Шанс на любовь

Прошло два месяца с того дня, как всех учеников отправили обратно домой. Так сказать, небольшие внеплановые каникулы. Перед своим уездом Торп сделал шаг к Уэнсдей, пытаясь восстановить их дружбу. Если это можно было так назвать. Девушка была не безразлична ему, но ту боль, которую она причинила ему, все равно не справлялась с его чувствами. Черт, какой же Ксавье идиот. Три раза он писал ей сообщения, которые она вскоре прочитывала, но ответа на них не давала. Все эти разы он был пьян. Он хотел получить от нее хотя-бы банальное приветствие, но все безуспешно. Хотя, чего он мог еще ожидать от Уэнсдей Аддамс. Хах. Закрыв чемодан, юноша покинул свою комнату, садясь в машину, которая уже ждала его за воротами дома. Погода была ужасной. Дождь, от которого с каждой минутой увеличивались лужи. Грязь. Мерзость. Но думая об Аддамс, он знал, что та любила такую погоду и за счет этого ее настроение увеличилось бы на 1%. Усмехнувшись собственным мыслям, Торп все же сел в машину, и та двинулась в путь. Читая блог Иннид, которая уже была в школе и встретилась с Айджаксом, заставило парня прыснуть от смеха. Казалось, что эта сладкая парочка не расставались ни на секунду. Они точно нашли друг друга. Отбросив телефон в сторону, Торп смотрел как пейзаж менялся один за другим. Резко он вынул из рюкзака блокнот и карандаш. Рука сама стала выводить аккуратные линии, которые в дальнейшем вырисовывали единую картину. Уэнсдей. Ее чёрное одеяние, идеально заплетенные косы, которые на концах были остры как кинжалы. Это он подметил на фехтовании, когда та зацепила его своими косами. На бумаге Аддамс стояла возле его мастерской. Это было воспоминание из прошлого. Не заметив как он добрался до Невермора, его вещи уже были доставлены в комнату, а сам парень не спеша вышел с машины. Ничего не изменилось. Так казалось с виду. Но те, кто тут был раннее, знали что поменялось все. Поменялись сами ученики и их восприятие на различные действия. Не было больше директрисы Уимс, и ее вечно недовольного взгляда, когда Аддамс вновь попадала в эпицентр всех событий. Ксавье сразу подошёл к стене, где ранее он написал стаю Воронов. Одного из них не было. Он оживил его. Это место пустовало, но возвращать его на место он не собирается. Зачем? Услышав звук глушащийся машины, тот обернулся. Аддамс. Черт. Ее провожали родители. Мортиша, Гомез и ее брат. Их прикид все оставался таким же. Как и сама девушка, которая никак не покидала его сознание. Машина уехала, а Уэнсдей остановилась осматривая школу. Его она еще не заметила. Как она поведет себя с ним? Поздоровается ли она с ним? С этими мыслями он не заметил, что девушка стояла в двух шагах от него. Все так же бледная кожа, от которой веяло холодом, черное одеяние, что идеально подчеркивало ее личность. Что она творит со мной? —Здравствуй, Ксавье. Я получала твои сообщения. Они были настолько же глупы как и в принципе создание этих телефонов,— не получив от парня никакого ответа, та скрылась за дверьми школы. Последующие дни сочились сквозь пальцем, не оставляя о себе и намека. Сердце больно стучало в груди каждый раз при виде Аддамс. Он становился зависим от него. Получив сообщение от Уэнздей, Ксавье не мешкаясь открыл его. Блять. Его телефон полетел об стену, от чего тот был вдребезги разбит, а стекла разлетелись по всей комнате. В груди предательски перестало хватать воздуха, и он начала задыхаться. Черт. Вдох. Он медленно вдохнул давая легким воздух. Выдох. Вдох. Выдох. Со стороны могло показаться, что он заново учился дышать, хотя — это так и было. Тот день прошел для него как в тумане, а грудная клетка не переставала болеть. Он не замечал ничего перед собой. Он не помнил как спустился на ужин, как вернулся в свою комнату. Он не помнил, что ему говорил Айджакс, влетев в комнату с улыбкой до ушей. Все было как в тумане. А ее слова засели глубоко внутри, раня каждую секунду всё его тело. Слова девушки засели горьким вкусом на языке. Боль, разочарование, отчаяние. У него была первая стадия. В следствие нескольких дней, которые пролетели мимо Ксавье, его здоровье сильно подкосило, от чего тот заболел. Не только сердцем. Пару дней его температура достигала 40 градусов, заставляя тело юноши содрогаться. По лбу стекали испарены пота, пока врач меняла компресс. —Уэнсдей,— из последних сил, шепча, он произнёс ее имя. Такое же ранящие, как и ее сабля, скрытая в рукоятке зонта. Он мутно помнил кто к нему приходил в эти дни. Судя по ярким пятнам среди пелены на глазах, то у него была Иннид с Айджаксом. Но он не помнил ее. Он не чувствовал ее запаха. Цитрусового, с нотками дождя и корицы. Слыша, как открываются двери, он надеялся что там будет она. Но она не приходила. Не хотела. "Я все еще не могу понять, по каким причинам ты все еще влюблен в меня? Но гарантирую, что все твои идеи провальны. Забудь об этом. Не рань свою душу еще больше. Будет больнее. Я причиню тебе боль и страдания." Отправив это сообщение Ксавье, Уэнздей громко закричала, стоя посреди леса. Она дала волю своим эмоциям. Она плакала. Горько. Слезы обжигали ее лицо. Вещь находился неподалеку от неё, сжавшись от истошного крика. В тот день она сломала не только ему сердце. В тот вечер она разбила не только его. В ту ночь боль была не только в его теле. В ту ночь они оба оставили свое сердце навеки разбитым. В ту ночь они оба потеряли малейший шанс на что-то счастливое. Она знала о том, что Ксавье был болен. Она всячески пыталась остановить себя и, находясь уже рядом с его дверью, она не коснулась ручки. Она ушла, разорвав последнюю нить на что-то хорошее. Она проклинала себя. Она любила его. Он любил ее. Они оба умерли душой в тот день.