Я сказал, что ты мне нравишься

Люди странные существа. Им всегда мало, они всегда хотят большего. Шин Тсукими просто не понимал подобного. Зачем ему Ламбаргини, когда у него есть мольберт? Зачем ему огромный дом со слугами и кучей золота, когда у него есть дом и мастерсткая. У него хватает денег на материалы, родители его поддерживают, подработки есть. Осталось поступление. Колледж стоит денег и Шин долго копил на него с подаренных денег и подработок, коорыми обзавялся сразу же как смог. Напрягать родителей совсем не хотелось. Его портфолио вызывало восхищение. Различные пейзажи, натюрморты, а также различные смысловые, сюжетные картины. Тсукими не был любителем внимания, но, как и многих, его раздражало, что часто старания его остаются незамеченными. — Привет, Шин, — улыбнулся, Кейджи, а парень лишь закатил глаза, подправив сумки на плече. — Что ты тут забыл? — прошипел недовольно Шин, а полицейский пожал плечами. — Уж точно не за нарушителями. Сегодня вступительные, балда, так что пришел поддержать друзей Тсукими почти стошнило. Сара Чидоин значит тут вместе со своей оравой диких псов. Парень тяжело выдохнул, буркнув поспешное прощание и ушел внутрь. Вслед были пожелания удачи, но живот от этого скрутило еще сильнее. Сара Чидоин была милейшей девушкой в глазах других, но Шин чувтсоввал по отношению к ней что-то непонятное, граничащее между «вот же заебала» и «она сегодня невероятно красива и мила, так хочу нарисовать ее». И нарисовал, к слову. Но сейчас это лишнее. Куги и Канна пришли поддержать братика и это единственное, что заставило его улыбнуться. А он ведь просил не приходить. Сара Чидоин беседовала с Джо, пока могла. Его вступительный прошел раньше и он просто ожидал результаты, предлагая идти по течению. Ее рыжие волосы горели огнем на солнце, а глаза словно фиалки. И ему нравится. Сейчас ему так и хочется сгореть в огне вместе со светом фиалок, потопив лед в яркой солнечной улыбке. И в тоже время он ее ненавидел. Это случилось, как только Сара перевелась. Вся из себя идеальная.

***

— Вау, ты тоже рисуешь? — улыбнулась она, приблизившись к мольберту и заправив непослушную челку за ухо. Шин улыбнулся и остановился. — Что-то вроде. Мне показалось, что сейчас наш школьный двор как никогда прекрасен. Он рисовал давно. С самого своего детства учился и уделял много времени рисованию. Сара начала не так давно. — А давай порисуем вместе? Наш двор очень большое, будем справляться вместе. Шину тогда, в целом, было наплевать на то будет ли Сара рисовать или посто уйдет домой. Он пожал плечами, говоря, что не против. Чидоин села и взяла в руки карандаш. Ее рисунок был полон жизни, сиял, переливался цветами. Тсукими после этого не садился за мольберт неделю. Куги пыталась с ним поговорить, но он заперся в мастерской и кричал. Когда Шин все же соизволил выйти, взолнованная старшая сестра и родители заглянули внутрь. Там царил хаос. Работы, над которыми так трусился Шин были уничтожены все до единой. Пришлось начинать заново.

***

Тсукими купил в автомате бутылку воды и отчаянно пытался открыть трясущимися руками. — Помочь? Голос знакомый, тонкий и слегка дрожащий. Сара Чидоин. Неужеи тоже переживала? Кто бы мог подумать что мисс Идеал будет чего-то бояться. — Ты, вроде как, с Джо была, — прохряктел парень пока пытася открыть бутылку, но ее жестоко вытянули из рук и простым движением все было решено. — Он к Реко пошел. Все же к ней тоже ему обязательно надо зайти. Ее специалшьность принимается сегодня. А ты один? Канна говорила, что обязательно хочет подбодрить тебя. — Я видел их, но не хочется задерживать. Все таки, у кого-то университет, у кого-то школа. Пропускать было бы упущением. Тем более из-за меня. — А разве ты не важен? — Нет. Спасибо за бутылку. Шин выпил маленькую бутылочку воды почти что залпом. Очень волновался и переживал. Тем более еще и такая толпа. — Тебе не стоит переживать. У тебя прекрсные картины. Тебя точно возьмут. Я так боялась впервые к тебе подойти, — внезапно вспомнила девушка. — Я смотрела твои картины и они настолько мне понравились, что я захотела подружиться с тобой. Правда, вышло не очень, — нервный и неловкий смешок. Чидоин опускает взгляд краснея. — Мне друг показывал твои работы долгое время, говорил, что ты постоянно вызываешься на подобные конкурсы или даже просто проэкты. Тогда я решила, что научусь рисовать и переведусь, найду тебя и обязательно подружусь. Твои картины вдохнавляют и, наблюдая, даже хочется продолжать. Даже если нет сил. Я очень усердно училась рисовать и в этом мне помог ты. Спасибо, Шин. Я влюбилась в твое творчество и ты подарил мне причину существовать. Шин был очень смущен и шокированным внезапным признанием, такой честностью и открытостью. — Я даже не подозревал, что кому-то настолько понравятся мои работы. Ты такая глупая, Сара. Не смотри на меня так. Я глупый и намеков не понимаю. Знаешь, когда я увидет твою картину впервые, я подумал о том, как она прекрасна, насколько она живая, насколько точна. Я всега рисовал картины в уме и только портил все перенося на мольберт, а ты… Настолько утонченно, точно… Идеально. Идеально прямо как ты. Я всегда старался добиться хотя бы приблеженн такого резульата, я с детства плавал в красках, карандашах, бумагах, а ты начла не так давно и достигла результатов о которых я только мечтал. — Но ты ведь такой талантливый… — Талант… Талант это не то, с чем рождаются. Все так легко говорят о подобных вещах, словно это ничего не значит и неделя, что я пропустил или даже если я вообще не буду заниматься рисованием, то все получится с ничего. Ничего никогда просто так не бывает. Мои картины это результат моих усилий и стараний, болезней, заданий, кспериментов. Сейчас, говоря об этом, понимаю каким глупым был. Глупее, чем говорил. Ведь ты тоже усердно работала. — Я хотела достичь твоего уровня как можно скорее… — Ты глупая. — Ты тоже — Я хотя бы сам сказал. Дважды. Оба засмеялись. Это действительно было забавно. Непонятное чувтство становилось понятнее и от этого к себе становилось только противней. Не хотелось признавать. Парень невольно засмотрелся, как Сара смеялась. Такая наконец действительно счастливая, настоящая. — Я хочу нарисовать тебя… — прошептал Тсукими. Сара застыла в недоумении, смотрела в глаза художника и тонула в прекрасной зелени. — Что? — девушка проговорила, казалось бы лишь губами. — Я сказал, что ты мне нравишься, Сара, — Шин хитро улыбнулся. В этот момент вышла женщина немолодых лет и прокричала номер Тсукими. Ему так и пришлось оставить Сару на скамье одну, смущенную и прекрасную как никогда.