Эпитафия

два ребенка играют во взрослых. те дети гуляют под снегом по богом забытой планете, притворившись взрослей лет на сто или двести покупают запретное пиво, вместе прячутся от родителей и приятелей, ведь весь мир не имеет ни капли понятия о вкусе зимы - кофе три-в-одном, что пахнет весна мокрым деревом и дождем, что суть - сидя вдвоем на кухонном полу пить из бутылки шампанское и есть руками икру; не выходя целый день из квартиры создать друг для друга один-два-три лучших мира, и в них затеряться, ведь каждый - больше обычной вселенной, дважды помноженной на семнадцать. два ребенка играли во взрослых. те дети уснули под снегом, послав всех на этой проклятой планете. улыбаясь во сне ярко-жёлтому лету, походам в кино и пьяным концертам, объятьям в подъезде, закатам на пирсе, заброшенной стройке, замороженной пицце, тому, что уедут из картонного города совсем скоро, и до Стокгольма - обязательно автостопом. счастливо смеясь, посылая всех к черту, те дети остались навечно влюбленными юными мёртвыми.