Мы ёлку украшать будем?

— Когда мы ёлку украшать будем уже? Мирное молчание разрушил голос индиго. Комната была наполнена только шумом от телевизора, который смотрела Кристина; она изредка ухахатывалась со старперских шуток в новогодних фильмах, которые обычно крутили по первому или нтв. Если честно, Лиза с этого так умилялась, что стыдно даже. Они лежали в обнимку, прислонившись к спинке разложенного дивана, на котором спали; в объятьях Лизы, под теплым пледом, светловолосая чувствовала себя счастливей всех в этот момент. — Ёлку? — она отрывается от Лизиной груди и оторопело смотрит, — ты че, хочешь ёлку? Вопрос задается с такой интонацией, что Лиза даже отодвигается от Кристины, а та, не успев среагировать, заваливается в бок. — Конечно, какой новый год без ёлки? — Что за реакция такая? Конечно, она хочет ёлку, новый год накануне, хочется атмосферы праздничной, огней на окнах. Кристина выравнивается, приглаживая волосы, и хмурится немного раздраженно. — Нахуй тебе этот пылесборник, так еще и осыпается. — И Кристина, и вправду не понимает, нахуя она им; ее еще найти надо и цены везде разные, да и тащить домой на собственном горбу так себе развлечение. — Ну, можно и искусственную. — Еще лучше, — глаза закатывает и складывает руки на груди, — ее разбирать, собирать, блять, и потом по-новой, одна морока. Она переводит взгляд на экран телевизора, пока Лиза следит за ней глазами; и ей так обидно становится. Повторяет скрещенные руки Кристины и с досадой дует губы. Какого хрена? Неужели Кристина настолько глупая, что не понимает — она хочет всего этого с ней. Ей хочется встретить новый год на их квартире, в окружении разноцветной мишуры, огней; чтобы ёлка стояла, как в детстве — пушистая, нарядная. В душе неприятно закопошились негодование и тоска; а еще злость. — Ладно. Выходит почти беспечно, но приподнятые брови и лицо без эмоций, будто разочарована, дают понять — Захарова попала. — Да блять, — стонет протяжно, когда Лиза утыкается в свой телефон, напустив на себя раздражающий Кристину покерфейс — Лиз хватит, ну давай, купим мы эту ёлку. — Не надо Кристина, я уже не хочу. — Ну еп твою мать. Лиза без интереса следит за лентой в своем телефоне, сама вся колючая, как ежик, того гляди свернется, если руку протянешь. Светловолосая закатывает глаза и откидывает голову назад. Не так она думала провести вечер.

***

Время до сна проходит почти в молчании; почти — только потому что, Кристина говорит. Она и так, и эдак: «Лизок, ну не дуйся, хочешь, чай сделаю мамин?» — Только понурый вид, хмурые брови, да, два поворота головы из стороны в сторону. «Лиза, да, давай, блять, две ёлки я тебе куплю. Одну на кухню, другую в зал, ну?» — Тут вообще тотальный игнор. «Блять, индиго, не беси меня! Ёлка, ёлка, вон, на площади ёлка, в магазин сходи, полюбуйся.» — А вот это, наверное, лишнее было, думает Кристина, когда в нее летит пачка кофе; спасибо, что закрытая и не в банке. Двумя словами, пыталась вывести Лизу на контакт, но получалось только из себя. И вот, когда та отворачивается лицом к стене, предварительно завернувшись в одеяло — Кристина бы голая спала, если бы они когда-то не решили спать под двумя, ведь индиго все равно всегда его перетягивала на себя, а Кристине чуть ли не в простынь приходилось заворачиваться — Захарова снова пытает свой шанс. — Ну, Лиза, ну, малыш, — руку к плечу тянет, касается легонько, — прости пожалуйста, будет у нас ёлка. — Кристин, все, давай завтра, я хочу спать. — Трясет плечом, чтобы та руку свою убрала, что она и делает разочарованно. — Ну, не злись, пожалуйста, я не знала, что для тебя это так важно. — Все нормально. Кристина прикрывает глаза на секунду и задает уточняющий вопрос. — Ты не злишься? И тишина. Она так и думала. Всегда задавай уточняющие вопросы — это ей, кстати, Лиза говорила. Спасибо, индиго. Кристина возводит глаза к небу и причитает всем всевышним и нишним, за что послали ей такое манипулятивное чудо. — Обнять можно? У той слегка дрогнуло плечо, и слышно было, как вздыхает не то раздраженно, не то с усталостью. — В данной ситуации, я не хочу отвечать положительно. Вздыхает уже Кристина, но с облегчением, и с радостной улыбкой; чувствует же индиго на девяносто девять и девять процентов; она придвигается к Лизе вплотную, даже под одеяло ее лезет, обнимает левой рукой нежно и целует в шею. Она знает, чем завтра займется.

***

У Лизы график забит полностью, она сама не понимает, как так получилось. Крутится, как белка в колесе, уже двадцать третье декабря, за неделю считай, она должна все переделать. Но во главе мозготрахательных деяний стояли футболочки тай-дай, для любимых подписчиков. Да, она, действительно, подошла к этому вопросу очень серьезно. А как иначе? Она хочет, чтобы люди получили качественную работу, а, если Лиза за что-то взялась — она доделает это до конца и хорошо. Вот, поэтому, с самого утра взялась за свой список дел; и с каждой вычеркнутой строчкой настроение улучшалось на условную единицу. Но, к сожалению, похвалить ее сейчас некому, у Кристины у самой появились какие-то дела дома — уехала к маме вчера, ничего конкретного не сказав, но заверила, что вернется сегодня. Она так устала, если честно. И физически и эмоционально, что ноги сводит, а глаза хочется закрыть и проспать целую неделю; но греет единственная мысль, что теперь она не одна. В кои-то веки, у нее есть любимый человек, который любит, заботится, поддерживает. Ей кажется, что она никогда не чувствовала того, что чувствует сейчас. Это теплое чувство, растекающееся по венам, когда та обнимает ее; как щеки ее краснеют, когда она слышит множество комплиментов. То, как умиротворенно, спокойно и счастливо она ощущает себя, когда родные губы произносят «я тебя люблю». И она, действительно, чувствует себя любимой.

***

Теплое помещение встречает Лизу запахом какой-то выпечки, у той нос и щеки замерзли, зарумянились; от нее веет холодом с улицы и воодушевленным настроением от выполненных дел. — Я дома, меня будет кто-нибудь встречать? — Она пытается докричаться, пока разувается и вешает пальто, но не слышит ответа. Лиза недоумевает, Кристина по всей видимости дома; вон, ботинки ее и куртка на стуле валяется. Вздыхает — крючки в прихожей для кого придуманы? Вешает ту, как положено, и выходит из коридора. Но в ступоре останавливается. Что? Ее брови взлетают, глаза округляются, а челюсть спасибо, если на первом этаже подберет. Гирлянды. Разноцветные висят, переливаются в мигающем режиме на стене у входа в зал; на двери какие-то стикеры со снежинками. Через приоткрытую дверь она видит что-то зеленое. Протри глаза, говорит себе Лиза, это ёлка! Губы расплываются в широкой улыбке во все тридцать два зуба. Она медленно входит в комнату и теряет дар речи. Комната украшена просто по максимуму. Мишура, еще одни гирлянды в виде снежинок с мягким желтым светом. Снежинки, уже вырезанные из бумаги прилеплены на балконные окна. И она. Ёлка! Настоящая! Стоит, такая пушистая, зеленая-зеленая, ростом выше нее самой; и пахнет так — как в детстве. Она заворожено подходит к ней и рядом замечает коробку; а в ней еще мишура, гирлянды и игрушки; игрушки стеклянные по большей сложности, что ее удивило, как дома у бабушки. Она берет в руки одну игрушку и улыбается как ребенок; это дед мороз. Красно-золотая шуба, белая борода, шапка, все как надо. — О! Малыш, привет, я тут такое сделала… — влетает в двери вся растрепанная, глаза навыкате, начинает что-то лепетать про выпечку, мука на футболке домашней, и на голове новогодняя шапка красная с белым помпоном. Счастьем лучится. Лиза думает, что влюблена по уши. — Вот, и короче, я блять пеку, пеку и тут… — договорить ей не дали — заткнули поцелуем. Кристина в миг расслабляется, руки мягко на талию кладет, пока индиго своими шею обхватывает. — Как ты… — Лиза отрывается от губ, дыхание переводит, у Кристины же пелена еще с глаз не спала, она смотрит томно, вся зардевшаяся, — когда ты успела? — Я, ну это, к маме сгоняла, игрушки старые привезла и пару новых купила, — губы облизывает, — ты же хотела ёлку. Андрющенко обнимает крепко за шею, утыкается лбом в грудь и смеется счастливо. Ей так повезло. — Ты знаешь, что я люблю тебя? — спрашивает, смотря в глаза тепло, а та улыбается мягко и теперь краснеет от смущения. — Не помню такого, может, повторишь? — прищуривается хитро и тянется за новым поцелуем. Ну, а Лиза что? А Лиза не отказывает. Поцелуи срывает нежные, что у Лизы как в первый раз ноги подкашиваются; у обеих щеки горят, как и уши, и в животе тянет так приятно. — Чувствуешь? — Что именно? Ты про возбуждение? — хриплый голос с придыханием, поцелуи за ухо, — или ты про свои мокрые тр- — Блять, горелым пахнет! Кристина отстраняется, хмурит брови в полной растерянности, не в силах прийти в себя, но как только до нее доходит: — Еп твою мать, пирог! Она до безумия влюблена.