Больше

Прохладный июльский вечер. Сверчки стрекочат за окном первого этажа, приятно поддерживая мелодию наступающих сумерек, чай симфонией разливался по горлу, разнося приятный запах по комнате и Лиза прикрывает глаза: спокойствие, кажется она скоро растворится в кресле, и ничто не сможет нарушить столь благословений отдых после тяжкого дня, в окно кубарём вваливается девушка, падая на пол кухни, прикатывается прям к ногам сидящейс разрывая всю атмосферу уютного время провождения. Ну, кроме неё, той кажется не то, чтоб всё можно, даже если бы было нельзя, то девчонка всё равно проигнорировала это. Поведение незванной гости заставило хозяйку дома вздрогнуть, но тут же расслабиться, это задорное хихиканье узнает каждый в селе, а тем более Андрющенко, чьё имя сладостно протягивает лежащая на полу, в своей манере пытаясь обратить на себя внимание, на что слабо хмыкая от неё только отворачиваются и улыбку скрывают, как будто впервой такие взгляды на себе ловит. -завтра в 7:30, идём на речку,- Произносит в привычной манере, как всегда, это даже звучит ни как приглашение, а как констатация факта, как будто они уже всё обсудили и пришли к заключению, но даже если так, то Лизе такое привычно, и сохраняя непоколибимое выражение лица она отвечает в точно такой же манере, передразнивая. -зачем?- Девчонка дразнящие нотки замечает и недовольно скалится, ещё бы, прекрасно же знает острый язык Индиго за который та так часто одгребает у местных гопорей, Мишель иногда сама её ударить не против, в конце концов заслужила, сама знает что заслужила, может ей даже такое нравится, по другому это она обьяснить не может, разве стала бы та намеренно себе жизнь портить если самой бы это не нравилось? Для Мишель всё просто, зачем пытаться докапываться до правды, как сама Лиза на кладбище, если всё на поверхности лежит. А Лиза же рада ни рада иллюзию поддерживать как будто у самой всё славно, лишний раз Гаджиеву не впутывая в свои тяжёлые мысли. -просто идём, не обсуждается,- Вырывается смешок, как будто Лиза возрозить пыталась. Разговаривают странно, обрывками, делая до невыносимости долгие паузы как будто правда по пол часа каждый ответ обдумывают, а сами друг друга разглядывают, крапотливо так, изменения выискивая, как будто что то могло измениться, явно ничего, между ними двоими точно. И то что они всю ночь лежат перебирая пряди волос друг друга, дышат в шею поочерёдно, и то, что Лиза уже который раз читает книгу вслух, лишь бы занять чем то менее активным Мишель, тем более то, что она снова протягивает это "Лииииисс" перед тем, как поцеловать и отрубиться полностью, ни одно из этого между ними ничего не меняет. Они снова на утро сделают вид, что ничего не было, потому что так нужно, потому что вместе они могут быть только ночью, утром солнце смотрит, засталяя глаза со стыда попрятать, и больше не сметь вытворять подобное, пока луна прикрывает и заботливо по макушке поглаживает, так и приговаривая что всё нормально, что так и должно быть, и так по кругу. И бог знает когда эти притворства закончатся, Лиза думает, что никогда, а Мишель не думает. И когда язык проходится по нёбу, а тела передёргивает от мурашек и эмоций плещущих через край, она тоже не думает, ведь если будет ещё и думать то рассыпится с громким хрустом костей, а она чувствует, что Индиго в очередной раз по осколкам собирать её не будет, просто не сможет даже если сильно захочет, вот она и не думает, можно считать для общего блага. И пока тела сливаются воедино и во тьме ноги и языки сплетаются хватая друг друга так, как будто стать одним целым хотят, слиться, содрать кожу до костей чтоб нутро друг друга разглядеть, а Лиза морщиться от горького вкуса алкоголя на языке, и фыркает, начиная трепать блондинку по голове, ругаясь и ворча о том, что та снова пила, а Мишель правда думает, что хочет бросить, не выдерживает, когда всё так прерывается без надежд на продолжение из-за глупых предирок Индиго.В глаза хищно глядит, которые блики матушки луны отражают, и ухмыляется, вызывая нервный смешок и из Индиго, она то видит, что за черти в очах напротив пляшут, пока пальцы рёбра пересчитывают, заставляя выгнуться и выдох резкий выпустить, от поцелуев почти стонет, но они всегда останавливаются на грани, дальше заходить не смеют, обеим страшно до беспамятства, ведь ни одна представить не может, каково это, а неизвестность пугает- до игл под кожей, до горящих конечностей, до переломанных костей. И утром когда в шесть утра солнце только лицо показывает, Лиза заботливо заваривает чай на двоих. Мишель сделает вид такой же невозмутимый, только лишь бы солнце не догадалось, подвох не почувствовало. Оглядывая сонную девушку, Андрющенко ухмыляется. -а не ты ли вчера ворвалась в мой дом пьяная сказав что мы идём на речку, чего спишь тогда столько?- А голова у Мишель, кажется, сейчас взорвётся от такого сложнопостроенного предложения, и она за неё хватается, всем видом показывая что не время, а Лиза лишь понимающе кивает, наливая воды из под крана, протягивает стакан, пока девчонка осушает его за пару секунд, кажется стало легче. Пол часа они пьют чай в тишине, иногда Индиго думает, что говорить она не умеет, и с интересом в глаза заглядывает, понимая, что они не голубые, без линз, кажется девушка больше от этих глаз в жизни не оторвётся. Она просит Мишель линзы при ней не надевать. Мишель же слышит в этом приказ. Они идут целую вечность, лёгкие заполняются запахом травы, а мурашки бегут по телу из за прохладной россыпи росы. Лиза позади идёт, и кажется, готова свалиться прямо тут. Ну и какой чёрт забрался в голову Мишель снова? Но как только в этой сраной глуши открытого поля они выходят на песчаный берег, Андрющенко, восхищенно засмотревшись на рябь воды даже среагировать не успевает, как с неё обувь стаскивают, и в эту самую воду тащат. Песок приятно ощущается голыми ногами, где-то даже черикают птицы в чаще за рекой, лягушки квакают, и солнце прям в глаза бьёт. Гаджиева смеётся, так звонко ещё, казалось все звуки перекрывая, и у Лизы в голове только:-"Мишель, Мишель, Мишель", которая капли в неё брызгает, и в воду тянет, которая притягивает к себе и стоя по пояс в воде заставляет засмущаться так, как ни за одну ночь не смущалась, и с такой нежностью прижимается, в глаза смотрит, а Лиза же рада, ни рада, а в поддавки играет, позволяя под полящим взором солнца прикасаться, татуировки огибать руками, и так нелепо улыбаться. Позволяет, когда та тянется к ней, и поддаётся, целует. Под ненавистью солнца, и под благословение луны, отстраняется и глаза отводит. -люблю,- Почти осекается, но договаривает, позволяя грёбанной Мишель вот так смотреть на неё, как будто это Лиза щас так сглупила стерев грань дозволенного, ведь раньше слов таких друг другу не говорили никогда, но девчонка мягко произносит прямо в губы, снова целуя: -больше.