Дурная наследственность

Сегодняшний рабочий день для Гриммджоу был не самым удачным, во-первых на смене он остался один поскольку напарник заболел, а во-вторых у него после бессонной ночи дико болела голова и хотелось спать. В своём привычном теле это никогда не ощущалось, регенерация арранкар была поистине чудесной, но для работы на грунте требовалось быть в гигае… - Виски со льдом пожалуйста. Делового вида мужчина присаживается за стойку и снимая очки трёт переносицу прикрывая веки. “Неудачная сделка на работе.” Мысленно ставит диагноз Джагерджак машинально отмеряя дозу алкоголя и взбалтывая её с кубиками колотого льда. Вечер только начался и людей в баре было не много, в основном банкиры и адвокаты стекались сюда после рабочей недели залить свои провалы или отметить взлёты по карьерной лестнице. Бар “Арден” слыл респектабельным местом, тут была дорогая кожаная мебель, хороший марочный алкоголь, приглушенная музыка и полумрак. Работать приходилось в неудобной белой рубашке и бабочке, но контингент того стоил. Это поначалу Гриммджоу мог рассчитывать только на место в каком-то ночном клубе где пьяные подростки нюхают дорожки прямо с барной стойки, не различают виски и мочу, а временами ещё и разбивают свои рожи о полированый и исцарапанный пластик бара. Без опыта и умений, его брали только в такие заведения, там был полезным и его навык дать в морду зарвавшимся алкашам, и нагрубить охамевшим малолеткам попавшим в клуб по поддельным документам так что он не отказывался. Но со временем умения отточились, а природная реакция и грация бойца влились в умение делать крышесносные напитки лихо жонглируя бутылками и бокалами. Поэтому последний год Джагерджак вальяжно разливал по изящным бокалам выдержанный алкоголь для весьма любопытной публики, зрелой и куда более забавной в изучении. Неспешные беседы вполголоса, многозначительные взгляды, незаметные движения, раскрывали перед арранкаром человеческую натуру во всех её сокровенных тайнах, позволяя понять тех кого раньше уничтожал без числа. Более чуткий слух, зрение и обоняние, даже в гигае, делали Гриммджоу волком в овечьем стаде, хитро усмехающегося и забавляющегося происходящим. Ичиго всегда говорил ему, что арранкару не дано понять человека, что он по своей сути бездушный монстр который только потребляет ничего не давая взамен, а людям нужна отдача, нужно тепло, сочувствие… Но чем больше Гриммджоу узнавал людей тем больше ему казалось, что Куросаки был или непроходимым идиотом, или бесстыдно врал ему в глаза. Люди не искали честности, не искали равноправия, или понимания, они хотели присвоить то что нравилось, хотели ревниво хранить то что было дорого, и получать то что хотелось не взирая на цену и сопутствующий ущерб. Тут как и в Уэко Мундо, каждый стремился поглотить тех кто слабее и за их счёт стать сильнее. Люди сбивались в стаи, называя их “компаниями” и травили тех кто туда не входил, пользовались слабостями других, и лгали если требовал того случай, и пусть в физическом плане смертей было мало, в моральном они все были хищными особями. Джагерджак сменил много заведений, и разных занятий, чтоб найти свою нишу. Он не сдавался, только для того, чтоб доказать себе что может, может стать кем угодно если захочет, а все упрёки Куросаки всего лишь самообман. Сначала было тяжело, скованное гигаем тело ощущалось тяжёлым и больным, но постепенно Гриммджоу привык с ним обращаться, привык в нём дратся, спать, есть, гулять. Во времена их странного романа с и.о. шинигами, арранкар влезал в гигай только по просьбе своего любовника и то возмущаясь всё время пребывания в этой оболочке. Теперь же он легко справлялся с этой задачей, испытывая лишь лёгкий дискомфорт, схожий с крепатурой после хорошей тренировки, не более. Контактировать с людьми оказалось сложнее чем привыкнуть к гигаю, у них была целая прорва правил и законов которые они сами себе придумали усложняя жизнь и делая её похожей на дурацкую игру. Все эти ограничения до зубовного скрежета бесили арранкара по началу, но потом, со временем он начал подыгрывать тем кого видел рядом и с каждым днём эта имитация становилась всё лучше и легче, пока не стала приносить определённое удовольствие. Беседуя с клиентами, Джагерджак часто представлял, что бы было с вот этим парнем или вот этой девушкой узнай они, что так мило улыбаются настоящему хищнику, способному свернуть им шею одной рукой. Задавая вопросы и выслушивая ответы, арранкар проникал в тайны человеческих судеб, с садиским удовольствием иногда давая резкие и грубоватые советы. Обличая слабости подвыпивших людей и играя на своем природном обаянии он порой соблазнял клиентов, наслаждаясь их зависимостью от его натуры. Правда, после того как у него появился постоянный любовник искать развлечений на стороне стало неинтересно. Количество не означало качество, да и слабые человеческие тела не давали разгуляться всей звериной натуре арранкара. То ли дело шинигами… Да ещё и капитан… Да ещё и с такой склонностью к мазохизму… Вот тут было где развернутся. Джагерджак поставил перед печальным мужиком его заказ и прикрыв глаза, на секунду, позволил себе вспомнить яркие картинки прошедшей ночи: белое, словно выточенное из самой дорогой слоновой кости тело, без единого изъяна, перетянутое красным шибари, вздрагивающее от каждой капли раскаленного воска, медленно роняющего свои огненные слёзы на грудь рядом с потемневшими сосками. Прохладный шёлк распахнутой юкаты, так сильно контрастирует с дрожащим в воздухе возбуждением, с бесстыдством разведенных в стороны длинных ног и истекающим смазкой набухшим членом, умело стянутым в основани шёлковой лентой. “ Давай, скажи мне чего ты хочешь…” Голос Гриммджо едва отличим от приглушенного рычания, в нём столько похоти что и захлебнутся не долго, арранкар тянется к лицу любовника и развязывает сначала зажимающий рот кусок ткани, а затем и тот что закрывал аметистовые глаза. “ Трахни меня, я хочу…” Сглатывая слюну и жмурясь даже от света ночного светильника хрипит шинигами, срываясь на последнем слове на стон, когда Джагерджак резко входит на всю длину, протягивая тело любовника по футону. Рваные толчки, никакой нежности, громкие стоны и пошлые фразы, всё словно сливается в один круговорот, наполняя тело Гриммджоу жаром даже спустя столько часов после разрядки.

***

Он облизывает пересохшие губы довольно улыбаясь своим воспоминаниям, с каким-то особым кайфом отмечая, что синяки и кровоподтеки хоть и сойдут с тела любовника довольно быстро, но свежими выглядели просто роскошно. Подобные бездуховные и полные звериной жажды отношения с Кучики Бьякуей, стали для Гриммджоу настоящим спасением, и для капитана шестого отряда вероятнее всего тоже. Изначально, Бьякуя бесил арранкара до сжатых кулаков и прокушенных губ, но после того как Джагерджак переселился в Сейретей, только Кучики ему победить не удавалось. Даже Зараки был не так опасен как этот холеный аристократ со своими “цветочками”. Во время одного из сражений, Бьякуя с каменной рожей, так бесившей эмоционального арранкара ровным голосом поинтересовался, чего бы хотел Гриммджоу если бы выиграл, случись такое чудо… И Джагерджак с безумным оскалом не задумываясь ляпнул: - Выебу тебя так что ходить пару дней не сможешь! Буквально через минут пятнадцать Кучики уже лежал прижатым к песчаному покрытию тренировочного плаца, и со снобистской дотошностью старался вытереть кровь с красивого лица. И пока Гриммджоу с диким хохотом распинался о том что всё таки сумел победить великого и непревзойденного Тайчо Шестого Отряда, Кучики неспешно поднялся на ноги, поправил кенсейкан у себя в волосах и убрав Сенбонзакуру в ножны, холодно бросил: - Жду тебя после полуночи. Справедливости ради, надо сказать, что Джагерджак абсолютно не допёр к чему это Бьякуя вообще сказал, поскольку мысль о том, что его пошлую шутку только что использовали против него голубую головушку арранкара не посещала. Гриммджоу весь день ломал голову зачем этот отмороженный мужик мог позвать его ночью в поместье, и придя потратил ещё добрых полчаса на то, чтоб осознать зачем пригласивший его во внутренние покои Бьякуя стал снимать с себя одежду. Правда когда до арранкара всё же дошло, события понеслись в безумном темпе. Оказалось Господин Аристократ любит быть снизу, и любит пожестче, да ещё и так чтоб горло надрывалось от криков, а тело сводила судорога оргазама.

***

- Чего ты себе постоянного мужика не заведёшь? Как-то валяясь на смятом после очередного секс марафона футоне, бесцеремонно поинтересовался Джагерджак, отстраненно наблюдая как Бьякуя не стесняясь своей наготы, наливает себе маленькую чашечку чая, оставленного прислугой на жаровне. - Ты у меня достаточно постоянно бываешь чтоб ещё кого-то заводить. Бесцветным голосом отвечает Кучики, отпивая маленький глоточек горячей жидкости, с таким достоинством и грацией, как будто это не он полчаса назад захлёбывался спермой Гриммджоу отсасывая ему со связанными за спиной руками. - Я не об этом. Не тупи, шинигами, ты прекрасно меня понял, я говорил про любовь, и всю эту сопливую романтику. Кучики проигнорировал реплику, и когда Джагерджак уже решил что Господин Аристократ не снизойдет до ответа, как это часто бывало в их недолгих беседах, Бьякуя обронил: - Потому что терять потом очень больно. Объяснения арранкару не требовались, он впервые понял своего любовника на все сто процентов. Это действительно больно. Не любить, а именно терять. Кучики был женат, как довелось узнать Гриммджоу, и если слухи не врут и свою жену он любил, то её смерть должна была подкосить Бьякую. Если даже окончание глупого недоромана, с рыжим шинигами оставило шрамы на сердце пустого, то как должна ощущаться потеря взаимно любимого человека, с которым ты прожил много лет? Это должно быть больно. - Но можно ведь и не терять? Бывает и по другому. Внезапно даже для самого себя, выдаёт Джагерджак, глядя на застывший профиль собеседника. Ему отчего-то хочется дать надежду этому шинигами, а может и не только ему… Но Бьякуя опускает изящную кисть с фарфоровой чашечкой и отстраненно говорит: - Бывает. Но никто не гарантирует что так будет, а второй потери я не переживу. Вот так - честно и прямо, без страха показаться слабым или уязвимым, Кучики говорит то, что возможно не позволил бы себе сказать никому другому. Гриммджоу - его ночной гость, при дневном свете превращающийся в постороннего мужчину, никак не связанного с жизнью Тайчо Шестого Отряда, поэтому именно ему и именно так можно было сказать правду. “Надо будет заглянуть к нему после смены…” Ухмыляясь ставит себе мысленную зарубку Джагерджак, поправляя бутылки за стойкой. - Водку с апельсиновым соком, пожалуйста. Звучит за спиной и все мышцы гигая каменеют. Гриммджоу медленно поворачивается к посетителю, не доверяя своему слуху, и натыкается на прямой взгляд знакомых карих глаз. - Тебе я могу только сока со льдом налить, а за водкой через пять лет приходи, Казуи. Безрадостно заявляет арранкар уже мысленно раздирая на части того кто мог дать пацану адрес его бара. - Ну давай сока, я не против, хотя алкоголь я уже пробовал, мне Рангику-сан наливала. - И не сомневаюсь, у неё сакэ наверное и по венам течёт вместо крови. На, пей и проваливай, я на работе, мне некогда нянчиться с тобой. Гриммджоу, излишне резко ставит на белоснежную подставку стакан с соком и хмуро толкает напиток в сторону парня. Младший Куросаки был одновременно похож на Ичиго и нет. Внешне он напоминал родителя практически сверхъестественным образом, но мимика, взгляд и поведение были совсем другими. В его возрасте Ичиго был хмурым подростком, с уже образовавшейся складкой между бровей, с пустым внутри души, и потерями среди близких. Он не испытывал иллюзий, был резок и груб, а Казуи напоминал тепличный цветок, не знающий мира и выросший среди радужных единорогов. С глобальной уверенностью в своих силах, и непреклонной волей добиваться желаемого. - Ну у тебя же должен быть перерыв, я поговорить хочу, ничего такого, а потом я уйду, честно. Глядя широко открытыми, глазами заявил подросток, гоняя трубочкой кусочки льда в оранжевой жидкости. Знал бы он как одновременно больно и сладко было арранкару видеть его, чувствовать знакомый запах, и похожую реяцу. Поначалу внешний вид нескладного мальчугана бил по воспоминаниям так сильно, что Гриммджоу не мог находиться с ним рядом больше пары минут, позже он успокоился, но внутри всё словно горело от одного звука голоса Казуи. А пацан как назло лип к нему как жуйка к подошве. - Ты из меня номер мобильного вытряс для того чтоб им не пользоваться? На кой ты пёрся сюда? Мог бы просто позвонить! У арранкара как и у шинигами уже давно была куча всяких гаджетов с грунта, эти небольшие штучки вкупе с планшетами, ноутбуками и другим техническим новшеством типа холодильника и кондиционера уже давно заполонили Готей, беся и раздражая Маюри. Поэтому вопрос был как говорится с подвохом. - Это очень важно, я должен сказать лично. Загадочно улыбаясь мурлычет Куросаки вселяя в своего собеседника ощущение надвигающейся катастрофы. - Тц! Ладно, пошли, сразу поговорим, и уматывай, а то ты меня нервируешь своей мордой. Гриммджоу раздраженно, передергивает широкими плечами и указывая рукой на дверь за баром выходит первым.