wordless.

леон дрожит. его психика не выдерживает того морального давления, на которое его обрекает сэнди своим неожиданным поведением и резкой переменой с чуть навязчивой ласки на открытый напор. руки бесцельно блуждают по собственным коленям, не зная, какое положение занять : пальцы кошмарно ломит невыносимым волнением. литтлфут, пересиливший себя минутой ранее, уже жалеет о том, что опрометчиво решил взглянуть в притягательные тёмные глаза. на него смотрят сверху-вниз так внимательно, проникновенно и интимно, что кончики ушей тут же начинают рдеть насыщенно-азалиевым : по бледной коже шеи расползаются гераниевые пятна во след чутким дразнящим прикосновениям. донован ничуть не щадит хрупкую эмоциональную восприимчивость, о которой прекрасно осведомлен, давно и не понаслышке : наоборот, младшему кажется, словно его специально испытывают и выводят на чувства в ответ на откровенную провокацию. из-за полного хаотичного беспорядка в собственных скомканных мыслях, ни одна из которых не может в достаточной мере получить развития в кудрявой голове из-за своей спутанной стремительности, он едва ли может разобрать, нравится ли ему происходящее или всё же пугает до чёртиков. когда сэнди только стал проявлять по отношению к нему повышенную тактильность спустя пару лет с начала дружбы, леон готов был умереть от внутреннего дискомфорта, тревожности и всепоглощающего чувства неловкости : отталкивать, к собственному недоумению, не хотелось, но воспринимать как что-то обыденное получалось с трудом. до сих пор с этим он едва ли справляется, каждый раз нервно трепеща, стоит ощутить родные-близкие-любимые руки на своём теле даже в самом невинном жесте изъявления тёплых дружеских чувств. успокаивает самого себя лишь тем, что к физическому контакту никогда приучен не был, а с течением времени и осознанием своей влюбленности любое проявления особого внимания в свою сторону стал воспринимать как намеки, от чего избавиться не смог даже после отвергнутого признания. если сэнди представляет... подобные... вещи, ещё и именно с литтлфутом... почему же ответил отказом? не принял искреннее признание в ярких, надежных, ощутимо окрепших с годами чувствах? объяснение этому даже его взбудораженное создание, выдающее по пятьдесят семь мыслей в секунду, не может найти. — почему же я не делаю этого? — песчаный упирается коленом в несчастный подлокотник, на котором до сих пор и сидит леон, срывая с чужих уст смущенный, еле слышный выдох, заставляя упереться поясницей в высокую мягкую спинку и мысленно проклясть всё, что только привело к этому моменту : он находится теперь ещё ближе, едва ли не нависает над любимейшим другом. — почему томлю, дразнюсь, вывожу на эмоции и заставляю умирать от смущения... — медленно покачивает головой, склоняется ещё ниже, оставляет почти что невинный поцелуй где-то на макушке. как один из тех многих, которые дарил и ранее. — ты ведь об этом думаешь, верно? — изгибает тонкие губы в подобии усмешки : лёгкий оттенок неизвестной тоски прячется в заломах нежной обкусанной кожи. — какой я мерзавец, ах. — сэнди... — для того, чтобы выдавить из себя хоть звук, приходится приложить немало усилий; а на то, чтобы ухватиться пальцами за запястье чужой руки, всё это время настырно, но заботливо ласкающей бледную шею, и вовсе отдать последние нервные клетки. — пожалуйста... — литтлфут не понимает, о чём просит, но кидает умоляющий взгляд вверх, пытаясь унять охватившее тело лихорадочное содрогание. готов провалиться сквозь землю, лишь бы никогда не приходить к осознанию, с каким голодным удовлетворением сэнди находит в его карих глазах беспокойную мольбу и робкую, нерешительную надежду. ощущение, словно он полностью открыт перед каким-то опасным, неизвестным хищником. но ведь это сэнди. всё ещё его сэнди. правда ведь?... — ты так привлекателен в моих глазах. — шепчет тихо, так доверительно-интимно, словно раскрывает свой самый страшный секрет. склоняется ниже, сталкивается лбами с напряженным хамелеоном, успокаивающим прикосновением поглаживает предплечье и борется с желанием поцеловать приоткрытые, ледянные лавандовые губы. — и очень часто я страшусь мыслей о том, насколько. — льнет ближе, захватывает в бережные объятия, мажет поцелуем по бледной щеке и крупно вздрагивает от грохочущего стука в дверь. по вискам тут же долбит жгучая, нестерпимая боль; уши закладывает оглушительным грохотом, словно здание стремительно рушится под влиянием внезапно начавшегося землетрясения, и парень со всей силы их сжимает, не в силах сдержать внезапно навернувшихся, горячих слёз. — сэнди! всё в порядке? — стук не прекращается, а привычно звучный, мелодичный обыкновенно голос оглушительным треском разрывает изнутри барабанные перепонки; смертельная, жестокая боль гнёт книзу, кидает на колени, заставляет до крови расцарапывать тонкую кожу вокруг ушей короткими, острыми ногтями. — ты всю ночь из комнаты не показывался, дверь ещё запер... мама волнуется! у дина нет ни единой возможности ответить : даже жалкое "уйди" выдавить совершенно не представляется шанса. горло сдавливает, грудную клетку тугим ремнём поперёк опоясывает — вдохнуть невозможно. и счёт времени моментально теряется в захлестнувшем вихре кошмарно болезненного состояния : отследить момент, когда сестра, явно обеспокоенная, всё же отходит от двери, оставляя в тишине, не получается. настрадавшийся, вымученный, измотанный — сэнди находит себя абсолютно разбитым на полу своей же комнаты. тупо пялится на свои окровавленные пальцы, касается свежих ран у ушей, пачкаясь ещё больше, неверяще оглядывает разодранные в приступе бёдра, пытается встать и тут же падает : ноги ватные, не держат совсем. устало вздыхает, еле живой, чертовски медленно оглядывает свою же комнату. обнаруживает лежащий рядом телефон, цепляет дрожащей рукой и ищет в телефонной книжке тот самый номер, которым не собирался пользоваться : не имеет сил беспокоиться о том, что экран измазывает собственной же кровью. — здравствуй, сэнди. что-то серьёзное случилось? тебе нужна помощь? — спустя несколько бесконечно длинных гудков. байрон, как и всегда, крайне проницателен. видимо, не забыл о том, как агрессивно его ученик отреагировал на предложение познакомить с хорошим психиатром и отверг его со словами о том, что не псих и в мозгоправе не нуждается. вряд ли злится на подобное поведение. всегда ведь был понимающим и снисходительным, до ответного негатива опускаться нужным не находил. оно, возможно, и к лучшему. иначе мог бы и не взять трубку сейчас, когда это действительно кажется жизненно необходимым. — я согласен. — надорванно выдыхает, не имея возможности даже шептать. но профессор слышит. слышит, понимает, угадывает контекст в тишине его тяжёлых, отчаянных хрипов. сам вздыхает, искренне сочувствуя парню, на участь которого выпало столь непростое испытание. — я думал, ты так и не решишься воспользоваться предложенной мною услугой. но, видимо, что-то заставило тебя передумать. у тебя были галлюцинации, верно? поэтому ты мне позвонил? ответа не следует. оба его знают. и ни первый, ни второй в озвучивании не нуждаются.