Консультант
20 декабря 2022 г., 19:00
Центральный детский магазин угодил в шторм — праздничные залы захлестнула девятибалльная волна человечков в синтепоновых штанах. Дети мутузили друг друга лазерными мечами, расшатывали статуи Человека-паука и преследовали передвижные ларьки с мороженым. Взрослые плюнули волноваться и теперь искали покой и умиротворение на полках с конструктором Lego.
Папа своровал тележку в отделе комиксов и водрузил Льва на выдвижное сиденье. Мальчик ехал как король, с лёгким снисхождением наблюдая за туповатыми верноподданными. Вот, например, мимо пробежала девочка с новенькой розовой ледянкой и случайно заехала каталкой папе по ноге. Тот охнул, проглатывая ругань.
— Им даже пинка дать нельзя, — простонал он, поглядев девочке вслед. — Почему все пятилетние дети такие злые?
— Я не злой, — заявил Лев.
— С чего ты взял? — хмыкнул папа. — Ты как в той игре…
— Как в God of war? — оживился Лев.
— Как в Lucifer.
Лев скорчил лицо по науке дяди Димы. Чтобы выглядело эффектнее, учил крестный, представь, что ешь шоколадку с марципаном и запиваешь детсадовским киселём.
— Что мы тут ищем? — поинтересовался Лев, разглядывая входные инсталляции магазинов. Торговый центр задыхался в предвкушении Нового года: из каждой елочной игрушки и искусственной сосновой ветки слышался рождественский джаз.
— Консультанта по странным детям, которые ничем, кроме учебы, не увлекаются, — ответил папа.
— Нет такого консультанта…
— Да ну? А вон там кто стоит?
Папа кивнул вперёд, и Лёва как мог повернул голову. В ослепляющем блеске гирлянд и электрических снежных шаров образовалась чёрная дыра. Приглядевшись, Лёва понял, что дырой он назвал дядю Диму.
Крёстный стоял в тёмном полупальто и спокойно улыбался, ожидая, пока до Льва допрёт очевидное. Благо, Лев соображал быстро. Описав идеальную параболу, он вылетел из тележки и понёсся вперед, радостно гигикая. Вся королевская непринужденность резко улетучилась. Видимо, верноподданные заразили.
Крестный раскрыл руки, и Лев запрыгнул в объятья.
— Мать честная, — закряхтел дядя Дима, ощутив двадцать шесть килограмм Лёвы. — Я всего на месяц уезжал, чем тебя папа откармливал? Мясом драконов? Слезь с меня, грыжа.
Крёстный аккуратно поставил Льва на пол.
— Почему тебя так долго не было? Папа заставляет радоваться Новому году, — выпалил Лев. — А ещё я доконал воспитательницу, и она уволилась. А ещё наша соседка узнала, что папа одинокий, и попыталась охмурить его рисовым пирогом. У неё, конечно, не получилось, потому что у папы аллергия на рис. Считаю, с её стороны было глупо не поговорить сначала со мной, я ведь его лучше знаю…
— Лёва! — воскликнул папа, быстро оказавшись рядом.
— Какие ужасы, — восхитился дядя. — Надеюсь, ты за папой приглядывал?
— Спрашиваешь!
— Есть ощущение, что меня ни во что не ставят, — надулся папа.
Крестный глянул исподлобья, еле сдерживая смех. Он даже не пытался обнять папу. Понятное дело — он-то жесть тяжёлый.
— А у тебя какие жалобы? — с полуулыбкой спросил он.
— Месяц никто не ворчал под ухом и не готовил ужасный суп с сельдереем, — выдохнул папа и схватил дядю Диму в охапку.
— Он полезный…
Дядя прикрыл глаза, утыкаясь папе в грудь. Что-то здесь нечисто. Лёва мысленно прошерстил картотеку папиных объятий — тр-р-р. Конкретно это крепкое объятье за плечи называлось «Всё закончилось, выдыхай». Лёва не знал, откуда приехал крестный, но веяло от него грустью, которую папа пытался из него выдохнуть.
Подождав несколько приличных секунд, Лёва тактично кашлянул.
— Ты приехал меня радовать?
— Нет, мы приехали радовать папу, — ответил дядя, отстраняясь. — Он хочет думать, что тебя можно задобрить машинками.
— В Воронеже за них бы всё отдали, — буркнул папа. — Воспитал москвича, теперь мучаюсь…
— Я не хочу машинки, у меня много машинок!
— Давай посмотрим что-нибудь другое.
Полчаса бродили вокруг солдатиков и водяных пушек, заглянули в девчачий уголок («Фу-у, зачем девочки покупают голых Кенов?») и книжную лавку. Потом папа с дядей уломали зайти в спортивный бутик. Лёва стойко выдержал очередной экскурс по футбольной атрибутике, но внимание его привлекло другое. На витрине интригующе поблескивал потёртый золотой компас, словно украденный из древнего фильма с Николь Кидман. Лёва сразу понял, чего ему недоставало в жизни — знать, где север, а где Геленджик.
— Нет такого, что ты попользуешься им только раз, а потом выбросишь? — спросил дядя Дима, отбивая баскетбольный мяч возле стеклянных стендов. Продавец за его спиной нервно потел.
— Это будет очень хороший раз, — возразил Лёва. — Вдруг мы поедем куда-нибудь, забудем телефоны и заблудимся? Вы с папой точно потеряетесь!
Деликатное напоминание о злополучной поездке за грибами, когда Лёва вывел всех из лесу, потому что единственный запомнил дорогу.
— Аргумент. Антош? — крестный элегантным движением бросил мяч папе.
Папа принял пас и поставил мяч обратно на подставку. Продавец облегченно выдохнул.
— Знаешь, звучит заманчиво, — неожиданно сказал он. — Уехать и потеряться. Прямо сейчас.
— Прямо сейчас? — Лёва не верил своему счастью. Папа редко бывал свободен, поэтому всякий отпуск с ним планировался за полгода. Иногда папе бывало стыдно, что он мало общается с Лёвой, и тогда в доме появлялись очередные машинки. Лёва не любил машинки. — А давай дядю Диму свозим туда, где одеяла в цветочек и горка длинная? И ещё в КФС заедем? Прямо сейчас!
Крестный усмехнулся в полной уверенности, что папа тоже посмеется. Но папа задумчиво почесал щетину. Дядя знал папу примерно сто лет, поэтому сразу уловил перемену шутливого тона и резко выпрямился.
— Нет, — отрезал он.
Лёва смотрел умоляющими глазами. Это уже по науке папы. Дядя сразу отвернулся, раскусив его приём. А там папа заигрывающе шевелил бровями.
— Шастуны, вы распоясались. Нет, говорю.
***
— Поставь меня на землю! — орал дядя Дима, пока папа пытался запихнуть его на заднее сидение машины. Лёва подбадривал его футбольными кричалками. — Дима, не позорься, на нас люди смотрят, — пропыхтел папа. Взрослые проходили мимо парковочного места, кидая подозрительные взгляды на дерущихся мужчин и мальчика с золотым компасом. Папа держал дядю практически на весу, а тот упирался ногами в выдвижную ступеньку машины. — Антон Шастун! — дядя включил грозную интонацию. — Нам голову отрубят, если мы в офис сегодня не явимся! — Ничего страшного, без головы легче! — Оле-оле-оле-оле! — Да по тебе видно, что тебе без головы легче… — Па-па, вперёд! — Ладно, — папа вдруг отпустил дядю и отошёл, поправляя свою дутую куртку. — Как хочешь. А мы поедем есть бургеры и кайфовать от жизни, потому что мы делаем что хотим, а ты фигнёй страдаешь, усёк? Лев поперхнулся от возмущения. Он хотел высказать свою позицию, когда папа кинул предостерегающий взгляд. В картотеке папы такие взгляды попадались редко, но имели большой вес. Лев промолчал. Дядя гордо приподнял подбородок, пригладил волосы и пошёл к своему серому мерину. Папа проводил его длинным-предлинным взглядом и кивнул Льву, чтобы залезал в машину. — Мы что, просто уедем? — не удержался Лев, пристегиваясь. Папа включил приложение с картами и глянул на Льва в зеркало заднего вида. — Терпение. Лёва закусил щеку с внутренней стороны, чтобы терпелось проще. Папа разбудил автомобиль — потянулся вперёд руль, сонно зажужжал двигатель, включился подогрев сидений («сраная прожарка задницы» — так дядя Серёжа сказал, но Льву так говорить нельзя). Лев обычно любил кататься и глазеть на смазанные пейзажи, но сегодня родная машина его нервировала. Когда папа пристегнулся и собрался выезжать с парковочного места, передняя дверь открылась. Папа лениво наблюдал, как дядя садится, закрывает двери, пристёгивается. Вместе с ним в салон влетело облачко холодного пара и медленно осело на полу. — Мне бургер с беконом, — объявил крёстный. — И невкусный пирожок с вишней? — спросил папа. — И невкусный пирожок с вишней. Придёт время, и Лев станет таким же терпеливым, как папа.
