Дурная наследственность

- Ты кукухой поехал, Куросаки? Первым делом после поцелуя вкрадчиво интересуется Гриммджоу хлопая округлившимися, чисто кошачьими зенками. - Ээээ…нет, я серьёзно… я лю…ммххггхх…. Завершить сею глубокомысленную реплику, Ичиго не дала захлопнувшая намертво рот ладонь арранкара. - Заткнись, Хоугиоку ради! Глянь, что ты натворил, идиот! Только тут Куросаки услышал странный скрежет и резко обернувшись на звук, сразу же нашёл его источник – «Тюрьма шести лучей» трещала по швам. Казуи с белым как мел лицом, и остекленевшими глазами больше не контролировал ничего: ни свою силу, ни свой разум, ни своё тело. Теперь хлынувший из него поток энергии грозил вот-вот разрушить кидо Кучики как соломинку. - Отец? Что ты говоришь? Ты любишь Гриммджоу? А как же мама? Ты шутишь…да? Ты хочешь заставить меня отказаться от своего выбора? Ты… Подросток поводит плечами и все шесть лучей раскалываясь опадают словно пепел, но едва он делает первый шаг как снова слышится монотонный голос Бьякуи. - Связующий путь: Кидо номер семьдесят девять – Куё Сибари. И на этот раз, многие из капитанов удивлённо выдыхают, заворожено наблюдая как сначала одно чёрное солнце, а затем ещё семь возникают вокруг фигуры Казуи, пока последнее девятое не вспыхивает в центре груди. Расширив зрачки и приоткрыв рот, мальчишка застывает словно статуя. - «Оковы девяти светил» … Не веря своим глазам в слух, хрипит Ренджи, влюблённым взглядом фанатичного поклонника глядя на своего Капитана. - Те самые, которыми в своё время Урахара обездвижил Айзена в бою. Одно из самых сложных кидо в практике Связующего пути. Словно по учебнику продолжает бубнить Абарай, на какое-то время выпав из реальности. - Думаю, что дальнейшие обсуждения ваших семейных дел можно провести в месте более уединённом. Вежливо и как никогда вовремя изрекает Бьякуя разворачиваясь и удаляясь в сторону своего поместья, тем самым подавая пример своим коллегам. Первыми исчезают в шунпо уставшая Лиза и Кенсей, за ними Исане и Роджуро, Киораку, и Хирако понимающе улыбаются, глядя на застывшую мизансцену, но тоже уходят. Хицугайя хмурый и усталый, провожает взглядом ровную спину Кучики, и не позволив Мацумото увязаться следом тоже удаляется. Рукия и Ренджи остались, неуверенно переминаясь и отводя глаза. - Друг, эмм… я не знаю, нам остаться? Ну, типа помочь с малым тебе, или что? Голос Абарая звучал очень неуверенно и сбивчиво, было видно, что он до сих пор не может определится с реакцией на происходящее и ждёт, когда хоть кто-то ему скажет, что происходит. - Ичиго, мы пойдём с вами в поместье Нии-самы, но будем в саду, на всякий случай, если нужна будет помощь. А вы там разберитесь уже, что ли… Рукия собрав мысли в кучу и уверенно подхватив под локоть супруга исчезла в шунпо по направлению к фамильному особняку. В котловане, оставшемся на месте разорённого полигона, остались только три фигуры, одна окружённая чёрными светилами и замороженная силой кидо, и две охуевшие от всего только что произошедшего и сделанного. - Ты это серьёзно сказал? Хриплым и надорванным голосом поинтересовался Гриммджоу, глядя Ичиго в лицо тяжёлым испытующим взглядом, когда пауза уже неприлично затянулась. - Да. Коротко кивает старший Куросаки и смотрит на сына, хмурясь и развеивая банкай. - Как он узнал? Тяжело вздыхая, спрашивает уставший от всего свалившегося на него за последнее время дерьма и.о. шинигами. - Узнал что? Выгнув тонкую синюю бровь, спрашивает Джагерджак и тоже оглядывается на пацана посреди мрачной «гирлянды». - Про нас с тобой. - В смысле узнал? Он не знает. Ну, точнее сказать - не знал, до твоей пламенной речи пять минут назад… Ичиго резко оборачивается к собеседнику и округлив глаза переспрашивает испуганным голосом: - Как не знал? А чего ж он тогда напал на тебя?! Я был уверен, что… — Он не нападал. Это был… Бля… он снова сказал, что любит меня, что не отступится, и я решил предложить ему сделку… тупая была идея… но тогда мне показалось, что может сработать… Арранкар несвойственным ему смущённым голосом пытался изложить причину сражения, но вслух это выглядело совсем не так прикольно и оригинально, как в его голове, когда он предлагал сражение Казуи. И когда ему показалось, что выдавить из себя связное пояснение вряд ли получиться, Куросаки словно читая его мысли закончил предложение за Джаггерджака. - Ты пообещал Казуи стать его любовником если он ВЫИГРАЕТ??!!!!!!!! В устах Ичиго это прозвучало очень плохо, подметил про себя Гриммджоу и понял, что пробежавшая по коже волна реяцу была выброшена гневным всплеском собеседника, теряющим над собой контроль. - Ну типа того… Отводя взгляд в сторону и рассматривая очень интересные обломки укреплений, прогудел арранкар. - Блять! Ну какой, же ты ушлёпок! И как тебе только в голову такое пришло?! Ты совсем сбрендил?!!! Он же ребёнок! Ни в одном бою ещё не бывал! Ты совсем дебил?! - Я не собирался его убивать! Хули ты разорался, наседка, бля! Он должен был просто заставить меня снять релиз, чтоб выиграть и всего то! Ни хрена б я с ним не сделал! - Так ты хотел, чтоб он выиграл?! Хотел с ним… Ичиго вовремя захлопывает рот не произнеся того, что крутилось у него в голове и оглянувшись на сына, командует уже пылающему праведным гневом арранкару: - Так, сейчас отправим его к Кучики и поговорим без свидетелей! И постарайся придумать такое объяснение, после которого мне не захочется разукрасить твою рожу! - Да кто тебя боится?! Герой ёпты! Но Куросаки не давая никаких шансов на обсуждение данного плана, подхватывает сына под руки и двигается в сторону фамильного особняка Бьякуи, боковым зрением отмечая, что побитый и подпаленный арранкар всё же следует за ним.

***

- Сынок, мне нужно поговорить с Джаггерджаком, а когда я вернусь мы всё обсудим, хорошо? Сейчас Бьякуя тебя отпустит, и ты… - Я бы советовал, тебе Куросаки, поговорить с сыном пока он обездвижен. Если, конечно, тебе твоя жизнь дорога. Довольно циничный совет от Капитана шестого отряда, отозвался у Ичиго в голове голосом Исиды, честно поделившегося своим взглядом по поводу возможной реакции Казуи на правду, поэтому взвесив все за и против, Куросаки всё же согласно кивает. - Отличный выбор. Роняет Бьякуя прежде, чем выйти из просторного зала и оставить отца и сына одни на один с неприглядной истинной. - Казуи, я должен тебе рассказать… должен был давно рассказать и тебе и маме, всем… я… Господи, сложно то как! Ичиго со злостью вцепляется в отросшие пряди волос и рыча от бессилия перед своим косноязычием начинает снова: - До того, как я начал встречаться с мамой, я уже был в отношениях. Я встречался с Гриммджоу. Я не могу тебе объяснить, как это вышло, но… но так было. После его помощи в войне против Яхве, я… мы… мы начали спать вместе. Мне казалось, что это просто страсть, адреналин, жажда новых впечатлений, я не воспринимал всерьёз то, что между нами было. И боялся, что кто-то узнает. Я скрывал наши встречи, и до ужаса страшился разоблачения. Но так не могло продолжаться вечно… в какой-то момент мы разосрались и Гриммджоу ушёл. Куросаки поднимает наконец-то наполненные стыдом и виною глаза на сына, и видит в его лице неверие и боль, такое знакомое, как и у Орихимэ совсем недавно, как и у Гриммджоу когда он ему сказал что стыдиться его… В груди предательски закололо, захотелось, кинуться к Казуи, обнять его и сказать, что всё это шутка… Но назад пути не было. Решение было принято, ещё тогда, когда Ичиго скрестил Зангецу с Занпакто сына готовясь защитить их обоих от непоправимой ошибки. - Я не знаю можно ли простить то, что я сделал, но в какой-то мере, я не жалею о содеянном. Если б я не женился на твоей маме, то у меня никогда бы не было тебя, сынок. И возможно я больше не буду для тебя кем-то близким, возможно ты разочаруешься и возненавидишь меня, но то, что ты существуешь уже самый большой дар в моей жизни. По щеке Ичиго скатывается непрошенная слеза, он так любит сына, так хочет ему счастья, и сам же его ломает, отбирая желаемое и предавая доверие. - Я думал, что счастлив рядом с Орихимэ, думал, что обрету покой, но… но я люблю Гриммджоу… даже спустя столько лет… столько ошибок и лжи… я все ещё люблю его… Куросаки вытирает щеку тыльной стороной ладони и радуется, что Гриммджоу изначально остался в саду поместья, не желая вмешиваться в семейные разборки и не видит его в минуты столь позорной слабости. - Мне больно ранить твои чувства, но вы с Джаггерджаком не пара, и не потому, что я его люблю, а потому что он не любит тебя. Не знаю взаимны ли мои чувства, и были ли вообще хоть когда-то таковыми, возможно, меня ждёт такой же удел, как и тебя - быть отвергнутым. Но я приму это с честью, и ты должен. Любовь нельзя заслужить, нельзя купить, или выиграть в глупом сражении, ты можешь быть самым лучшим, благородным, умелым и жизнь посвятить человеку фанатично следуя за ним повсюду и бросая сокровища к его ногам, но это никогда не даст тебе ничего кроме жалости или мимолётного увлеченья. Так же, как и себя нельзя заставить полюбить того, кого хотелось бы. Я все шестнадцать лет старался забыть Джаггерджака, старался любить твою маму, но стоило мне увидеть его вновь, и сил больше не осталось… Я прошу у тебя прощения, и надеюсь, что ты сможешь найти немного понимания в своём сердце, даже несмотря на то, что оно разбито. Куросаки склоняется в поклоне перед Казуи, а затем встаёт на ноги и идёт к двери, замерев уже на пороге он оборачивается и мягко улыбнувшись говорит: - Я люблю тебя сынок, и пойму если ты не захочешь больше меня видеть, но главное помни, что я всегда хотел тебе только добра. А сердце, оно исцелится, когда найдёт настоящую любовь, взаимную, как ты того и заслуживаешь.

***

- Так вы с Ичиго когда-то мутили? Охринеть?! Ренджи стоит возле устало привалившегося к дереву Гриммджоу и бесцеремонно задалбывает вопросами уже час или два, от неминуемой подачи в челюсть его отделяет только нежелание арранкара слушать нотации Бьякуи по поводу испорченных клумб. - А теперь ты спишь с Тайчо? Вот прям спишь когда захочешь? Дотрагиваешься там и всё такое? Понижая голос до шёпота, видимо из религиозного страха оскорбить божество, Абарай с любопытством заглянул в лицо игнорирующего его собеседника. - Нет, бля! У нас чисто духовная связь, обезьянка! Тебе что пять лет? Конечно, я его везде лапаю, когда мы трахаемся! Отвали уже! - И он не против? Суеверный ужас Абарая столь велик что он даже не реагирует на оскорбительное прозвище, данное ему арранкаром. - Ренджи!! А ну заткнись! Я же тебя просила Ичику найти! Какого лешего ты торчишь возле Джаггерджака?! Рукия пресекла очередной беспардонный вопрос супруга ударом под зад, и не став слушать оправдательный лепет поволокла в сторону выхода из палисадника. Гриммджоу проводил их скучающим взглядом и вздохнул с видимым облегчением. Ему нужно было хоть немного прийти в себя. Эти двадцать четыре часа перевернули всю его устоявшуюся жизнь, ту которую он выстроил, которую выучил и к которой только-только привык. Сначала этот мальчишка, со своими чувствами, такими дикими и непонятными для пустого, затем Бьякуя со своими нравоучениями и сеансами психотерапии, а под конец ещё и Ичиго, с признанием, опоздавшим на шестнадцать лет… Где он был тогда? Где были его слова и поступки? Почему он просто не сказал эти пару слов в тот день вместо оскорблений? И почему сказал их теперь? Арранкар сцепил зубы стараясь выкинуть из головы все эти вопросы, как делал всегда, но, к сожалению, в этот раз проверенный метод не помог. Перед внутренним взором как по команде возник образ широкой спины обтянутой чёрной тканью, и рыжего затылка, перекрывающего обзор и защищающего от удара. И в сердце разлилось приятное тепло, такое незнакомое и чуждое ощущениям Джаггерджака. - Пошли. Глухой голос Куросаки прозвучал ожидаемо, но внутри всё равно что-то противно сжалось. - И куда, позволь узнать, ты желаешь оттащить свою шинигамскую задницу? Не открывая глаз интересуется Гриммджоу, и удивлённо их распахивает, когда Ичиго как ни в чём не бывало говорит: - Пошли к тебе, Ренджи рассказывал у тебя квартира в Токио есть, съёмная. - Есть. Бездумно и на автомате кивает Гриммджоу. - Ну тогда веди. Бросает Куросаки и через пять минут чёрный зев гарганты поглотил их обоих.

***

- Выходи. Я не злюсь. Холодный голос Кучики не оставлял сомнений в том, что нужно послушаться, но Ичика, всё равно помедлила ещё секунду, прежде чем выскользнуть из-за ширмы в зале, где под надзором кидо всё ещё находился Казуи. - Простите, дядюшка Бьякуя, я не хотела шпионить, просто волнуюсь за Казуи. Он и так весь на нервах в последнее время, а тут ещё и это… - Прощаю. Изрекает вердиктом хозяин дома, и переводит взгляд на влажное от слёз лицо подростка. Перепачканные землёй и пылью скулы, слипшиеся ресницы, торчащие во все стороны волосы в которых застрял разный мусор… «Грустное зрелище» Думает про себя Бьякуя, уже дав распоряжение слугам приготовить купальню и чистые вещи. - Куросаки Казуи, сейчас я освобожу тебя от кидо, и очень надеюсь, что ты будешь вести себя благоразумно, иначе, я вынужден буду прибегнуть к радикальным мерам. Парень даже взгляд не перевёл на говорившего, продолжая смотреть в одну точку потухшим взглядом. Изящный пас руками и чёрные сферы исчезли, уронив онемевшее тело на пол. Ичика кинулась к другу, помогая приподняться и подавая предусмотрительно принесённый чай. — Вот, возьми. Казуи, попей пожалуйста. Девушка обнимает товарища за плечи и участливо заглядывает в лицо, в то время как сам подросток, всё-таки приняв сидячее положение долго молчит, а затем не отрывая взгляда от пола спрашивает: - Думаете он ответит взаимностью? Этот вопрос адресован Кучики, и он мог бы проигнорировать столь туманную формулировку, но жалеть людей не в его характере, пусть и юных. - Да. Он любит твоего отца. Казуи вздрагивает как от удара, и наконец-то поднимает влажный карий взгляд на собеседника, глядящего на него сверху вниз, как статуи древних божеств. - И вам всё равно? Вы же вместе. - Я уже говорил тебе – наши отношения другого характера и обязательство друг перед другом мы с арранкаром не имеем. Так что, если он пожелает расторгнуть нашу негласную договорённость я препятствовать этому не стану. - Не понимаю… Горестно выдыхает подросток, сжимая кулаки и закусывая губу, видно, как внутри у него идёт полная перестройка системы ценностей, больно раня хрупкую юную душу. На самом деле он очень сильно устал, вымотан чувствами и сраженьем, боль и разочарование высосали из него все его немаленькие запасы жизненных сил, и сейчас Казуи хотелось забыться долгим и глубоким сном, чтоб проснувшись исцелится. Злость и ярость из пылающего костра превратились в прогоревшую золу, серую и бесформенную, цель, которая и так всегда казалась недостижимой окончательно растворилась в прошлом его отца и, наверное, в будущем, если Кучики -сан не ошибся. Впервые Куросаки Казуи понял – есть в мире вещи, которые он не способен завоевать, будь он хоть трижды избранным и дважды сыном героя. - Казуи, ну правда, что тут поделаешь, бывает же невзаимная любовь, но она проходит. Мне мама так говорила. Абарай накрывает своей ладошкой сжатые пальцы друга и смотрит с сожалением. Она-то никогда так высоко не метила как её друг, радуясь тому, что имеет и идя вперёд осторожно. Но Казуи другой, он максималист и если уж прикипал к чему-то сердцем, то это было серьёзно. - Я не вынесу этой боли, Ичика. Я хотел бы всё это забыть, свои чувства… понимаешь? - С этим я могу тебе помочь. Внезапно говорит Бьякуя подходя к дверям и бросая прислуге за ними короткое: позовите его. И пока ошарашенная Ичика и её друг хлопают глазами, из коридора в помещение входит новый посетитель. Высокий, стройный, утончённый и бледный брюнет, со светло карими глазами, мягкими и обманчиво добрыми. Над левым глазом у визитёра виднеется бледный шрам, кокетливо прикрытый прядями ухоженных волос. Девушка видит его впервые, и её воображение с удивлением отмечает невероятную схожесть дяди с вошедшим мужчиной. Это мог бы быть его брат, или сын, столь много общего в ауре этих двух человек. Единственное что их различает это одежда и причёска, а в целом… - Цукишима-сан… Голос Казуи похож на вздох, глубокий и едва различимый, но мужчина слегка приподнимает уголки губ в бледном подобии улыбки, склоняет голову к плечу, произнося сладким как патока голосом: - Рад снова встретиться, малыш Казуи. Слышал ты нуждаешься в моих услугах… Шукуро, подходит к подростку и опускается на пол рядом с ним, при этом выглядя как воплощение абсолютного покоя и грации, в одной его руке была небольшая книжка с виднеющейся из страниц закладкой, которую Цукишима бережно опустил на пол между собой и Казуи. - Ичика, пошли, мы должны их оставить. Теперь выбор только за Куросаки. Бьякуя протягивает руку девушке, и та ничего не говоря принимает её поднимаясь. Кучики выходит за двери, и племянница следует за ним, на пороге ещё раз обернувшись и проверяя не показалось ли ей, но нет – Казуи улыбался.