Дурная наследственность

Всю ночь Ичиго жгли слова сына о том, что он влюблён в Джагерджака. Это не укладывалось в голове, казалось абсурдным и невозможным. Глупой шуткой, пьяным розыгрышем, чем угодно кроме правды. “Как? Как ради всего святого Казуи мог влюбится в Гриммджоу?” “Так же как и ты сам.” Ехидным голосом Хичиго прозвучали в голове очевидные вещи. Порой, даже спустя столько лет, скрытые и неприятные уголки сознания хранили в себе отголоски присутствия пустого, и именно его отдающий металлом голос часто звучал внутри головы обличая все самые мелкие пороки и слабости Куросаки. “ Я не любил его, это было временным романом.” “Ой ли?” Внутренний оппонент бесил ещё и тем, что его нельзя было ударить, вывести из себя или добится капитуляции, своё сознание каким бы голосом оно не говорило не обманешь. Сопящая рядом Орихимэ, так и не сумевшая добится от мужа причины его испортившегося настроения и отказа сына выйти к ужину, тем не менее проблем со сном не имела. То ли она так спокойно ко всему относилась, то ли это никак не влияло на её биоритм, но порой она казалась Ичиго слегка аутичной, настроенной на какой-то свой внутренний мир, где всегда светит солнце и пасутся единороги. Улыбающаяся и исцеляющая врагов, готовая прийти на помощь, бескорыстная и наивная, все эти качества в ней умиляли, пока ты не начинал жить с ней постоянно. Поскольку в условиях бытовых, когда человеку требуется реакция партнёра на свои поступки и слова, постоянное блаженство не помогает, а со временем начинает и бесить. Хотя чего греха таить, когда Ичиго порвал с Гриммджоу то именно такая слепая поддержка ему и требовалась. Вера в любовь и правильность поступка, потому что хреново ему было так как после правильных поступков не должно быть.

Токио, после переезда Ичиго в общежитие медуниверситета.

- Да ты заколебал вести себя как слабак! Ты боишься собственной тени! Раньше ты мог выступить против любого врага, а сегодня устроил истерику из-за того что этот очкарик чуть не увидел мои вещи на диване. Какого хрена, Куросаки?! Гриммджоу стоял посреди крохотной комнаты общежития где из мебели было всего-то две кровати, два стола, диван и кособокий шкаф, и яростно сверкая глазами сжимал и разжимал кулаки. Напротив него стоял Ичиго, красный от злости как помидор, и едва переводил дыхание после недавней тирады о брошенных с ночи шмотках, чуть не спалившие их с арранкаром отношения перед Исидой. - Ты тупой или притворяешься? Причём тут враги? Я не хочу чтоб о нас кто-то узнал! Я уже объяснял тебе тысячу раз! Мне сейчас и так тяжело со всеми этими бытовыми проблемами, которые на меня свалились, а ты ещё хочешь чтоб я вывалил им про тебя историю?! - Если твои дружки такие добрые и понимающие как ты мне вечно трындишь, то уверен что им будет насрать гей ты или нет, как и твоему придурошному папашке! Куросаки аж воздухом давится от такого ответа, и совершенно не контролируя свои слова выпаливает: - Сам ты придурошный, причём тут моя ориентация? Я стыжусь не ориентации, а тебя! И в комнате повисает пауза. До Ичиго вдруг доходит что и кому он сейчас сказал, он вскидывает голову встречаясь потемневшими от злости глазами напротив, и видит как в них тают все эмоции кроме разочарования. Джагерджак разжимает кулаки, расслабляет плечи, и делает шаг назад. Его лицо впервые нельзя прочитать, оно словно привычная маска Улькиорры, с пустыми глазами. - Я… я не это хотел… Блять, Гриммджоу, это не то как прозвучало. Куросаки внезапно становится тяжело дышать, в горле и груди словно застревает воздух и ни туда ни назад его не протолкнуть. Он сказал то, что давно его мучало, то, что было правдой, но ощущения были такие словно выпил отвар Маюри. - Ага, я понял. Джагерджак криво усмехается и больше ни говоря ни слова выходит из комнаты, спокойно закрыв за собой дверь.

Наши Дни.

Ичиго думал что они ещё увидятся, обсудят всё, но арранкар ушёл в Сейретей, в Уэко Мундо ему было скучно и он пошёл в Готей 13, помогая тренироватся и ходя в рейды на пустых. Куросаки узнал от Ренджи и Рукии что Киораку был не против такого приобретения, и с апатичным пофигизмом закрывал глаза на довольно частые драки между Гриммджоу и разными шинигами, считая что умение защитить себя нужно оттачивать постоянно. Старик Ямаджи такого бы в жизни не разрешил, но его больше не было, и совет сорока шести скрипя зубами делал то что “просил” капитан первого отряда, умело манипулируя их психикой. В груди тогда постоянно болело, даже сейчас воспоминания о тех первых месяцах после разрыва заставляют Ичиго поморщится. Всё было как в тумане, раздражало и бесило, всё казалось несущественным и второстепенным, а что делать чтоб это исправить Куросаки не знал. Он давно хотел порвать с арранкаром, его тяготили случайно начавшиеся отношения, на почве страсти и сражений, ему хотелось нормальных встреч, свиданий, походов в кино - всего того чего у него не было в период его боевой юности. А с Гриммджоу было опасно даже в город выйти, он нарывался на драки, вёл себя как дикое животное, и легко переходил от спокойствия к агрессии. Он был непредсказуем и груб, даже представить себе его знакомство с сестрами или отцом, Ичиго было страшно. А уж что на такие отношения скажут Ренджи и Рукия, вместе с остальным Готеем и думать не хотелось. Особенно учитывая что при первой встрече Гриммджоу оставил в Кучики дыру нехилого размера, а при второй чуть не разнес голову серо. Орихимэ вообще отдельный вопрос, её спасение которое и обернулось для Ичиго безумным романом, вспомнить страшно. И помилование после помощи шинигами в войне с Яхве тут никак не спасало ситуацию, потому что никаких извинений Гриммджоу не приносил, и раскаиваться не собирался, поэтому отношение к нему тоже оставляло желать лучшего. За исключением некоторых отдельных лиц. Развивать то что между ними было Ичиго не хотел, но и разорвать эту связь никак не мог. Секс с Гриммджоу был просто невероятен, устоять перед его животной натурой было решительно невозможно. У и.о. шинигами просто мозги плавились когда Джагерджак был рядом, всё тело покрывалось мурашками и колени подгибались, при виде хищного оскала. А ещё с Гриммджоу можно было быть собой - не идеальным героем, хорошим сыном, и вежливым другом, а эгоистичным подростком, который тоже имеет свои желания и потребности, который иногда злится и бывает не в духе, который может когда злится врезать оппоненту и это не будет убийством на бытовой почве, а перерастает сначала в качественную драку,а потом не в менее качественный секс. Но со временем реальный мир вытеснял духовный, и призраки с приключениями и другими мирами ушли в прошлое, оставив после себя только приятный шлейф воспоминаний. А Гриммджоу как часть того ускользающего мира стал тяготить Куросаки, заставляя притворяться и лгать. Поэтому, искать пути к примирению, или встретится с арранкаром Ичиго не собирался, и давил себе все малодушные мысли о своем свинском поступке во время последнего разговора. А потом они начали встречаться с Орихимэ и всё изменилось. Жизнь потекла спокойным потоком, убаюкивая своей рутиной и постоянством. И вот спустя столько времени, Джагерджак снова врывается в его жизнь непрошеным гостем. Но Ичиго этого не допустит. Он сделает всё чтоб Казуи не прошёл той же дорогой разочарования что и он, и не страдал столько лет как его отец от разрыва. Тяжело вздыхая полной грудью, Куросаки закрывает ладонями лицо - как же больно. Почему до сих пор так больно внутри? Разве всё не закончилось давным-давно? Разве всё не изменилось?