Когда есть не только ты

      Лучше быть спасенной, чем быть одной. Свои же слова пробудили Эйву, но взамен Джей Си у нее перед глазами была Биатрис. Как только и ее образ стерся, она увидела небольшую белую комнату, скудно обставленную вещами. Через открывшуюся дверь кто-то вошел. Еще сонными глазами Эйва увидела Сестру Фрэнсис, что отвлекло ее от незнакомого голоса. Несколько раз поморгав, она поняла, что это не монахиня, а медсестра. Привидится же такое. Я уж подумала, что умерла и попала в ад.

- Как я могу обращаться к тебе?

- А, э. А, где я?

- В больнице. Только не волнуйся, твое тело – парализовало. Наши врачи пытаются выяснить причину. Никаких физических причин для этого нет. Может ты сама можешь рассказать, что с тобой произошло?

      Только в этот момент Эйва поняла, что ее тело – вновь неподвижно. Ее веки немного задергались, пропустив из себя скупую слезу. Попробовав сосредоточиться, она не смогла пошевелить и пальцем. Вздох отчаяния сменился резким беспокойством. - Девушки, которые были вместе со мной, где они?

- Еще две загадки для обычной областной больницы.

- Они живы?

- Да, но не знаю, кому из вас больше повезло. Твои жизненные показатели в норме, поэтому нет причин мешать расследованию. С тобой хотят пообщаться, может хоть с ними ты будешь более открытой.

      Когда медсестра вышла, в палату вошли полицейские. Их взгляд был суров настолько, что читалось «ты виновна». Понимая, что любое слово будет использовано против нее, Эйва попыталась понять, что им известно. Оказалось, что к Стоунхенджу после взрыва Ковчега приехала служба. Им было поручено узнать, что за аномалии и взрывы происходят. На месте нашли трех девушек и явные следы террористического акта.

- Кто ты и что ты делала на месте взрыва?

- Я не помню. И пока у Вас нет никаких улик против меня – все общение через адвоката.

- Тебе привычно быть парализованной? Ты так спокойно отреагировала на это, но при этом все равно оказалась около Стоунхенджа. Обычно так делают террористы-смертники. Молодой парализованной девушке явно не хотелось жить. Осталось понять, что и кому твоя организация хотела доказать.

      Обиженная на слова полицейского Эйва перестала что-либо отвечать, настаивая лишь на адвокате и праве звонка. Полицейские ушли, но предупредили медсестру сообщать о любых действиях Эйвы, звонках и посетителях.       Эйва пробыла в палате целый день, но к ней изредка заходили лишь ради еды и проверки состояния. На любые вопросы – никто не отвечал. Даже когда она интересовалась по поводу Биатрис и Лилит.       На следующий день ее предупредили, что к ней придет ее адвокат. Медсестра подколола Эйву, чтобы она хоть с ним была честна, иначе ей долго жить не дадут. В коридоре послышались легкие шаги, которые сменились скрипом входной двери. На пороге появилась Ясмин. Ее образ действительно напоминал адвоката: брючный костюм, очки, папка. Она ненадолго высунула голову за дверь, чтобы удостовериться, что в коридоре никого нет. Она оставалась серьезной до последнего – пока не подошла к Эйве, после уже не смогла удержать свою привычную улыбку.

- Здравствуй, Эйва. Ты не представляешь, как мы рады, что ты осталась жива и тут, не переместилась никуда.

- Ясмин, ты теперь адвокат? Я тоже рада, хоть пока и не понимаю ничего. Но судя по всему у тебя ко мне не самые приятные новости.

- Прости, но ты права. Тебя, Биатрис и Лилит считают террористами. Вы оказались на месте, где было разрушено значимое культурное наследие. С учетом того, что это было сделано при участии АркТека, ранее обвиняемом в сговоре с Адриилом, расследование передано в высокие структуры.

- Что-то еще?

- Да. Ты и Биатрис были в форме Ордена. Предположили, что это и есть террористическая группировка. Они подняли дело о взрыве в Ватикане. Но после смерти Дуретти, прикрывать нас уже некому.

- Черт. Что сейчас с монахинями?

- Скрываются. Мать Суперион предупредила их. И сейчас она пытается сделать что-то, чтобы вытащить вас отсюда.

- Ты знаешь, что случилось с Би?

- Она жива. Но в тяжелом состоянии. Она потеряла много крови.

- Черт, черт, черт. Как-то можно ей помочь?

- В ней открылись все колотые раны и пулевые ранения. Все, от чего вылечило ее то вещество. Врачи зашили их, обработали и перевязали. Также было переливание крови. Она сильная. Выкарабкается. Как и Лилит.

      Ясмин не могла долго находится в палате. Напомнив Эйве, что ей стоит держать язык за зубами, она ушла, обещая вновь вернуться. В это время Отец Винсент отвлекал медработников. Ему нужно было дать время Камиле, которая, только встав на ноги, сразу отправилась на дело. В камере хранения были личные вещи монахинь. Без доказательств и ордера полицейские не смогли получить их. Камила зациклила камеры и, взяв из шкафчика форму и пропуск, зашла в камеру. Она положила в тележку одежду, которая явно пойдет на выброс. Вещи Лилит и Биатрис были все в крови, а форма Эйвы была разъедена на спине расплавленным дивинием с меча. Камиле было важно забрать их телефоны. Проходя по коридору, она сложила все вещи в мешок, который, проезжая с тележкой мимо стойки, передала Отцу Винсенту, который сразу закончил диалог с работниками, отправившись к выходу. На улице был припаркован минивэн, где они после все и собрались.       Мать Суперион связалась с родителями Биатрис и отцом Лилит, надеясь, что они смогут помочь. Отец Лилит предложил ресурсную помощь, а вот известная в Англии семья политиков – сразу отказалась, напомнив о том, что они обязаны соблюдать их соглашение о том, что Биатрис – никаким образом не связана с их семьей, дабы не запятнать их имя и честь. Поэтому во всех документах у Биатрис либо отсутствовала фамилия, либо была прописана не ее.       Шли дни, недели, похожие друг на друга. АркТек удалось выиграть дело, доказав свою непричастность к взрыву около Стоунхенджа. Девушек также оправдали за неимением доказательств их вины. Учитывая их состояние здоровья, суд счел их жертвами обстоятельств. Когда шумиха вокруг их дела стихла, семья Биатрис перевезла их в частную клинику в пригороде Лондона. К Эйве приехали работники АркТека, чтобы попробовать оживить ее тело за счет создания схожих по структуре импульсов нимба, а также прямых уколов в мышцы. Даже уже после первой процедуры, Эйва стала ощущать свое тело, но очень слабо.       Тело Лилит старались восстановить от ожогов. На клеточном уровне работали с кожей, но проблему с глазами решить было сложно. Была лишь малая надежда, что она вновь сможет видеть, но Лилит уже смирилась со своей жизнью, отшучиваясь, что действительно больше не увидит света. Отец Лилит заботился о ней. После реабилитации он забрал ее к себе домой, окружив лучшими врачами и новыми попытками восстановить ее зрение.       Биатрис искусственно держали в коме, давая возможность организму восстановиться. Раны затягивались, капельницы вводили необходимые вещества и элементы. Когда Би открыла глаза, все судебные дела были позади. Она была в частной клинике, не зная, что произошло. Первой она увидела Камилу, которая радостно рассказала ей обо всем произошедшем, но вначале успокоила ее тем, что ее Эйва жива и восстанавливается. Биатрис выдохнула с таким облегчением и надеждой, но считала минуты до встречи с ней.       После нескольких дней процедур Эйва могла сидеть. Смотря телевизор, она не сразу отвлеклась на открывшуюся дверь. В палату зашла Биатрис, которая передвигалась чуть медленнее обычного, тело нуждалось в большей реабилитации.

- Смотришь кулинарное шоу?

- Да, Мэри подкалывала, что я не умею готовить вот я и…       Эйва только потом узнала голос. Она резко повернулась и, увидя Биатрис, засияла. Она хотела бы встать и подбежать к ней, но сумела лишь выпрямить спину, и, почувствовав сопротивление тела, откинулась обратно на подушку. Биатрис сама подошла к ней и села на краю кровати. Она погладила Эйву по лицу, волосам и рукам. Ее руки тряслись, но не от волнения, а от долгого ожидания этого. Придвинувшись ближе, она поцеловала Эйву в щеку, а после в губы, увидев, как Эйва тянется к ней. Сосредоточившись, Эйва коснулась своей рукой ноги Биатрис. Приятное тепло по ее руке казалось дошло до самого сердца. - Би.

- Не нужно, Эйва. Теперь все позади. И если бы отмотать время назад, я все сделала бы также.

- Но почему так все произошло?

- Разве это важно? Можно же просто жить и радоваться, что мы обе тут, рядом.

- Я просто хочу быть уверена, что так все и останется.       Биатрис обняла Эйву, стараясь успокоить ее. Все последующие дни реабилитации они провели вместе. В палату Эйвы поставили большую кровать. Все процедуры Биатрис сопровождала Эйву, радуясь каждому изменению. Ей хотелось заботиться о ней и больше не выпускать из виду. Дважды приняв то, что она больше ее не увидит, пережив ее потерю, Би больше не хотела испытывать это. Периодически к ним заходила Камила, когда-то приходили Отец Винсент и Мать Суперион с Ясмин. Они рассказывали о том, что происходит за стенами больницы.       Полиции удалось найти виновных. Обвинили террористическую организацию, которая устроила несколько взрывов в Европе. Орден перестали искать, но им вновь пришлось переехать, а также сменить форму. Это улыбнуло Эйву, которая стала шутить про новые наряды монахинь, предполагая несуразные цвета или открытость часть тел. Пока Биатрис провожала Мать Суперион и Ясмин, рассказывая про реабилитацию Эйвы, Отец Винсент остался с Эйвой. - Отец Винсент, скажите, почему я осталась тут?

- Думаю, когда ты собрала всю силу в нимбе и отправила его в портал, ты обессилила свою ангельскую сторону. Тоже самое было с Биатрис и Лилит, только в их случае дело было не в родстве и крови, а том, кем их сделали. Поэтому вы все остались здесь, а не прошли через огонь или не попали сразу в портал.

- Теперь все связи с тем миром оборваны?

- Да, Эйва. Благодаря тебе. Тебе удалось завершить миссию своего отца. Дивиния не осталось, все чертежи и записи по Ковчегу уничтожены. Никаких аномалий и проявлений демонов за последние недели не были выявлены.

- Значит мы победили? Зачем тогда Орден?

- Ты победила. Эйва, тьма в людях никуда не денется. Не все порождалось лишь демонами. Они шли на шаткость и слабость людей, которые носили в себе тьму сами. Пока людям нужно просветление, Орден будет существовать и взращивать новых боевых монахинь. Но уже без вас.

      Эйва благодарно кивнула, но в грусти взгляда Отца Винсента почувствовала прощание. Им никто не сказал, где новое местоположение Ордена, в их телефонах стерли все номера, а крест Би забрали еще тогда с формой в больнице. Как всегда тихо и негласно, Орден очистил свое присутствие, только теперь в жизни бывшей монахини и последней Монахини-воине.       Биатрис, вернувшись к Эйве, заметила ее печальные глаза. Когда она поделилась с Би своим предположением, то та тоже опечалилась. Глубоко вздохнув, она легла рядом с Эйвой, рассказывая все яркие воспоминания, которые были связаны с Орденом. Она рассказала, как она впервые попала туда, как познакомилась с Шеннон, Мэри, после с Лилит и Камилой. Рассказала, как и почему придумала Матери Суперион кличку «Круэлла де Иисус». Оказалось, что когда-то в одной из келий был ремонт. Кто-то неудачно поставил банку с краской на стремянке. Когда Мать Суперион зашла проверить, то дверь ударила стремянку, покачнув банку, которая после упала и раскрасила форму Суперион. Пока она шла до своей келии, Биатрис наткнулась на нее. В ее голове возникла картинка старого мультфильма. Прозвище очень быстро разнеслось среди сестер. С учетом того, что и характер Матери Суперион соответствовал.

- А тебе ведь удалось изменить ее.

- И как вы жили до моего появления в Ордене?!       Биатрис не поддалась просящему ответа взгляду Эйвы. Она лишь обняла ее, наслаждаясь тем, что Эйва обняла ее в ответ без какого-то напряга в теле. За все время пребывания в клинике родители Биатрис не навестили их. Но они прислали им документы. Эйве оставили ее фамилию, гражданство и место рождения. Биатрис не сразу открыла свои документы, но, сделав это, удивилась. Рядом с именем стояла ее родная фамилия, а также в папке была карта и доступ к ее трастовому фонду.       Когда реабилитация Эйвы подошла к концу, в клинике стало шумно. Она не могла усидеть на месте, стараясь везде бегать, прыгать, даже где-то коряво танцевать, каждый раз побуждая Биатрис присоединиться к ней. В последний день им принесли посылку без указания того, кто ее отправил. Это была небольшая коробочка, в котором было общее фото с сестрами, Отцом Винсентом, Матерью Суперион и даже Майклом и Джиллиан, которое они сделали до битвы с Адриилом. Было несколько свертков – писем от сестер, а также связки ключей от их дома в Швейцарии. Отправляясь на задание, они оставили ключи в Ордене.       Выйдя из клиники, совсем не имея каких-то вещей, они обе впервые почувствовали свободу. Никакой миссии, никаких обетов. Нет членства в Ордене и необходимости жить по расписанию. Они были чистыми личностями без прошлого. У них была возможность полностью выбирать, что они будут делать дальше.       Счастливая Эйва подошла к Биатрис. Она крепко обняла ее, а после поцеловала со всей страстью, которая копилась в ней с момента расставания у Стоунхенджа. Чуток угомонив свою пламенную девушку, Биатрис показала рукой в сторону подъехавшей машины. Оттуда вышел водитель и открыл перед ними дверь. - Ого, какой сервис. Би, куда мы отправимся с тобой? И как… Я больше не умею создавать порталы.

- Не забывай, что твоя девушка из богатой семьи.

- Ах да, как ты тогда говорила, королевской?       Улыбнувшись, Би поцеловала Эйву. Взяв ее за руку, она повела ее к машине. Шаги были такие легкие, ведущие их в новую жизнь. Она впервые ощутила себя собой рядом с Эйвой. С ней же полюбила себя и ее. Ей удалось принять и изменить свою жизнь. Она никогда не думала и не верила в то, что когда-то наступит момент, когда ее жизнь начнется заново. Без ограничений, нападок и ненависти к себе, родителям и миру.       А сейчас она свободно шла, понимая, что ее жизнь теперь в ее руках. Смотря на Эйву, она не переставала улыбаться, чувствуя, как все бурлит у нее внутри. Ни с кем ей не было так комфортно, как с ней. Весь мир тускнел, по сравнению с Эйвой, а ее чувства к Би рождали в ней ощущение непобедимости и полета. Две девушки, сведенные обстоятельствами, стали едины любовью, телами и душой, создавая общее будущее.