырисовывалось, счастья было полные штаны. чуя не играл, он предпочитал петь. конечно, никто из них не мог похвастаться ни голосистостью, ни изысканной игрой, но и они концерты не давали. это было их личное маленькое упоение. садясь за рояль сейчас, в груди расцветает ломкая меланхолия. была одна песня, которая засела под самую кожу; которая почти течет по венам, как и хриплый голос, что напевал её на ухо три месяца назад. смехотворно, что собраться с мыслями сейчас сложнее, чем было играть перед ним. да возьми же ты себя в руки. //«Je te laisserai des mots»// это было так очевидно. слабость и боль в суставах можно было бы списать на обычную простуду. как и субфебрильную температуру впрочем. но когда при поцелуях осаму начал ощущать яркий вкус железа, рыжий признался о своих деснах. позже, кровь из носа тоже стала частью повседневности. //«En sous de ta porte»// — осаму, я… как… - чуя звучит полузадушено. да, конечно хотелось бы сейчас конфетти и слов «агаааа, вас снимала скрытая камера!», но… врач уже поставил диагноз лейкемии. //«En sous de la lune qui chante»// несмотря ни на что, дазай правда надеялся, что можно дальше наслаждаться жизнью вместе с рыжим, не поднимая эту тему. будто бы природа просто шутит злую шутку, чтобы нарушить их идиллию. он боялся сломаться. //«Tout près de la place où tes pieds passent»// — как мало осталось времени на самопознание. - говорил чуя с неизменной печалью в усмешке. — ты все еще можешь самопознаваться через самоуничтожение. в твоем случае это вероятно легчайший выбор. — о нет, не хочу присваивать себе твои страсти. — как грубо, чиби! в каждой шутке есть доля шутки, однако. //«Cachés dans les trous d'un temps d'hiver»// — никогда бы не подумал, что ты умеешь вязать. — почему ты так подвержен стереотипам? давай надену. - снимая ненужные ворсинки со свитера предлагает осаму, на что чуя лишь пытается спрятать слезы за счастливой улыбкой. — и если ты еще ХОТЬ РАЗ выйдешь в такой дубарь без шапки, я тебе её пришью к лобешнику, обещаю. он знает, что предположительно остаётся всего месяц. //«Et quand tu es seule pendant un instant..»// — осаму, не забывай меня, ладно? - беззвучные слезы скатываются по бледному лицу рыжего. — будто бы у меня есть выбор. и дазай искренне пытается улыбаться даже в тот момент, когда сидит возле больничной койки. даже когда его взгляд застилает эта гнусная белая пелена и он теряет фокус. //«Embrasse-moi»// — просто пообещай, что будешь догонять меня во снах, хорошо? //«Quand tu voudras»// пальцы предательски дрожат и он понимает, что уже несчетное количество раз сбивался с ритма, но кого сейчас это волнует? ладони тянутся к лицу, локти убираются о клавиши, издавая неприятный громкий звук, и он не сдерживает свои собственные желания. на один короткий момент он разрешает себе почувствовать себя слабым. из его горла вырываются неумолимые крики отчаяния, пока… пока он не ощущает чью-то маленькую ладонь на своей макушке, что играется с прядками волос, распутывая их. слова разносятся эхом по пустому помещению и осаму еще долго будет думать, что это была всего лишь вьюга; ветер из приоткрытого окна или не до конца запертой двери. «превосходная игра, милый». возможно, это был не только голос воспоминаний, что нашептывал строки на безупречном французском?