Новогодняя сказка

      В канун нового года мы всегда ходим к нашей соседке. Она очень старая, памяти у неё обычно никакой нет. Прям вообще никакой. Когда к ней приходишь за чем-нибудь, она ничего не помнит. Будет чудом то, что она вспомнит пришедшего к ней человека. Но, несмотря на такие большие проблемы каждый раз на новый год она рассказывает новую историю. Может быть, она придумывает их на ходу.       Мы с другими детьми и подростками сидим на вязанном разноцветном ковре. В руках у нас мягкие подушки и покрывала. Те, что помладше, весело играют в какую-то, неизвестную мне игру. А старшие пытаются разговорить старушку. — Ну баб Ань, ну расскажите что-нибудь, мы так хотим услышать историю. — Нет ничего, но я приготовила какао. Будете какао? — Будем, баб Ань, всё будем… — И историю тоже будем! — весело кто-то добавил. — Ох, баловники… Ну ладно, будет вам история…       Была давным-давно такая традиция: каждый год перед праздником люди должны были отчистится от всей грязи, что накопилась у них за год. Это не о той грязи, с которой вы приходите домой с весёлой прогулки, а о той, которая находится внутри каждого человека. Знаете, бывает так, сделаешь что-нибудь ужасное и внутри сразу селится такой сгусток вины, такой узел, который и морякам не по зубам. И, чтобы войти в новый год чистым, нужно было разрубить этот узел. Чтобы начать жизнь с чистого листа.       Детям эта процедура была не нужна. Дети невинны, поэтому начинали отчищать только уже в достаточно юном возрасте, когда действия становятся осознаннее. Но была одна девочка, которая обладала этим узлом с самого рождения. Она чувствовала тяжесть греха не только от своих поступков, но и от поступков других людей. Когда она немного подросла, он был настолько тяжёлым, что она не могла поднять головы и ей приходилось смотреть только на свои туфли и на пол. А когда пришёл её черед разрезать узел, конечно, при достижении возраста, девушка не могла и оторваться от пола.       Волшебнику, разрезающему узлы, пришлось приходить на дом. Целый день и целую ночь он пытался разрезать этот огромный узел. Не смог. Он позвал других волшебников, но и у них ничего вышло. А девушка тем временем начала уже умирать, потому что нити греха и вины обволокли всё её тело. И вот однажды пришёл в её дом не добрый, а очень злой волшебник. «Если ты чувствуешь тяжесть злодеяний других людей, почему бы тебе самой не начать разрушать всё вокруг, всё равно ничего не изменится.» Девушке ничего не оставалось, как послушать злого волшебника, потому что ничего больше она не могла.       Так, она стала говорить людям всякие гадости, воровать, обманывать и подставлять. Все вокруг перестали её жалеть и стали ненавидеть, но ей и правда становилось легче от этого. Через некоторое время она сама превратилась в злую колдунью. Каждое её слово оборачивалось бедой. «Сгинь!» — кричала он в гневе и человек, её разозливший, гнил у неё на глазах. «Да ты, ведро с грязью, и рядом стоять не достоин, » — говорила она и человек превращался в это самое ведро.       Но однажды, в канун нового года, на вокзале она повстречала маленькую девочку. У неё, у такой маленькой, уже был тот узел, тянущий вниз. Колдунья пожалела её и подозвала к себе. «Почувствуй лёгкость из-за отсутствия греха своего, дитя, » — проговорила она и девочка смогла выпрямить спину и посмотреть снизу вверх на свою спасительницу.       С тех пор девочка стала постоянно следовать за колдуньей. Она росла, становилась всё краше и умнее. И никогда больше в своей жизни не чувствовала тяжести. Она могла делать всё что угодно: и хорошее, и плохое. Но всегда была счастлива, в отличие от колдуньи. Ненависть с каждым годом всё больше и больше переполняла её. И вот, пришёл тот момент, когда тело колдуньи не смогло вынести всей той черни внутри неё.       Это был тёплый рождественский вечер. Голова колдуньи лежала на коленях юной и румяной девушки в красивом платье. Иссыхающее тело ей было противно, а седые сальные волосы, перебираемые девушкой, выглядели ещё более жутко. «Матушка, » — говорила девушка, — «Позволь мне умереть вместе с тобой, ведь ты умираешь от греха моего». «Нет, » — отвечала ей колдунья, — «Я никогда не чувствовала счастья, но ты должна прожить им всю свою жизнь». — Баб Ань, почему сказка такая грустная? — спросила самая младшая из нас, Валечка, со слезами на глазах. — Потому что я ещё не закончила, деточка моя, чуть-чуть осталось.       Так вот, девушке стало так грустно, что она заплакала. Она наклонилась к умирающему телу колдуньи и поцеловала её лоб, щёки и губы. Колдунья вдруг ожила. Седина пропала, лицо набрало цвет. Это было поистине рождественское чудо. Теперь, в каждой из них было и счастье, и тяжесть и они смогли жить, как все остальные в этом мире. Конец. — Ну баб Ань, не жалейте вы Валю! Какой по правде конец был? — возмутился Костя, мой ровесник. — Да, не могла сказка так скучно закончиться! — поддакиваю я. — И жизнь, дети, не такая интересная, как вам говорят родители, — она улыбалась и я обратил внимание на её полный печали и скорби взгляд. Морщины её врезались в кожу ещё глубже, чем обычно. Казалось, это не та бабуля, что предлагала нам вначале какао.       Чем закончилась сказка, мы так и не узнали.