Денис

Эта жуткая ночь.        Меня знобит и колотит на собственной кровати уже несколько часов. Ощущение, будто выставили на мороз и оставили одну. Сердцу тесно и больно в груди — оно «треплется на ветру» вместе со мной. Мысли как белки в колесе — бегут, не разбирая дороги, бешено обгоняя друг друга и ни останавливаясь ни секунды. Жутко холодно, хотя в комнате весь день работал обогреватель, а тело обнимал домашний шерстяной костюм. Вдобавок на меня накинуто самое тёплое одеяло в доме. Не могу ровно приложить пальцы к поверхности телефона и правильно написать хотя бы одно слово. Толку сейчас писать кому-то? Я не понимаю собственных мыслей, не могу написать ни слова из-за дрожащих рук, голос ослаб в течении дня, и говорить в таком треморе практически невозможно. Ни один реальный человек — хоть близкий, хоть не очень, не поможет мне в эту ночь. Все спят, либо всем похуй. Записав безнадёжные дрожащие голосовые Альбине, я бросаю телефон на постель, подальше от подушки.        Прижимаюсь к Денису всем телом. Он обнимает меня изо всех сил, хотя я тот ещё осиновый лист в его руках. Всё ещё не спит — переживает за меня.        Мы оба не знаем, что со мной случилось. Я проснулась с этой дрожью, и ничто не могло её унять на протяжении дня, а теперь я не могу ни прекратить это, ни уснуть.                           В темноте были видны его глаза — тревожные, напуганные, и в тоже время родные и нежные. Его взгляд — звёздочка в космосе.                                                                                      — Я здесь, я с тобой, все хорошо, — усталой мягкостью шепчет Денис и целует меня в лоб. — Спасибо… — с не унимаемой дрожью в голосе отвечаю я, крепче обвивая дрожащие руки вокруг его белой шеи. Целую его ключицы дрожащими губами. Он знает, что это означает проявление нежнейшей любви от меня. Мы переплетаем ноги под одеялом, чтобы быть ещё ближе. Ближе. Это слово полностью характеризовало нас. За небольшой период (около 11 месяцев) мы стали очень близки. Почему-то с самого начала мы относились друг к другу как к самому дорогому и сокровенному, что есть в нашей жизни: боялись потерять, променять на кого-то или что-то, разъехаться по разным городам или просто растратить наши нежные чувства. — Давай включим Mujuice? — неожиданно спросил он. — «Выздоравливай скорей» подойдёт? — Подойдёт, — тихо шепчу я. Денис быстро нащупал мой телефон и за пару секунд нашел нужный трек. Первые ноты зазвучали, экран погас. Он положил телефон над моей головой, именно над правым ухом. Левым я не слышала. От наших теплых объятий дрожь стала меньше. Мягко запущенная в волосы рука. Я устало прикрыла глаза, отдалась его мягким поглаживаниям и пению: «Мы цвели на костях весны, После марта пришел февраль, Новостройками снились сны, Тишину закаляла сталь Стали стаями таять дни, Звёзды серые звали в путь, Обжигали карманы угли, В серебро превращали ртуть…» Если вглядеться в смысл строк — песня тревожная, неуютная и холодная. Мне она напоминала о надвигающихся безнадёжных изменениях, произошедших в этом году. Больше всего пугала фраза «После марта пришел февраль». Сегодня это реально было так. Болезнь подкралась незаметно и в момент настигла меня, хотя ещё вчера я ходила на тренировку, разговаривала с девушками из котокафе и наслаждалась зимним солнцем… А если в глобальном смысле — все в этом году ждали март, а пришёл февраль. Но когда пел Денис было не страшно: строки складывались в другой особый смысл и песня рассказывала совсем о другом — пожелании скорее освободиться от оков иллюзий и идти по верному пути. Его голос был родным и убаюкивающим: «Вечной юности тонкий лёд, электрические цветы, Заклинали лиловый мёд, напролёт ночью ждали мы. Обжигались на молоке, поджигали кристаллы льда, Теплотрассами на восток, звали знали их имена…» «Этот год изменил многих. Все показали своё истинное лицо. Кто-то уехал, кто-то зажил лучшей жизнью, кто-то остался на родине, кого-то забрали, а кто-то хочет вернуться. Многие перестали существовать в моей жизни. Остался только Денис, которому я безоговорочно доверяла свою любовь, нежность и поддержку. А он в ответ дарил мне защиту, нежность и понимание. Дело лишь в том, что Дениса никогда не существовало. Он был плодом моего воображения. С тех пор, как многих не стало, он появился в моём сознании. Психолог говорила, что Денис — собирательный образ моего идеального парня, и это даже отлично, что он есть. Так в реальной жизни мне будет проще «опознать» партнёра, с которым я захочу быть вместе и с которым отношения будут гармоничнее предыдущих. Но никакого «опознавания» не происходило. В течении года роль Дениса только усилилась: партнёры «отвалились» по причинам «я не хочу брать ответственность» или «я выбираю карьеру вместо тебя», лучшего друга пришлось проводить в армию, подруги постепенно выбирали учёбу или личную жизнь, от родителей я отдалилась из-за переезда на отдельную квартиру. А ещё мне пришлось похоронить лучшую подругу. Даже психолог уехала». Я снова провалилась в мою одиночную реальность. Поток этих мыслей снова привёл к усилению тремора. Денис набросил каштановый плед — колючку поверх одеяла и сжал меня уже до хруста костей. Я плакала навзрыд и начала бредить: — Почему они все уезжают?.. Где все теперь? А она там, в земле… Ответственность…это страх других….Разве там лучше?.. Я не верю… Мне одиноко… Нежность украли, ее трудно достать… Остался ты…а они…им всем плевать… — Сонь, всё хорошо, я с тобой, я рядом, мы переживем эту ночь… Денис перестал петь и начал снова меня успокаивать — горячими губами целовал мое заплаканное лицо. — Тшш, всё в порядке, они уехали, ушли, а я рядом, мы вместе здесь, в тепле… Мне казалось, я чувствую его мешки под глазами. Он устал, он не спит, он волнуется, он пытается меня успокоить. Он шепчет мне вместе с припевом: «Выздоравливай скорей, Гори опять… Близнецы или водолей, Поверни мы недели вспять, Выздоравливай смелей Кровь не станет ждать…» Слёзы не прекращались. Это же так несправедливо, что я одна здесь на постели! Раньше можно было обратиться за поддержкой хоть к партнёру, хоть к подруге, а теперь? Где все теперь?.. Становится просто невыносимо — от такого отчаяния мозг просто трещал по швам. Резко вскакиваю с постели и быстро раздеваюсь: -Мне жарко, жарко…я не могу…мозг разлетается, — со слезами повторяю я. Шерстяные штаны и толстовка, нежно-розовые носки, чёрное бельё — всё это летит в стороны. Я остаюсь обнажённой и теряя равновесие, падаю на пол. Денис за секунды обратно затаскивает дрожащую меня в постель. — Иди сюда, холоду я тебя не отдам, — заботливо прошептал он. Я не отвечала, только улыбнулась сквозь слёзы. Обнимала его всем телом и плакала, без конца целуя его в шею. Постепенно успокоившись, подвсхлипывая, я растворилась в нашем теплом гнезде из одеяла и пледа. — Спасибо… Так глупо себя чувствую из-за этого бреда. Такой озноб у меня раньше был из-за ковида, но я не бредила… Сейчас мне правда лучше, — прошептала я. Денис ответил нежным поцелуем в лоб. — Я и сам перепугался, ты заметила. Раз у тебя раньше такого не было, то…было бы неплохо разобраться вместе что это такое. А сейчас давай ложиться, мы оба устали. Уснём под «МЫ»? — Конечно, включай «Молоко», — я с нежностью посмотрела на него и в груди будто всё сжалось. — Я люблю тебя, моя душа. — И я тебя, моё счастье. Ева пропела: «В темноте искрящей видны твои глаза, Притворяйся спящей, не смотри назад…» Песня подействовала как снотворное — я не заметила, как через несколько минут мы с Денисом мирно засопели.