Омут

— Полагаешь, это мелочь?       Том смотрит на Пруэтта. Внимательно. Чуть наклонив голову и слегка прищурившись.       Пруэтт сглатывает и не решается взглянуть в ответ. В этот момент он чувствует себя муравьём под подошвой жестокого мальчишки.       «Полагаю, ты не должен был появляться на свет». — Круцио!       Игнатиус падает на колени. Боль пронизывает всё тело, заставляет сильнее гнуться к полу. Чёрными щупальцами опутывает горло и душит, душит. Хочется кричать, но из горла вырываются только глухие хрипы.       Когда Реддл опускает палочку, Игнатиус Пруэтт, харкая кровью и дрожа всем телом, поднимает на него взгляд.       И глаза у Игнатиуса — голубые-голубые.

* * *

— Что сделал Пруэтт?       Леди Кассиопея даже не окликает Тома.       Том оборачивается и не может смотреть на неё без отвращения. И хмыкает, говоря: — Имел несчастье разочаровать меня.       Блэк глядит на него, сжав ладони в кулаки за спиной. И в глазах у неё — нет страха. Только сила. — Но… очаровать можно и снова. Не так ли?       Голос Кассиопеи чарующ, мягок. Почти нежен. Почти чудовищен.       Реддл кривит тонкие губы в некрасивой ухмылке и, так ничего и не ответив, уходит прочь.

* * *

      «Юность весьма полезна. Юность дарит физические силы и ясный разум», — думает Том, нанизывая на указательный палец перстень с крупным чёрным камнем. — Отродье. Лучше бы она сдохла, когда ты ещё был в её утробе, — хрипит дядя Тома, глядя на него снизу вверх.       Том ничего не отвечает. Только смотрит с чёрной неприязнью на Морфина. — От кого тебе досталось кольцо?       От Реддла веет холодом. Да таким, который не ощущаешь, оставаясь даже один на один с дюжиной дементоров. А здесь, в Азкабане, это испытать и сравнить Морфин вполне мог.       Морфин Мракс безумно улыбается. Однако Том не видит в его глазах безумия. — От ведьмы, которую тебе никогда не превзойти.       Реддл резко поднимает на него палочку. На секунду его глаза вспыхивают багрянцем. А после… после Том отступает. Прячет волшебное древко в рукав, разворачивается и уходит, лязгая затвором камеры.       И вслед слышит лишь громкий мерзкий хриплый смех.