The love you gave is lost

Смотреть в его глаза — и видеть небо; На его очах рассыпаться белым снегом, Биться в объятиях, воспевая в словах Как любовь к нему обращает в прах.

ㅤИногда Скару казалось, что он вернулся в пустыню. Что под его ногами — жар раскалённого песка, а шею щекочут алые перья чужих поломанных крыльев. И даже с тем, как избиты они были и изломаны, Гриан всё равно ему казался ангелом — совершенным, великолепным в своей ярости; ангелом-хранителем, который за его спиной стоял, опаляя сердце заботливым пламенем. ㅤИногда Скару казалось, что они вернулись в шестой сезон, соревнуясь в том, кто выстроит выше башню; смеясь вместе над шуткой из Скуби Ду у подножья вулкана; гоняясь друг за другом на бескрайних полях территории 77. Что-то было чудесное в давних тех временах; какая-то лёгкая беззаботность, игривость, ребячливость — будто бы они были детьми, балующимися в песочнице, а дома их ждала тарелка с тёплым печеньем и камин, и всё было так хорошо и идеально, как бывает только в сказке. ㅤИногда Скару казалось, что они вновь стоят друг напротив друга в войне мицелия; Гриан щурит тёмные глаза и улыбается, и Скар смеётся ему в ответ; они ведут себя как враги, но за спиной своих товарищей флиртуют и шутят, совсем как в начале сезона, в их чудесных джунглях. И Джи уйдёт в свою нору хоббита и вернётся с Профессором Биком на плече и тарелкой сладостей в руках; они сядут на скамейку в затерянной деревеньке и будут смотреть на закат, болтая ни о чем и обо всём на свете. ㅤИногда он тянулся душой к игривой, но тревожной заботе Гриана в мире одной жизни; иногда он искал то нежное единение, которое у них было в Боатеме, на краю дыры в бесконечность, куда они, взявшись за руки, падали, смеясь в предсмертные свои мгновения. ㅤЭто то, чего Скар ожидал от него вновь и вновь; да, может, у них не сложилось в Последней Жизни, но он никогда не мог обижаться на Гриана — как он мог осуждать его за воровство жизни, если так сильно жаждал отдать её ему сам? ㅤЕсли он так хотел прижаться к его груди ухом, как на крохотной кровати в замке на горе Монополии; слушать его сердцебиение, размеренный глухой стук, как тиканье часов из норы хоббита в сезоне седьмом? ㅤЕсли он жаждал спрятать птицу в своих объятьях, украсть его у всего мира, сохранив в тёплых руках на веки веков лишь для себя? ㅤЕсли он мечтал о том, как маленькие ладошки Гриана будут гладить его по волосам, пока сам авиан отвлечется на бесконечный разговор со Скаром, как в старые времена? Как можно его осудить за это, правда ведь? Как можно разбить Скару сердце, так жаждущее простой и знакомой привязанности? Он не просил любви, отношений, он не… Он не хотел этого раньше никогда. Он не желал, чтобы Гриан любил его в ответ или предложил ему себя — Скару всегда хватало просто любить его, видеть птичку счастливой, ведь есть или нет колец на руках — какая разница? Ведь Гриан так или иначе всегда будет его; их особенным, странным и сломанным способом, где Скар будет любить, а Гриан будет ему это позволять, улыбаясь ласково. ㅤОн не хотел отношений, он… ㅤОн не хотел… ㅤОн не нуждался… ㅤНе… ㅤ ㅤНо почему так больно тогда? ㅤПочему смотреть, как кто-то другой целует его родственную душу так невыносимо жжёт сердце, если Скару всегда было всё равно? ㅤПочему видеть, как Гриан радуется, видя того, кто ему дорог, больше Скара не радует? ㅤПочему ревность такая злая и жжет так пламенно, что сердце сгорит вот-вот? ㅤСкару кажется, что он задыхается. Он дышит огнём; ребра его грудной клетки трещат и раскалываются, когда он так отчаянно пытается просто дышать; захлёбывается короткими, сжатыми вдохами, заставляя мышцы скрипеть, как старые петли, а альвеолы — визжать болезненно. ㅤОн горел; он сгорал, рассыпаясь пеплом, он кричал беззвучно в этом пламени. Он пламень, его душа пламень, его слова… Его слова — огонь; он шипит что-то под нос себе, спиной о стену разбиваясь в попытке равновесие сохранить и не упасть на холодный пол. Пламя на руки переносится, и в них оказывается предмет — не раздумывая, Скар отправляет его в полëт и смотрит, как стекло кружки взрывается и рассыпается. ㅤЗа ней летит тарелка. И кружка вновь. И ещё одна. Что-то в их грохоте Скара успокаивает; помогает вдохнуть воздух холодный и прийти в себя, чтобы голова не кружилась и он мог вновь стоять. ㅤЯрость утихает в крови; на её место приходит апатия. Скар тянется к чувствам в своей душе, а на месте их — пустота; она морозная и жжется неприятно, когда её касаешься, но в ней есть и что-то утомляющее, как плед, накинутый на плечи; хочется склонить голову на засыпанный стеклом пол и задремать, уснуть, вырубиться и не просыпаться… ㅤНе просыпаться… ㅤНе просыпаться… ㅤНикогда. ㅤИ это никогда — такое уютное; как обещание. Если ты не проснёшься, тебе не будет больно; если ты не откроешь глаза, ты не увидишь, как твой возлюбленный целует другого.Ты не увидишь, как Гриана обнимают чужие руки; они не такие сильные, но, несомненно, тёплые, теплее твоих, которые сейчас как снег в морозной степи. Наверное, Би пахнет печеньем — шоколадной крошкой, мукой, жаром печи; Скар… Скар не может обижаться на него. ㅤВ конце концов, это не вина Биг Би, что Гриан полюбил его. Это не вина Биг Би, что Скара никогда не было достаточно; или было слишком много для птицы, кто знает. Он уж точно не хотел спрашивать. ㅤЭто не вина Би и не вина Гриана; просто Скару не повезло, просто он не был достаточно хорош, просто пустыня ничего не значила; и клятва на коленях — просто чувство вины, обязательство; и гора Монополия — груз на плечах свободной птицы, прикованной к земле; и белая лама под плитой мёртвого и холодного камня — лишь глупо погибший питомец, а не потеря чего-то безумно родного, как это было для Скара. ㅤИх общий смех не имел для Гриана столь огромного значения; сирень и маки цвели не от любви в его руках, а от жалости; кровь окрасила песок пустыни, потому что Джи хотел победить, а не потому что он стоял стеной перед бункером, защищая Скара до последнего. Он вернулся, потому что должен был; он следовал, потому что не было выбора; он убил без сожаления, потому что всё, чем был Скар для него всегда — это ноша, бесполезная трата времени, мешающий фактор в игре со смертью. ㅤОн никогда не был для Гриана чем-то важным. ㅤИ Скару нужно было научиться жить с этим, потому что Гриан не любил его; и даже если это звучало нереально, это было теперь его реальностью. ㅤСкар был один. ㅤНавсегда. ㅤИ что самое худшее — даже так он не мог перестать любить его.