Мой принц

— Иди сюда. Шото тринадцать, и он смотрит на старшего брата так, словно он сам лично повесил луну на небо. Подрывается со стула, подбегает почти и смотрит снизу вверх. Тойя растрёпывает его двухцветные волосы, цепляет пальцами за подбородок и заставляет поднять голову. — Я по тебе скучал. — Правда? — взгляд у Шото доверчивый и до ужаса мягкий. — Чем ты был занят? — Взрослыми делами. Это неважно. Смотри, что я привёз тебе из последнего похода. Тойя присаживается на корточки, чтобы они были на одном уровне, и обхватывает узкое запястье в кольцо своих пальцев. В отличие от него, Шото никогда не третировали серьёзными физическими тренировками — четвёртый сын, самый младший из них, у него никогда не было никакого шанса заполучить трон, так какой же смысл вкладывать в него слишком много ресурсов. Пару раз Тойя видел, как на тренировочном поле Шото упражняется с луком, но это никогда не шло ни в какое сравнение с тем, как тренируют его самого. Поэтому руки у Шото мягкие и аккуратные. Тойя надевает на его запястье тонкий браслет — переплетения серебра и рубиновые вкрапления. Шото смотрит на браслет широко распахнутыми глазами. — Почему мне? — спрашивает он с наивным удивлением. — Почему не Фуюми? — Потому что я хочу, чтобы он был у тебя. Ты примешь этот подарок? Шото быстро-быстро кивает. Тонкая улыбка на мгновение освещает лицо Тойи. Он тянет чужое запястье к себе, касается кожи чуть ниже ладони губами, оставляя на ней мягкий поцелуй. Шото смешно вздрагивает от щекотки, вырывает тут же руку из хватки и прижимает к груди. Он так забавно краснеет, что это почти невыносимо. Тойя воспринимает младшего брата как что-то по-смешному нелепое и хрупкое. Он хочет сожрать его целиком — это не страсть, упаси Боги, в ком эта глупая мордашка и пустой взгляд вообще могут разжечь страсть. Нет, это другое. Эгоистичное желание обладать. Никто не отказывает наследному принцу в его желаниях. Тойя считает это естественным — когда-нибудь он просто заберёт всё то, что уже принадлежит ему по праву рождения. Королевство, трон, власть, если захочет — и брата тоже. Вопрос времени. * Оглядываясь назад, это было, конечно, самонадеянно и глупо — верить, что отец продолжит закрывать глаза на его похождения и позорящие корону выходки. Тойя заглядывает в треснутое зеркало, стоящее в некогда принадлежащих ему покоях. Ему было двадцать один, когда он в последний раз был здесь, тогда ещё первый и единственный претендент на трон. Девять лет спустя роскошная комната покрылась пылью — слуги сюда, видимо, забредают редко. Тойя не знает, почему треснуло зеркало, но в этом есть что-то почти символическое. Трещина делит пополам его изуродованное ожогами лицо в отражении. Он был фантастически красив в юности, но возраст и жар драконьего пламени превратили его в тень того смазливого юнца. — Для тебя подготовили другую комнату, — вкрадчивый голос разрывает тишину. — Здесь давно не прибирались. Тойя оглядывается. Он не слышал шагов. Шото стоит в дверях, не переступая порога. — Я знаю, — Тойя хрипло ухмыляется. — Порыв ностальгии. Хочешь выпроводить меня отсюда, мой принц? — Нет. Хотел сообщить, что комната не готова для приёма гостей. Шото так и не научился врать, но будущему монарху неповадно быть прямолинейным и бесхитростным — его научили юлить и обходить правду стороной, говоря при этом истину. Тойя чувствует мимолётный укол уважения к тому, кто учил его юного брата риторике. Бывшие покои бывшего наследника не готовы к приёму гостей, потому что более они не принадлежат принцу — у Шото в замке своя комната, — а никого другого поселять сюда нельзя — дань традициям. — Не беспокойся, — легкомысленно бросает Тойя. — Я прекрасно знаю своё нынешнее место и спокойно найду его и без сопровождения. У моего юного принца, должно быть, и без этого полно дел. — Это не отнимет у меня много времени. — Боги, Шото, — Тойя закатывает глаза, — как же мне достучаться до тебя и объяснить, что я не хочу тебя видеть? Шото вздрагивает, внешне оставаясь спокойным и собранным. Тойя жадно впитывает короткий проблеск тоски в его взгляде, смакуя его с отчаянным наслаждением. Давно прошли те времена, когда ему доставляла секундное удовлетворение возможность порадовать брата. Всё, чего он жаждет теперь, чего он жаждал все эти девять лет, с тех пор, как узнал, к кому перешло право наследования — ломать его и разрушать. — Я оставлю тебя, — произносит Шото, исчезая так же тихо, как и появился. Тойя снова остаётся наедине с собой. Он падает на пыльную кровать, не беспокоясь о своём дорожном плаще, и так покрытом грязью и копотью. Ему всё равно нужно принять ванну и выстирать вещи — путь от юга до столицы был долгим и тяжёлым. От шёлкового покрывала пахнет затхлостью и сыростью, но всё это едва ли непривычные запахи. Каменная крепость на юге, их родовое поместье, в которое его сослали после того, как лишили титула наследника престола, стоит совсем рядом с морем, и вечная влажность и сырость уже давно стали чем-то привычным. Тойя не задерживается в комнате надолго. Ностальгия нагоняет на него раздражающую тоску. *** Никто не ждал, что Тодороки Энджи действительно отлучит своего старшего сына от трона, но чаша его терпения была переполнена, когда Тойя, ослушавшись его прямого приказа, оседлал дракона и сжёг начисто десятки пиратских кораблей, стоявших в нейтральных водах, что чуть не привело к полномасштабной войне с соседним государством. Последствия были удручающими. Эта бездумная военная кампания против пиратов не возымела никакого успеха. Чтобы уладить дипломатический конфликт, отцу пришлось отдать Фуюми. Для сестрёнки наверняка нашлись бы и более выгодные партии — она, вторая после Тойи, всё ещё могла занять престол, — но выбора у них тогда не было. Тогда же разбушевавшийся дракон наградил его ожогами. Огонь никогда не мог поранить никого из их семьи — Тойя видел, как Шото играюче тушит свечи пальцами и как отец суёт голые руки в костёр. Но Тойю драконье пламя только чудом не сожгло до чёрных углей. Он вернулся домой проигравшим и изуродованным. Не прошло и недели, как в тронном зале, прилюдно, отец лишил его права наследования и запретил в течении восьми лет появляться в столице. Фуюми выдали замуж. Нацуо отрёкся от престола сам — он никогда не был создан для короны, рыцарь, воин, но точно не король. Именно тогда для Шото раз и навсегда закончились беззаботные деньки. *** — Время пошло тебе на пользу. — Чего не скажешь о тебе, пташка. Тойя скатывается с поваленного на землю тела Кейго. На короткое мгновение он снова чувствует себя юным и живым — они росли с Кейго вместе, почти одногодки; сирота, подобранный и выкормленный, чтобы стать верным разящим мечом короны, и молодой наследник престола. Наверное, каждая шлюха в столице знала тогда их обоих в лицо. Они обошли все столичные бордели по кругу столько раз, что неприлично даже вслух называть эту цифру. — Отец назначил тебя начальником королевской стражи из сентиментальных соображений? — Тойя фыркает, поднимаясь с земли, и протягивает руку, предлагая помощь. Кейго цепляется за его ладонь и легко подскакивает на ноги. — Его Величество здесь не причём, — он отряхивает спину от земли. — Начальника стражи выбирал Его Высочество. — Проклятье, — Тойя раздражённо цыкает, — мы здесь одни. Называй этих ублюдков по именам. За девять лет я забыл к чертям все эти титулы. — Твой брат, — снисходительно объясняет Кейго. — Принц Шото назначил меня начальником стражи. — Из сентиментальных соображений? Кейго криво улыбается. — Ты просто не видел других претендентов. Тойя пожимает плечами. Если Шото может доверить свою спину пташке, это только его проблема. — Ты останешься здесь? — спрашивает Кейго. — Срок твоего изгнания прошёл. Все ждали, что ты вернёшься ещё год назад. — Мне нечего здесь делать. Спать на мягкой постели? Следить за тем, как его брат восходит на трон и забирает то, что всегда принадлежало Тойе? Помилуйте. Ему не нужна удобная перина. Ему нужна была жёсткая и неудобная корона — без неё у Тойи нет никаких причин оставаться надолго в столице. — Из Шото выйдет хороший король, как думаешь? Кейго бросает в его сторону удивлённый взгляд. — Как будто бы я много в этом понимаю. Да и мне, по-хорошему, должны оторвать язык, если я буду слишком много болтать о своём принце. — Ты ближе всех к нему, — Тойя пожимает плечами, игнорируя последнюю фразу. — Сопровождаешь его, охраняешь покои по ночам. Ты должен понимать, получится ли из него хороший король или нет. Кейго вздыхает, но задумывается. Тойя смотрит на него, наблюдая за тем, как изменяется выражение его лица. — Разбей мне сердце, пташка. И он разбивает. — Твой отец поступил правильно. Корона извратила бы тебя окончательно. Принцесса Фуюми была слишком нежной, принц Нацуо — слишком прямолинейным. Вам всем не хватало чего-то: спокойствия, упрямости, способности подстраиваться под ситуацию. Тойя дёргает уголком губ, улыбается неприятной улыбкой. — У Шото всё это есть? — И всегда было, — Кейго замолкает, но продолжает резать удушающей честностью. — Твой отец жалел о том, что не обратил на это внимание раньше, что не сразу увидел в нём потенциал. Все считают, что из него выйдет прекрасный правитель. Я не исключение. Запрятанная в младшеньком идеальность, которую в упор не замечали до тех пор, пока Тойя не создал для этого подходящие условия. На фоне его бесконечных провалов Шото, наверное, воссиял, как ярчайшая из звëзд. — Ты ненавидишь его? — чужой голос, полный любопытства, вырывает из размышлений. Тойя смотрит на Кейго прямым и тяжёлым взглядом. Какой ответ он ожидает услышать? Я ненавижу его? Он забрал всё, что принадлежало мне? Я хочу свернуть ему шею? — Он всё ещё мой младший брат, — сладкая ложь легко срывается с уст. — Я люблю его. Болезненно виноватый взгляд Кейго говорит о том, что он не верит ни единому слову. *** Тойя следит за тем, как стрела летит прямиком в середину мишени. Шото тянется за следующей, натягивает тетиву и пускает стрелу в полёт, сбивая ею хвостовик с первой. Он мастерски овладел луком. — Помнится, мечи ты не любил, — Тойя подбирается ближе, и Шото, бросив на него сначала недоверчивый взгляд, после опускает лук. — Рукопашную и ближний бой тоже. — Мои предпочтения не имели особого влияния на то, что мне всё же пришлось овладеть и навыком владения мечом, и рукопашным боем. — Король должен уметь постоять за себя, это верно, — Тойя кивает, натягивая улыбку. — Хочешь поспарринговаться со мной? Шото хмурится, опуская взгляд в землю. В детстве он был улыбчивее; сейчас же на лице его вечно это застывшее и лишëнное эмоций выражение глубокой задумчивости. Словно от столетний мудрец, а не молодой принц. — Я не хочу драться с тобой. — Да брось, — мягко понадчивает Тойя, позволяя издевательским ноткам пробраться в голос. — Я даже поддамся немного вам, ваше Высочество. Шото смотрит на него со смесью неясных эмоций, но кивает. Он возвращает лук на подставку для оружия, тянется было за двумя тренировочными мечами, но Тойя останавливает его. — Оружие ни к чему, пусть будет рукопашная, — он стягивает перчатки с рук, обнажая ладони, огрубевшие из-за обожжëнной кожи, и ослабляет ворот рубашки. — Ты был субтильным в детстве, одни кости и никаких мышц, совсем как мы с мамой. Удивительно, что из тебя смогли вылепить бойца. Шото потягивается, разминая плечи, видимо, уставшие от тренировок с луком. Под тонкой хлопковой рубашкой играют мышцы — он правда окреп, стал шире и сильнее. Не огромный, как отец или Нацуо; у Шото всё ещё красивый силуэт, оставляющий место для изящности. Идеальное сочетание умеренной силы и элегантной пластичности. Тойя раздражëнно цыкает. — Ты тренировался там, в поместье? — спрашивает Шото, снова подходя ближе. — Ты тоже стал крепче. Лишëнный других развлечений (помимо борделей, бордели есть везде), Тойя занимался тем, что ему оставалось: третировал соседей, повадившихся делать небольшие разбойничьи набеги на их территорию. На границе всегда неспокойно. — Проверишь сам, — Тойя оскаливается, принимая боевую стойку. — Нападай. Это сложнее, чем он предполагал изначально — завалить Шото на лопатки. Братец высокий, но всё равно юркий и ловкий — с ним явно не церемонились здесь все эти девять лет. Шото ускользает из-под рук, но не рвëтся вперёд сам — только контратакует. Тойя замечает десятки возможностей поймать себя на ошибке, которые по неясной причине просто игнорируются — Шото будто боится серьёзно бить его. Едва осознав это, Тойя с лëгкостью бросается на него, уверенный, что слабостями в его обороне не воспользуются. Шото лежит на земле, тяжело дыша и тихо ругаясь себе под нос. Тойя ухмыляется, почти с садистским удовольствием надавливая ступнëй ему на лопатки, не давая подняться. — С такой отточенной техникой ты должен был легко сбить меня с ног, — это неприятно, но это факт. — Если ты всегда будешь уходить в глухую оборону, рано или поздно непременно найдëтся тот безумец, который сможет прорвать её одним решительным ударом. — Я не люблю драться, — бормочет Шото, морщась. Тойя закатывает глаза. — Но ты должен. Никто не учитывает твои хотелки, помнишь? — он убирает ногу, толкает легко носком в бок, чтобы брат перевернулся. — Ещё ты должен мне желание. Шото удивлённо хлопает глазами. — Разве условия были такими?.. — Никогда нельзя быть точно уверенным в том, что стоит на кону, — Тойя протягивает ему руку, помогая подняться. — И лучше бы тебе запомнить это, чтобы не повторять мои ошибки. *** Внешне Тойя весь пошёл в мать. Раньше единственным, что хоть сколько-то выдавало в нём сына Энджи Тодороки, были ярко-рыжие волосы, узнаваемо отцовские. После инцидента с драконом, заново отросшие волосы стали белее снега. Особо болтливые служки в поместье перешёптывались о том, что всё это время его красили в рыжий, чтобы никто не подумал, что королева Рэй нагуляла старшего сына на стороне. Служки остались без языков — его мать слаба и физически, и морально, едва ли ей хватило бы хоть каких-то сил на то, чтобы заводить любовника на стороне. Теперь Тойя приглядывается к ровному пробору на макушке младшего брата. В нём так естественно переплетается всё самое лучшее от обоих родителей — и внешне, и внутренне. Материнское терпение и отцовское упорство. Подобно тому браслету, который когда-то давно Тойя подарил ему. Блядский символизм. — Тебе не нравится моё общество, — произносит Шото, не оборачиваясь, словно у него глаза на затылке. — Ты сам сказал мне об этом в первый день. Но ты почему-то раз за разом ищешь моей компании. Тойя пожимает плечами, хоть и знает, что жест останется незамеченным. Чем ему ещё заниматься здесь? От одного взгляда на отца у него сжимаются кулаки; мать давно уже больше похожа на призрака, чем на человека — в последний раз она даже не заметила, что Тойя просидел рядом с её кроватью добрых полтора часа; Нацуо, ударившийся в военное дело, только и может, что болтать о своих солдатиках — разговоры о войне с людьми, которые ни разу не были на настоящем поле боя, наводят на Тойю тоску. Только и остаётся, что вихлять между Кейго и младшим братом. — Не держи на меня зла за те слова, — отмахивается Тойя. — Я сказал это сгоряча. — В произошедшем нет моей вины. Я не собирался забирать у тебя корону. Но ты забрал её, думает Тойя. Ты забрал всё, что было моим. — Дело прошлого, — произносит он вслух, не желая продолжать этот разговор. Но Шото не замолкает. — Тогда зачем ты вернулся спустя столько лет? — он натягивает поводья, останавливая свою лошадь, и оборачивается. — Чтобы узурпировать трон? — Боги, — Тойя закатывает глаза. — Что ты несёшь, братец? — Я бы отдал тебе корону сам, если бы мог. Я никогда не хотел всего этого. Нет лучше правителя чем тот человек, который не хочет править — так, кажется, говорят? Чистая душа, не затронутая порочной тягой к власти — корона не сможет развратить Шото, просто потому что он принимает её неохотно, равнодушный ко всем дарам. Наверное, об этом пытался сказать Кейго. Как же нелепо. — Дело не в том, чего ты хочешь, пора бы уже к этому привыкнуть, — Тойя фыркает, останавливаясь тоже. — Ты всегда будешь заложником решений, которые нужно принять, и найдутся люди, которые будут ненавидеть тебя за это. Смирись. — Я не хочу, чтобы ты ненавидел меня, — тихо произносит Шото. — Я тебя не ненавижу. Они спешиваются прямо там, не став продолжать путь глубже в лес. Шото собирался отправиться на охоту — судя по всему, для него это редкий способ провести время наедине собой. Тойя навязал ему свою компанию, не беспокоясь о том, что нарушит чужие планы. Они останавливаются на небольшой расчищенной территории, где можно будет вечером и костёр развести, и ночлег устроить. Шото вешает на плечо колчан со стрелами и лук, тот самый, который Тойя уже видел у него во время тренировки. Они выслеживают дичь несколько часов. Шото идёт по следам молодого оленëнка. Он хорошо читает лесные тропы, не шумит и ступает аккуратно, чтобы не хрустели ветви. Тойя шагает за ним, держась немного позади. Следы приводят их сразу к небольшой стае. — Повезло, — едва слышно роняет Тойя, притаившись в тени дерева. — Мать и два оленëнка. Подстрели её, я разберусь с тушей. Если убьёшь её с одного выстрела, может, успеешь захватить ещё и оленëнка. Второй наверняка сбежит, но если хочешь захватить побольше дичи, можем подождать — он всё равно вернётся туда, где убили его мать. Шото не реагирует. Тойя хмурится. — Чего ты ждёшь? Смотри, она стоит почти идеально. С одной стрелы сможешь? Шото сжимает лук так крепко, будто хочет сломать. Он смотрит вниз, не на оленей, и Тойя замечает, как бегает судорожно и испуганно его взгляд. Да братец и сам как оленëнок. — Ты говорил, что любишь охоту. — Я… — бормочет Шото, едва шевеля губами. — Да, но… я не убиваю крупных животных. Обычно я… вообще не убиваю их. Только выслеживаю и наблюдаю. Иногда, если планирую остаться в лесу на ночь, то могу подстрелить птицу, но олени… — Разве это охота? — Тойя фыркает. — Какой в этом смысл? Он подходит ближе, осторожно, чтобы не наступить на ветку и не спугнуть добычу треском. Остановившись прямо за спиной у Шото, Тойя скрещивает ладони у него на животе и упирается подбородком в плечо. — Убей её. Шото вздрагивает всем телом, испуганный, напряжëнный, но по-прежнему крепко держащий свой лук в руках. Тойя чувствует его страх. До дрожи сладкое чувство. — Убей её ради меня, это моё желание. Ты должен мне одно, помнишь? — шепчет он, невесомо помогая, придерживая, когда Шото вытаскивает стрелу из колчана и натягивает тетиву. — Я знаю, братец, что ты слишком мягкосердечен, но ты должен научиться. Я помогу тебе. Тойя смотрит вперёд, в глупые оленьи глаза. Есть что-то тоскливо очаровательное в том, чтобы следить за последними секундами чужой жизни. — Убивать трудно. Ты не был рождён для убийств, — как и для короны, но Тойя прикусывает язык. — Поэтому думай обо мне. Делай это ради меня. Натягивай тетиву с мыслью о том, что обагряешь землю кровью во славу меня. Поверь, нет ничего, что сделало бы меня счастливее. Тойя льнëт ближе, давая почувствовать успокаивающий жар своего тела. Он знает, что это воспоминание навсегда останется выжженным в памяти Шото — пламя чужого азарта, заставляющее его достать лук; Тойя шепчущий на грани слышимости это наполненное сладким предвкушение «Убей её». — И запомни, что я научил тебя этому. *** Тойя измазывается в крови с ног до головы, пока вытаскивает всю требуху из подвешенной к дереву оленьей тушки. Он действительно не думал, что они наткнутся на такую дичь — свежевать оленя ножом, предназначенным максимум для сдирания шкуры с зайцев, идея неудачная. — Мы могли бы отвезти туши в замок, — бормочет Шото, оглядывая его снизу вверх. — Ты весь в крови. — Ничего страшного, — Тойя умывает лицо водой из фляги, вытирает его рукавом ещё чистой (ненадолго) рубашки. — Тебя это смущает, братец? Шото явно неприятен вид крови, но он безразлично пожимает плечами. — Дело твоё. На предложение поужинать олениной Шото только поморщил слегка нос. Вместо этого они довольствуются припасами, которые взяли с собой, и заячьей тушкой — Шото подстрелил беднягу по пути назад, легко купившись на брошенную Тойей в воздух провокацию о том, что он не попадёт в него с 60 ярдов. Попал. Теперь запах жареного мяса приятно щекочет обоняние, пока Тойя заканчивает, наконец, возиться с оленихой. Готовит Шото так себе, всё же юному принцу не пристало обслуживать себя самостоятельно, но он явно не в первый раз остаётся в лесу на ночь и потому знает, как с минимальными усилиями обеспечить себе сытный и съедобный ужин. Без приправ сваренная им похлëбка на вкус кажется пресной, но она утоляет голод и этого достаточно. Тойя выдыхает, неожиданно уставший. Застывшая на коже кровь вдруг кажется неприятной, вызывает желание помыться. Когда только успел стать таким неженкой? Может быть, проблема в том, что сидящий рядом Шото такой чистенький, будто это и не его точный и меткий удар убил оленя. Отложив на землю пустую миску, Тойя присаживается ближе к нему. — Спасибо за еду, — он касается испачканным застывшей кровью большим пальцем нижней губы Шото. — Я не думал, что мы останемся на ночь. — Разве я не предупреждал тебя? — Шото хмурится. В нём отчаянно сражаются тяга к прикосновениям и отвращение к крови. Тойя пожимает плечами. — Забыл. Но мне не привыкать спать на земле. — Не говори глупостей. Поспим вдвоём на моём спальнике, места хватит. Они укладываются часом позже, закопав перед этим оленью требуху. Шото помогает рыть яму, но от внутренностей держится в сторонке. Спального места правда хватает обоим, но Тойя всё равно плотно жмëтся грудью к спине брата, обхватывая обеими руками его за живот. Шото неуютно, но он замирает, пойманный в эту странную клетку. — Тебе мало места?.. — Нет, — шепчет Тойя. — Ночи холодные. Так тебе будет теплее. — Но… — Тише, братец. Спи. Я буду охранять твой сон. Шото не сопротивляется. Тойя чувствует, как напряжена каждая клеточка его сильного тела: от близости, от запаха крови, от горячего дыхания на загривке, от размеренно поглаживающих его живот ладоней. Он не двигается и не шевелится. — Спокойной ночи, — произносит Тойя одними губами, тыкаясь мягко носом брату в загривок. Шото не отвечает. *** Утром Тойя просыпается вторым. Шото тихо возится в их небольшом лагере, собирая пожитки. Судя по помятому лицу и синеве под глазами, спал он ночью плохо. *** Муж Фуюми — король из королевства варваров. Некогда там были разрозненные племена, но их объединила между собой та громогласная и буйная женщина, имя которой Тойя успел сто раз забыть. Теперь на троне сидит её сын, который отличается от матери разве что полом. Мальчишке было всего шестнадцать, когда его заставили жениться на принцессе из семьи Тодороки, чтобы скрепить мирный договор и дипломатические отношения. Он был не слишком рад такому союзу. Фуюми тоже. Сейчас Тойя наблюдает за тем, как король Бакуго скалится и ухмыляется, пока Фуюми смеëтся над чем-то, что он ей только что сказал. — Они неплохо ладят, да? — спрашивает он у Кейго. Обычно в такое время тот шатается следом за Шото, но сегодня в честь приезда Фуюми и её мужа все собрались в общем зале и нет нужды идти по пятам за принцем. — Сестрëнка так плакала, когда ей только сказали, что придётся выйти за него. — Тогда все считали варваров грубыми и жестокими, — Кейго пожимает плечами. — Теперь они приезжают сюда раз в год, чтобы Фуюми могла навестить родных. — Так редко? — Тойя фыркает. — Чаще принц Шото навещает их. Он, кажется, очень сдружился кое с кем из близкого круга короля. Кейго указывает ему взглядом в нужную сторону, и Тойя немедленно оглядывается. Шото стоит немного в стороне ото всех, болтая с молодым юношей с зелëными волосами. Они выглядят полностью погружëнными в беседу — паренëк быстро и сбивчиво рассказывает что-то, пока Шото смотрит на него как… да. Тойя узнаёт этот взгляд. — Как его зовут? — Изуку. Изуку Мидория. Старый друг короля Бакуго, — рассказывает Кейго. — Я так и не понял, кем он является при дворе, но все рассказывают о том, что парень, вроде как, сильнейший воин в королевстве, к тому же, ещё и необычайно умный. — Мгм. Тойя опустошает свой кубок с вином одним глотком, после чего впихивает его кому-то из служек. Он выпил много сегодня, но держится уверенно. Даже находит в себе силы на фальшивую улыбку для сестры — Фуюми отвечает ему такой же, насквозь искусственной и вымученной улыбочкой. Тойя знает, что сестра ненавидит его. Он лишил её права выбора, начав тот глупый конфликт. Всё было бы иначе, если Фуюми не отдали замуж — у неё были все шансы заполучить трон. Она выглядит счастливой рядом с королём варваров, но Тойя сомневается, что сестрëнка когда-нибудь его простит. Не то чтобы он в этом нуждался. — Мой дорогой брат, — Тойя небрежно наваливается на вздрогнувшего от неожиданности Шото. Благодаря минимальной разнице в росте, он легко упирается подбородком ему в плечо. — Ты занят? Стоящий напротив Изуку Мидория неловко усмехается. — Принц Тойя, — он порывается было вежливо раскланяться, но Тойя громко и пренебрежительно фыркает. — Давно уже не принц. Если титулы так важны: теперь я хранитель дома Тодороки. — Не стоит нагружать Изуку такими тонкостями, — встревает аккуратно Шото, всё ещё не предпринимая ни единой попытки оттолкнуть брата. — Мы были заняты обсуждением последних новостей. Что-то важное случилось? Тойя чувствует спиной неодобрительный взгляд отца. Ему плевать. — Я, кажется, перебрал вина, — шепчет он доверительно Шото на ухо, позволяя ладоням расслабленно скользнуть по обтянутой праздничной шëлковой рубашкой груди. — Проводи меня до моих покоев. Шото напрягается. Мидория старательно отводит взгляд, делая вид, что занят чем угодно, но не наблюдением за братьями. — Я позову Кейго. Он… Тойя крепче прижимает ладони к напряжëнной груди и впервые с момента своего приезда сюда позволяет магии разлиться по рукам, наполняя ладони предостерегающим жаром. — Проводи меня до моих покоев, Шото, — цедит он сквозь зубы. Мидория тихо и удивлëнно пищит, всё равно что испуганный котёнок. Тойя не удостаивает его даже взглядом, сосредоточенно наблюдая за тем, как бьётся жилка у Шото на шее. Братец злится. — Мы поговорим позже, Изуку. — Конечно-конечно! — Мидория натянуто улыбается, треплет свои спутанные зелëные кудри. — Вам нужна дополнительная помощь, хранитель Тодороки? Я знаю, что выгляжу не очень сильным, но поверьте, внешно-... — Помощь ни к чему, — обрывает его раздражающий лепет Тойя. — Шото справится сам. Он наваливается на брата так, словно и правда безбожно пьян, и цепляется за его руку. Из зала они выходят вдвоём, преследуемые удивлëнными взглядами гостей и хмурым прищуром Энджи. *** — Ты можешь отпустить меня. Здесь всё равно никого, нет смысла притворяться. — Мм? — Тойя недоуменно мычит. — Не понимаю, о чём ты. — Ты не пьян, — не вопрос, сухое и суровое утверждение. — Мне не тяжело, но я не вижу в этом смысла. Тойя фыркает насмешливо, но отстраняется. Неровная походка исчезает, и он снова идёт вперёд по коридору сам, не нуждаясь в помощи. Шото мог бы и поддержать его маленький театр, но он слишком прямолинейный в таких вопросах — не умеет подыгрывать. Некоторое время они идут молча. Тяжёлые и громкие шаги Тойи перемешиваются с неслышной поступью его младшего брата. В пустом коридоре он резко останавливается и бросает насмешливое: — Хочешь его? Шото замирает. — О чём ты?.. — О Мидории, — Тойя пожимает плечами. — Я видел, как ты на него смотришь. — Я не… — Ты можешь получить его, ты ведь знаешь? Просто прикажи. — Тойя… Ударяет в голову выпитое вино — Тойя не пьян, но выпил достаточно, чтобы позволять себе разное. Он сокращает между ними расстояние и дëргает Шото за подбородок, заставляя запрокинуть голову. Недопустимое поведение. Если бы здесь была стража, то его уже повязали бы. Но коридор пуст, и Тойя может глумливо улыбаться, глядя на то, как краснеют чужие бледные щëки. — Ты можешь получить кого угодно: ты молод, чертовски красив, и ты будущий король. Люди вокруг сделают всё, что ты попросишь, лишь бы получить твоё расположение, — шепчет он, глядя в передëрнутые лëгкой пьяной дымкой глаза — Шото тоже успел пригубить немного вина. — Поддаваться вожделению естественно. Так же естественно, как есть и дышать. Шото молчит, всё ещё отводя взгляд. Тойя не понимает его: братец красивый, несмотря на шрам, и может позволить себе что угодно. К чему метания? — Тебя смущает то, что он тоже юноша? Это едва ли сильно отличается от того, что ты делаешь с женщиной. — Я никогда… — бормочет Шото; язык у него заплетается, но не по-пьяному, а смущённо. — Никогда что? Шото дëргает головой, вырываясь из хватки. Он хмурится, забавно сводит к переносице брови, разворачивается и быстро шагает вперёд. Тойя дëргает его на себя, возможно, немного сильнее, чем должен был бы — к принцу полагается относиться с почтительной аккуратностью. Шото тихо шипит, когда Тойя прижимает его к стене спиной. — Ты врëшь мне. — Отстань от меня, — его юный брат огрызается — ну надо же, умеет, кто бы мог подумать. — Я не собираюсь говорить с тобой об этом. Тойя вспыхивает от прилива иррационального удовлетворения. Он наклоняется вперёд, смотрит на Шото с искренним любопытством, словно на необычное насекомое — прижимая пальцем хрупкое прозрачное крылышко, не давая улететь восвояси. — Почему? — Я же… — Ты будущий наследник короны. Тебе придëтся когда-нибудь взять женщину в жëны, даже если они не возбуждают тебя. Придëтся трахнуть её, зачать ребёнка, чтобы продолжить династию, — Тойя ухмыляется, широко и насмешливо. — Иначе после твоей смерти придëтся идти по местным шлюхам и искать у них моих бастардов. Шото закрывает лицо руками. — Это мерзко, — бормочет он, пряча взгляд. — В этом нет смысла. — В этом не должно быть смысла. Обычные люди трахаются ради удовольствия, а не ради смысла. — Нет смысла не в сексе, — хмуро поясняет Шото. — Нет смысла… растрачивать себя на всех подряд. Мне нравятся женщины, но я не хочу превращаться в животное, зависимое только от плотских желаний. Тойя склоняет голову к плечу. Отражающееся на его лице удивление — абсолютно искреннее. — Да ты романтик. Щëки у Шото ярко-красные, почти алые. Он такой забавный, что Тойя не выдерживает — фыркает смешливо. — Как долго ты собираешься хранить себя? — интересуется он. — Пока не найду кого-то… правильного. — Это может занять чертовски много времени. — Я готов подождать. Тойя ослабляет напор всего на мгновение, и Шото успевает оттолкнуть его, выйти из клетки рук, прижимающих его к стене. Он наблюдает за тем, как братец сбегает, позабыв о том, что должен был проводить старшего до покоев. Тойя смотрит ему вслед, но не догоняет.