цель

Суровая зима, морозящая щеки и нос. На деревьях уже упали и сгнили все листья, а город погружался во мрак. Люди одевались как можно теплее, а горячее кофе было востребовано в 5 раз больше, чем полгода назад. Но описание мелочей было бы важно, если бы главным героям картины было не наплевать. *** Улыбка с лица Гоголя не слетала ни на секунду, словно боясь разочаровать своего друга. «Шут» стоял сзади кресла Достоевского, поглаживая его плечи и спускаясь ниже, шутливо флиртуя. -Конец пришел довольно быстро, не так ли? — голос Федора был не как обычный. Словно он был нежнее, спокойней и уверенней, чем он был долгое время.- я думал это займет больше времени.- со стороны брюнета послышалась усмешка, а на его лице, где резко вырисовывались скулы из-за некоторой худобы, вырисовывалась довольная ухмылка, выражающее самодовольствие и… свободу. Гоголь ничего не ответил, а лишь ходил вокруг кресла, сосредотачивая свое внимание на Федоре и своих мыслях. Вроде бы он был рад этому, но предпочел бы и другой исход, более живой. -Только не говори, что ты недоволен. — взгляд Достоевского резко с закрытых глаз направился на блондина, делая вопросительное выражение лица, вместо расслабленного. Но вскоре он снова усмехнулся, не желая больше ни в чем разбираться. Его цель была для него смыслом жизни, предназначением, освобождением своего же собственного сердца от греха. Сердце было освобождено, а смысла находится в реальном мире больше не было. Это был идеальный момент, чтобы положить конец. Выслушивая все речи, Гоголь остановился перед ним, наклоняясь. Через проигрыватель вдруг резко начала играть классика, в Рэ миноре, нагоняя драмы и делая момент более интересным, чем он есть на самом деле. Уловив мысль, Достоевский не подвинулся и с места, наслаждаясь прослушивая столь прекрасную мелодию. Гоголь все ближе и ближе наклонялся, сам создавая момент и обстановку. Ноги и руки слегка тряслись, но, если есть план — значит ему надо следовать. Хотя этот этап- всего лишь подсознательное желание. Блондин остановился на 3 сантиметрах от лица Федора, пристально посмотрев ему в глаза, что-то пытаясь выглядеть. Прошло лишь несколько минут, но Гоголь продолжил то, что затеял. Он поцеловал брюнета в губы, так сладко и нежно их сминая в своих, нервно вздыхая, словно этого момента он ждал всю жизнь. Тело Николая расслаблялось до того состояния, что он сел на колени Достоевского, пока тот вместо того, что отвечать на поцелуй улыбался, довольствуясь победой и избавлением от греха. Способность Фёдора сработала. Голова Гоголя резко отлетела назад, но потом снова возвращаясь, падая на плечо Достоевского. Крови было много, тошнотворно много, но это уже никого не должно было беспокоить. -Ты свободен. — Достоевский легко коснулся лба Николая, проводя вниз ладонью. Он закрыл глаза блондину, переводя свою руку на его голову. — ты так отчаянно желал свободы, но все равно следовал за мной, надеясь на то, что ты обретешь ее.- душа Федора так и трепетала в наслаждении. Ее уже ничего не волновало, как только «камень с души был снят». Он гладил его шелковистые и в этот раз распущенные с косички волосы, прощаясь с ним: -Я так же не отличаюсь от всех тех людей, которых я освободил от преступления и скованности, затуманенного разума. Поэтому я прощаюсь с тобой самым искренним способом. — тело Гоголя полетело вниз, удачным образом приземлившись рядом с креслом. На ближнем деревянном столе стояла кружка с черным чаем, имеющая ароматный запах, напоминающий корицу и ваниль. Двумя пальцами захватив кружку и подняв ее за фарфоровую ручку, Достоевский с удовольствием сделал пару глотков, поблагодарив уже мертвого Гоголя за столь прекрасный чай. В состоянии начала проявляться слабость и сонность, Федор умирал изнутри, до сих пор улыбаясь. -Я не грешен, а всего лишь решал основную проблему всего человечества. Преступление- это мысль, преступление- это дыхание и жизнь. Я избавил всех от греха подальше, души свободны и счастливы.- Достоевский был в бреду. Кружка падала с рук и еле подносилась к губам. Сладкий привкус во рту и жжение в горле кричали о том, что отравленный чай был выпит. Это конец. Безгрешный конец, где разум будет источать лишь светлые мысли, преграждая путь зарождения преступлений. В кружке оставалась последняя капля, но она уже находилась на полу в разбитом состоянии. Николай лежал вместе с ним, а Достоевский закрыл глаза, в последний раз вздохнув поглубже, полными легкими. Комната заполнена запахом сладкой лаванды и белого вина. Она была полностью изолирована от человеческих глаз. План был исполнен, а в комнате в виде последствий осталось лишь два холодных трупа, смирно находящихся рядом друг с другом. Убийственный поцелуй и отравленный чай- сладкий конец наконец завершившегося плана.