Вдвоём на старой кухоньке

      С неба валил снег. Тёмное небо заволокло тучами, и лишь капля света луны пробилась сквозь плотные шторы облаков. Голые деревья размахивали кривыми ветвями. Дорога, скользкая и извилистая, была похоронена под слоем льда. Одинокие фонари слабо освещали улицу и периодически мигали, будто прикрывали глаза, засыпая.       Виолетта спрятала нос в вороте куртки и поглубже засунула руки в карманы. Тепла там уже не осталась, а пальцы нещадно леденели, но перчаток с собой не было. По сути, с собой не было вообще ничего, кроме тоненькой осенней куртки, потрёпанного рюкзака и новой электронки, одиноко валяющейся где-то в кармане.       Под лёгкими кроссовками скрипел снег, и Виолетта не отрывала от него взгляд. Улица была почти пустая, только маленькая старушка с тяжёлыми сумками, мамаша с коляской и уставший студент шли куда-то, разбредаясь в разные стороны.       В окнах горел свет и мерцали разноцветные гирлянды. Кое-где были видны силуэты людей, ужинающих всей семьёй или украшающих ёлку.       «Иронично, — думала Виолетта с усмешкой, — говорят, в Новый год чудеса случаются, а меня из дома выперли!» Она весело хмыкнула, а затем опять погрустнела.       Зимняя тишина сжирала, давила на уши, больно врезаясь в сознание и оставаясь там чёртовым звоном, и прерывали её лишь редкие гудки машин или пьяные выкрики из соседнего двора. Виолетте хотелось позвонить хоть кому-нибудь, на секунду услышать голос, чтобы просто не идти одиноко по заброшенной улице. Но три процента не давали такой возможности, и телефон бы потух сразу же, стоило Виолетта достать его.       Завернув в безлюдный двор, Виолетта увидела перед собой знакомый двенадцатиэтажный дом. Она быстро перебежала дорогу, пару раз чуть не упав на асфальт, прошла сквозь парковку заметённых снегом машин и, зайдя под козырёк подъезда, дрожащими пальцами набрала код. В домофоне послышались гудки, а потом искажённый техникой голос спросил:       — Кто там?       — Это я, Вилка, — осипше, чуть с хрипотцой, ответила девушка.       Связь тут же оборвалась, и звонок противно запищал. Виолетта потянула дверь на себя, и та с лёгкостью поддалась.       В подъезде было тускло: одна лампочка не горела, а другая, дальше расположенная, подсвечивала похрапывающего в уголке бомжа. Виолетта представила себя на его месте: грязная, вонючая, в порванной одежде и окоченевшая; а ведь это могло стать реальность в ближайшие пару дней, не пусти её Лера к себе.       Как можно тише поднимаясь по ступенькам, девушка нажала на кнопку лифта. Тот тут же приехал, оповестив о себе громким сигналом. Бомж в углу что-то проворчал, не открывая глаз, и отвернулся в другую сторону. Виолетта заскочила в кабинку, нажала нужный этаж, и двери плавно закрылись.       Под едва слышимую работу механизмов и лёгкое покачивание Виолетта доехала и мигом выскочила из лифта, потирая замёрзшие руки. На лестничной клетке было тихо и темно, повсюду стояли горшки с цветами. Виолетта прошла к обитой чёрной двери с номером 41 и несколько раз негромко постучала. Та резко открылась, и на пороге показалась Лера в домашних трениках и большой голубой футболке.       — Что случилось? — тут же накинулась она, рывком обнимая и так же быстро отстраняясь. Лера держала подругу за руки, не отпуская.       Виолетта тихо шмыгала носом, утирая его, старательно не смотря в глаза. Знала же, что Лера будет беспокоиться, что будет расспрашивать, но всё равно молчала.       — Ладно, проходи быстрее, пока Арсюшка не выбежал, — сказала Лера, затаскивая подругу внутрь и с характерным щелчком запираясь.       Хозяйка квартиры обернулась к Виолетте, и взгляд быстро забегал по девушке, осматривая с ног до головы.       Замёрзшая, заплаканная Виолетта тихо всхлипывала. В чужой квартире было спокойно, но недавние ужасы дома и улицы никак не отпускали, всё больше затягивая в бездну страха и отчаяния.       — Блять… так… ладно! — Лера растерянно пробормотала себе под нос, а потом скомандовала, возвращая в голос привычную уверенность: — Ты пока раздевайся, руки помой, а я чайник поставлю.       Она умчалась на кухню, а Виолетта, слабо соображая, стала медленно стягивать с себя кроссовки. Повесить куртку оказалось весьма сложной задачей, сравнимой разве что с подъёмом на Эверест, и Виолетте хотелось просто упасть посреди коридора, но она упрямо прошаркала в ванную комнату.       Открыв кран, она поморщилась, дёргая руки к себе. Еле-еле тёплая, почти холодная вода шпарила, и, девушка была уверена, на руке должны остаться ожоги. «Видимо, я настолько себе всё отморозила», — грустно подумала она, намыливая кисти. Плеснув воды в лицо, девушка подняла голову, встречаясь со своим отражением. С красными от холода щеками и такими же красными, только уже от слёз, глазами, мешками под ними и хлюпающим носом она смотрелась жалко. До такой степени, что отвращение к самой себе затмевало всё, горча на языке и выворачивая внутренности.       Девушка отвернулась и со злостью вытерла лицо полотенцем, желая стереть не только капли, но кожу, лишь бы не видеть себя настолько омерзительную.       Виолетта вышла, мягко туша свет. Она прошла на кухню и громко плюхнулась на стул. Лера обернулась, смотря своими пронзительно-карими глазами на гостью.       — Есть будешь? — заботливо поинтересовалась она, поправляя хвостик из дред. — Есть картошка, котлетки, и должен был остаться суп.       Девушка уже было полезла в холодильник, но Виолетта остановила её. Она ничего не ела сегодня с утра, на обед быстро ухватила бутерброд, так что в обычные дни желудок уже бы свернулся от недостатка пищи, но сейчас кусок в горло не лез, подкатываясь противной тошнотой и норовя выплеснуться прямо на стол.       — Лела, Лела, а где мои класки? — неуклюже топая ногами, на кухню прошагал маленький мальчик. Он посмотрел на Виолетту и, не отводя испуганного взгляда, отошёл назад.       — Привет, маинький! — Виолетта натянула улыбку и энергично замахала рукой, ещё больше пугая малыша, жавшегося к сестре. «Мда, неужто я так плохо выгляжу?» — задумалась Виолетта, прекращая.       — Арсюш, познакомься, это Вилка, — Лера мягко взяла брата за руку, подводя к гостье. — Она очень хорошая, не бойся.       Малыш долго смотрел на Виолетту не по-детски серьёзным взглядом, протянул руку, а потом резко отбежал, чуть не стукнувшись головой об стол.       — Арсений! — разочарованно протянула Лера, взмахнув руками.       Мальчик проигнорировал её и полез в ящичек, чем-то гремя. Лера с Вилкой переглянулись. Хозяйка квартиры пожала плечами, а потом осторожно подошла к брату.       — Арсюш, что ты ищешь? — поинтересовалась она, заглядывая ему за плечо.       — Вилка! — радостно вскричал малыш, доставая столовый прибор. — Это Вилка, — он указал на девушку, — и это! У нас две вилки!       Лера расплылась в умилённой улыбке, по-матерински ласково трепля малыша по голове.       — Правильно, Арсюш, — похвалила брата Лера, забирая опасный предмет. — А теперь пойдём спать, уже поздно. Мы потом и Вилке постель разложим, хорошо?.. А теперь иди чистить зубы, и я почитаю тебе сказку.       Арсюша кивнул, скрываясь за дверью. Лера вздохнула, поворачиваясь к подруге.       — У меня чай готов, — сообщила она, убирая чайник с плиты. — Тебе сколько ложек сахара класть?       — Три, — ответила Вилка.       Она уткнулась лицом в ладони, зажмуривая глаза. Спать хотелось неимоверно, но ещё больше хотелось побыть с Лерой, рассказать ей всё и только потом завалиться в спячку, из которой выйти, желательно, лет через тридцать.       Совсем рядом раздался стук об стол, и Виолетта подняла глаза. Большая пузатая кружка с надписью «Пейте чай, употребляйте конфеты» испускала пар. От неё тянуло чёрным чаем с какими-то добавками.       — Сахар сама размешаешь, а я пока уложу Арсюшу, — сказала Лера, уходя, кинув сочувствующий взгляд на подругу.       Виолетта сбивчиво пробормотала благодарности, которые Лера, наверное, даже не услышала, пока прикрывала дверь. Уверенные шаги, щелчок выключателя, и брат с сестрой ушли куда-то вглубь квартиры. Виолетта вновь осталась одна.       Тишина, от которой так хотелось сбежать, вновь настигла, опутывая липкой паутиной. Виолетта шумно выдохнула и сделала глоток. Как она и думала, чай с добавками. Апельсин, кажется, или мандарин, Виолетта в них не разбиралась. Интересно, необычно, пить можно и даже с удовольствием.       Но вкусным чаем терзающее чувство из груди не вытравить. Вот она одна на чужой кухне за чужим столом сидит. В некоторых местах обои на стене оторваны или разукрашены цветными карандашами, на столе вскипевший чайник, рядом — заварка. Тихонько дребезжащий холодильник и плотно закрытые шкафы, небольшой стол и три стула — вот и весь интерьер. Было как-то депрессивно, тоску нагоняло.       Виолетте грустить сейчас не хотелось, поэтому резкое желание тут же покинуть комнату острым лезвием впилось в грудь, но девушка удержала себя, покорно дожидаясь Леру. Если подруга сказала, что придёт — так оно и будет, слов на ветер она не бросает.       А ещё правильная она, компанейская. Людей вокруг себя собирает, сплачивает их. Помогает всем, идёт до конца, верит, что только трудом и упорством сможет достичь в этой жизни чего-то.       Наверное, этим она Виолетте и понравилась.       Лера перевелась в одиннадцатый «В» только в этом году, мигом заслужив уважение от коллектива. Как-то быстро она влилась в тройку лучших друзей: Виолетты, Рони и Амины — резко становясь на место лидера.       Виолетта, глядя на неё с последней парты, вздрагивала каждый раз, когда девушку вызывали к доске. Рони вечно шутила, что у Вилки в глазах сердечки пляшут, за что неоднократно получала подзатыльники от подруги, а потом слишком быстро это перестало быть шуткой.       Лера, не признавая общение смс-сками, часто звонила Вилке, а у той всякий раз внутри всё переворачивалось, когда на битом экране высвечивалось родное «Лерочка». А после каждого такого непринуждённого диалога Рони в личку сыпалась куча сообщений от Вилки с рассказом очередного звонка.       — Если я понаблюдаю за ней и скажу, какова вероятность, что ты ей нравишься, тебе будет легче достать язык из жопы и сказать ей о своих чувствах? — спросила как-то раз Рони, не выдержав очередного влюблённого взгляда подруги.       Непонятным для себя образом Виолетта согласилась и тут же пожалела об этом. Рони по секрету рассказала всё Амине, а та, прославленная среди параллели главной свахой, решительно настроилась свести этих двоих вместе.       Из Рони и Амины получилась бы отличная пара детективов, если бы они ещё так сильно не палились. Рони всё время пристально следила за Лерой — чтобы не вызывать подозрений, ей только бинокля не хватало! — а Амина каждый раз находила предлог уйти пораньше, обязательно прихватив с собой Рони, оставляя парочку наедине.       Лера вела себя так, будто не замечает странного поведения подруг, а вот Вилка краснела как рак, каждый раз желая провалиться под землю. «Не дай бог, Лерка подумает, что это я всё затеяла!» — мысленно молилась девушка, скрещивая пальцы за спиной.       Вилка отхлебнула чай. От кружки исходил пар. Он медленно поднимался к потолку, растворяясь в воздухе. Девушка заворожённо наблюдала, пока руки покоились на столе, а голова — на них. Веки тяжёлые медленно закрывались.       Да, за сегодняшний день Виолетта устала. Устала настолько, что готова была отключиться прямо за обеденным столом, скрючившись в три погибели. Недосып, конфликты с учителями и куча уроков выматывали, но окончательно добила ссора с матерью. Сколько бранных слов было сказано от каждой. В голове до сих пор отчётливо слышались истерические крики, разносившиеся по этажу, топот кроссовок по лестнице и жгучие слёзы, тонким дорожками текущие по щекам. Помнила, как выбежала на улицу, падая лицом в снег, и долго плакала, не останавливаясь. В тот момент хотелось одного — умереть. Грудь разрывало на мелкие кусочки, а глаза болезненно опухли. Виолетта так и думала, что просто сдохнет в том сугробе на морозе, получив переохлаждение. Пальцы окоченели, ног девушка не чувствовала, и только изо рта клубами шёл пар.       Припоминая дорогу, Виолетта добиралась до дома Леры. Она молилась, чтобы подруга пустила её к себе, иначе деваться было просто некуда. Рони слегла в больницу с переломом ноги, Амина уехала на каникулы к бабушке в Дагестан, а больше родных у Виолетты и не было.       На кухне скрипнула дверь, и Лера тихими шагами подошла к столу.       — Не разбудила? — спросила она, опуская на свободный стул.       — Не-не, всё в порядке! — заверила её Виолетта, поднимая голову.       Лера кивнула. С её приходом кухня наполнилась необъяснимым домашнем теплом. Батареи топили нещадно, так, что пот на лбу выступал, но только появление Леры заставило Виолетту скинуть озноб с плеч. Её сердце медленно плавилось, как сливочное масло в микроволновке, а взгляд переставал фокусироваться, смешивая все объекты в одну неясную картинку.       — Как чай? — спросила Лера, приводя Виолетту в чувства. Та сделала большой глоток, сопровождаемый характерным звуком. — Не слишком сладкий?       — Не, он отличный, — сказала Виолетта, ставя кружку. Она облизнулась, отводя взгляд в сторону. Чуть помолчав, она скомкано пробормотала: — Спасибо, кстати. За чай и за то, что пустила.       — Да ладно, забей. Разве я могла поступить иначе?       Виолетта усмехнулась, обхватывая горячую кружку руками. Тонкие пальцы обожгло приятным теплом, чуть бодря голову, наводя лёгкий порядок в черепной коробке.       — Что, кстати, случилось? — поинтересовалась Лера, заключая руки в замок.       Волнения у неё не было, по крайней мере, внешне она этого не показала, но Виолетта догадывалась, какой ураган происходил внутри, когда она увидела зарёванную, замёрзшую подругу на пороге ночью.       Нагружать и переваливать свои проблемы не хотелось, особенно на Леру. Ей говна и без Вилки хватает, а тут она ещё ныть посреди ночи будет, когда Лера должна дрыхнуть и видеться десятый сон о лучшей жизни.       — Да так, с мамкой проблемы, — туманно ответила она, отмахиваясь.       — Расскажешь?       Виолетта вздохнула, помешивая уже давно растворившийся сахар в кружке. Теперь тишина казалась не наказанием, а спасением от неприятного разговора, но продолжаться вечно это не могло. Конечно же Лера хотела услышать объяснения, почему ей пришлось приютить подругу у себя, но говорить об этом сейчас было сложно.       — Блять! — Вилка несильно стукнула кулаками по столу, через силу выдыхая. — Можно закурить?       Лера кивнула, встала, ушла куда-то, а затем вернулась с двумя куртками.       — На балконе покуришь, — пояснила она, передавая одежду Виолетте. — Не хочу, чтобы Арсений дышал этим.       Лера открыла дверь, и девушки вышли на балкон. Там не было даже стёкол, только кирпич, доходивший до бёдер, и чугунные перила служили мнимой защитой.       Холодный ветер тут же ударил в лицо, прочищая голову. С высоты десятого этажа открывался не самый живописный вид, но Виолетте он до головокружения нравился. Припорошенные снегом убогие панельки, ряд голых деревьев, опустевшие дороги с мигающими светофорами, большие сугробы и снеговик, гордым стражем стоящий посреди детской площадки.       Вилка достала стик, делая первую затяжку. Приятный вкус шоколада остался на губах, пока никотин опускался в лёгкие, оседая. Девушка выдохнула дым, а вместе с ним и свои переживания насчёт недавней ссоры. Стало даже как-то легко, будто всё это время стены квартиры душили, не давая здраво мыслить. Ветер быстро унёс всё ненужное куда-то далеко, оставляя девушек наедине.       — Так что произошло? — Лера, никогда не отличавшаяся терпением, решила перейти сразу к сути.       Виолетта расслабленно стояла с сигаретой в руке и меланхолично смотрела вдаль, будто была не здесь. Лёгенькая куртка никак не защищала от продувающего ветра и редких снежинок, опускающихся на лицо. Щёки стало неприятно покалывать от мороза, но девушка не обратила это внимания, снова затягиваясь.       — Ну, в общем, я хуёвая дочь, — просто сказала Вилка, выпуская пар. — Типо, учусь плохо, с учителями срусь и маме не помогаю.       Лера кивнула, терпеливо ожидая продолжения, но Виолетта не торопилась, будто специально вновь вдохнула дым и так же медленно выдохнула его в сторону. На лице проступал заметный румянец, а стик подрагивал в замёрзших пальцах, но Виолетта на это не обращала внимания, тяжело вздыхая. Она замкнулась, отстранённо смотрела куда-то и копалась в своей голове, в очередной раз ища проблему отношений с матерью в себе.       — И из-за этого ты в такую темень решила ко мне припереться? — спросила Лера, нарушая тишину.       — Да, — пожала плечами Вилка. — Ну, точнее там было ещё кое-что, — тут же добавила она, бросая короткий взгляд на Леру.       Та стояла, к кирпичной стене прислонившись, в большой тёплой куртке, руки в карманах грелись, а из-под шапки короткие дреды торчали. Она смотрела внимательно, сведя брови к переносице, и под таким взглядом просто умереть хотелось, ведь сил держать правду в себе не было.       — Она узнала обо мне, — буркнула Вилка, складывая руки на груди. — В смысле, о моих симпатиях. Что девочки нравятся, короче.       Признаваться в таких вещах девушка не привыкла, поэтому сейчас в глаза старательно не смотрела, ища поддержку у ледяного кирпича. В голове, как и на улице, ветер, бесцельно гуляющий.       Страшно было сказать Лере об ориентации, ещё страшнее — увидеть реакцию. Знали о таком только Рони с Аминой да и бывшая Мишель. Виолетта всё чаще сравнивала своё состояние тогда и сейчас, находя так много сходств. Сначала шла бездумная влюблённость, когда в голову ничего не лезло, кроме ласкового имени, затем эйфория, когда запыхавшаяся и торопившаяся домой Мишель на прощание Вилку в губы чмокнула, а затем признание смущённое в телеграмме отправила. Пять месяцев счастливой жизни, когда девчонки подолгу после школы гуляли, согреваясь большой чашкой кофе на двоих. После месяц непрерывных конфликтов и горьких слёз в подушку по ночам, и девочки решили расстаться, всё ещё храня любовь глубоко в кармашках. На переменах они друг друга игнорировали, а на уроках старались взглядом не пересекаться, и как же здорово тогда помогали подруги, что всячески отвлекали Вилку от лишних переживаний. И вот, заново научившись дышать полной грудью, Виолетта встретила Леру, и всё пошло под откос.       — Твоя мама против? — наконец спросила подруга, вырывая Виолетту из пучины воспоминаний.       — Ага, — она невесело усмехнулась, припадая губами к стику, ища утешение в жгучем табаке.       Лёгкие наполнились никотином, и девушка выдохнула кольцо дыма, заворожённо наблюдая, как оно растворяется в ночной темноте.       — Можешь пока пожить у меня, — легко предложила Лера.       — Правда? — тут же оживилась Вилка, с благодарностью смотря на подругу. — А твоя мама, она не будет против? — девушка вдруг растерянно огляделась. — А, кстати, где она?       — В запое, — мрачно ответила Лера, поглубже засовывая руки в карманы. — Пойдём в дом, а то совсем окоченеешь.       Девушки зашли в помещение, оставляя позади мороз и стряхивая с себя налетевшие снежинки. После разговора с Лерой стало легче, будто там, на улице, вместе с завывающим ветром остались и проблемы. Обшарпанная старая кухня теперь заиграла новыми красками. Здесь было тепло, по-домашнему уютно и хорошо, будто бы вот оно, место Виолетты — тихая квартира, маленький стол, и рядом Лера, и больше ничего не надо было.       — Не замёрзла, ещё чай не нужен? — поинтересовалась Лера, откладывая куртку в сторону.       — Не-а, всё нормально, — отозвалась Виолетта, садясь на стул.       Лера отошла, открыла верхний ящик и достала открытую упаковку баранок.       — Чем богаты, тем и рады, — сказала она, ставя еду перед Виолеттой. — Угощайся!       Вилка взяла баранку, откусывая. В комнате воцарилась тишина.       Всё казалось каким-то странным, сюрреалистичным. Не может же Виолетта просто сидеть на кухне той, что из головы сутками не вылезает, не может так нагло пользоваться её гостеприимством. В мозгу царил бардак, и хаотично разбросанные слова никак не хотели складываться в связную мысль.       Виолетту очень запутало то, что Лера никак не отреагировала на её слова об ориентации. С одной стороны, можно выдохнуть с облегчением, ведь подруге, кажется, всё равно на это, и общение их на этом не прекратиться. С другой стороны, тогда был прекрасный момент Лере признаться в том, что саму её привлекают девушки, но раз этого она не сделала, вероятно, Виолетте не стоило давать зачерствевшим бабочкам отрастить новые крылья. Но Лере хотелось доверять, и рассказать о симпатии тоже хотелось, но Виолетта понимала: признаться сейчас равнялось суициду. Как бы подруга не относилась к ней, от шока она могла выгнать Вилку, оставив её ночевать либо в прокуренных холодных подъездах, либо сидеть в мусарне, со страхом ожидая маму. Нет, такого она точно не могла допустить, а потому решила держать рот на замке, чтобы не взболтнуть лишнего.       Но других тем будто больше и не существовало. В тесной кухоньке под светом старой лампы ничего кроме девушек не было.       Внезапно Виолетта почувствовала жар чужий ладоней на своих и инстинктивно подняла голову. Лера нахмурилась, недовольно смотря на их руки, а затем взглянула на лицо. Вилкин беспокойный взгляд метался по углам, она дышала неровно, и щёки, кажется, слегка покраснели. Виолетта хотела придвинуться, поцеловать, но не решалась, лишь преданно ожидая дальнейшего.       — У тебя руки холодные, — только и сказала Лера, отходя к кухонным шкафчикам.       — Чего? — не поняла Вилка, хлопая глазами и растерянно наблюдая за тем, как Лера, склонившись, что-то искала, шурша пакетами.       — Я говорю, что у тебя руки холодные, — повторила Лера чётче. — Потому что одета легко, уже не май месяц!       — Звучишь, как моя мама, — буркнула Вилка и, скрещивая руки на груди, отвернулась. И чего это вдруг Леру стало волновать, как там подруга одевается?       Стул противно скрипнул, оповещая о том, что Лера вернулась. Она опустила на стол что-то, не издавая при этом ни звука.       — На вот, примерь! — сказала она.       Вилка повернулась. Перед ней лежали две больших шерстяных варежки с красными сердечками посередине. Девушка осторожно взяла их и натянула, пальцами ощущая тепло и мягкие нитки. От них веяло корицей и бергамотом. Пряный аромат расползся по комнате, тёплым шарфом согревая девушек, расслабляя и успокаивая.       Виолетта отставила руки, любуясь. Варежки получились чуть больше, чем надо, зато не сковывали движения.       — Сама связала, — похвасталась Лера, губы облизывая. — Не знала, какой у тебя размер руки, поэтому по себе мерила, нормально?       — Да. То есть… спасибо, это потрясающе! — неловко пробормотала Виолетта, отчаянно краснея.       — Носи на здоровье, главное не мёрзни, — Лера тепло улыбнулась, и уши её, кажется, совсем немного заалели. Она тут же спрятала глупую улыбку, придавая лицу прежней собранности.       Виолетта любовно разглядывала подарок, широко улыбаясь. Радость переполняла и чуть ли не из ушей лилась, а ураган благодарности внутри разрывал, грозясь вырваться наружу. Леру хотелось обнять, крепко сжать, да так, чтобы ещё отпустить просила, и расцеловать в обе щеки, пытаясь хоть как-то передать то, насколько Вилке сейчас было хорошо.       Она хотела отдать Лере столько же, сколько она испытывала сейчас и, подняв глаза от подарка, у неё дыхание спёрло.       Виолетта читала где-то, что никотин подавляет инстинкт самосохранения. Возможно, именно это двигало ей, в тот момент, когда она, видя светящееся лицо Леры, прикрыла глаза, врезаясь губами в губы напротив.       Она грубо сминала их, дрожащими руками за Лерину футболку цеплялась. Виолетта волновалась, трепетала, а бабочки роем взлетели в животе, но она упорно продолжала целовать.       Лера не двигалась. Она будто оцепенела, не шевелилась и, кажется, даже не дышала. А Виолетта не останавливалась, даже когда по щеке потекла горяча слеза. Девушка дёрнулась назад с полными животного страха глазами. «Ты всё испортила!» — крутилось в голове. До боли сжимая кулаки, так что следы от ногтей остались, она рывком встала со стула, порываясь уйти. Сильная рука перехватила её, останавливая.       — Прости, — надтреснутым голосом сказала Виолетта, мокрыми от слёз глазами смотря на девушку. — Я очень виновата!       — Успокойся, — холодно сказала Лера. Виолетта опешила. Если бы не дрожащие руки, схватившие её, как спасательный круг, и мечущийся по всему лицу взгляд, можно было подумать, что Лере и вправду всё равно.       Виолетта покорно села, сцепив руки в замок. Лера так и не отпустила её, только хватку усилила, будто потерять боялась. Виолетта ждала. Она ждала, когда на неё начнут кричать, обзывать сумасшедшей, когда вышвырнут из квартиры, не дав даже одеться. И Вилка не будет злиться. Просто не сможет, ведь это она во всём виновата. И мать её права была, когда из дома гнала, и Лера права будет, ведь Вилка всё испортила. Опять.       — И как давно это? — наконец спросила Лера, смотря своими серьёзными ястребиными глазами прямо в душу.       — Ты о чём?       — Об этом, — девушка развела руками, будто это что-то объясняло. — Или это было импульсивным действием? Просто захотелось, да?       — Что? Нет!       Единственное, чего сейчас хотелось — сахаром рассыпаться и под паркетом затеряться, лишь бы не сидеть, мучительно ожидая скорой смерти драгоценной дружбы.       — Значит, я тебе нравлюсь? — спокойнее уточнила Лера.       — Ну, типо, да, — Виолетта закусила губу, неловко смотря на подругу.       Та сидела будто на иголках, напуганная признанием. Она отдёрнула руки, начиная нервно тереть переносицу.       — То есть это трезвое решение? Ты не пила?       — Да нет же, боже!       — И ты не влюбилась за пару дней?       — Нет, ты мне нравишься уже давно. Месяца полтора точно.       Лера цокнула языком, тяжело вздыхая. Она упала лицом в ладони, мотая головой.       — Лер, давай я уйду, — предложила Виолетта, осторожно касаясь плеча подруги. — Если тебе это так не нравиться…       — Да ты, блять, не понимаешь! — вскричала Лера, и Вилка отшатнулась, на стуле качнувшись. — Прости, прости, блять, я не хотела так пугать! — она тут же схватила Виолетту за руку, не позволяя убежать. — Ты мне тоже нравишься, очень нравишься! Просто это не так просто!       Лера устало вздохнула, бессильно возводя глаза к небу. Сейчас она казалась такой беззащитной, ранимой. Наверное, ещё чуть-чуть и она бы расплакалась, но девушка с силой закрыла глаза, мысленно досчитала до десяти, приходя в себя.       — У нас у обеих проблемы, — продолжила она тихим голосом. — Куча проблем, и именно из-за этого мы могли выбрать друг друга.       — У нас полшколы таких травмированных, — Виолетта неопределённо махнула рукой, чувствуя, как в груди разжигается что-то, будто чайник на раскалённой плите. Тело начало потряхивать, а ноздри — раздуваться. Поведение Леры бесило до крайности, и Виолетта из последних сил держалась, чтобы не высказать ей всё, что она думает. — И что-то ни кого из них ты не захотела пускать к себе!       — А если это просто адреналин? Или попытка получить любовь, которой нет от родителей?       — Ты меня в моих чувствах разубедить пытаешься?       Виолетта схватила Леру за плечо, заставляя в глаза посмотреть. У обеих нервы сдавали и руки тряслись мелкой дрожью, друг другая сжимая. Обеим хотелось наконец разобраться во всём, но вопросы, кажется, только прибавлялись, а к сути обе боялись подойти, осторожно расхаживая рядом.       Лера сдалась первая:       — Ви, это… я не знаю… — она путалась в словах, спотыкалась и замолкала, выстраивая мысли в строгий ряд. — Я очень люблю тебя, правда, но мне так страшно ошибиться, — наконец выдала она, тяжело вздыхая.       — И поэтому не станешь ничего делать? Будешь просто стоять в стороне, когда можешь… — Виолетта запнулась, подбирая нужны слова: — обрести любовь?       — Я просто не хочу разгребать все эти проблемы! — крикнула Лера, но тут же умолкла, вспоминая, что в соседней комнате мирно спал брат. Она перешла на шёпот: — Послушай, Ви. Я просто устала от всего того, что у меня уже есть. Я очень тебя люблю, но жить ещё и твоими проблемами я просто не смогу.       Виолетта замерла, брови нахмурив и глаза прищурив, с недоверием смотря на Леру. Жить её проблемами? Зачем?       Виолетта потянулась к чужой щеке, мягко оглаживая большим пальцем. Лера порывисто выдохнула, но не отстранилась, оставляя держать напряжённую спину прямо.       — А с чего ты решила, что будешь жить моими проблемами? — тихо спросила Виолетта, робко касаясь руками чужого лица. — Я хочу быть с тобой не потому, что мне нужна помощь, а потому что испытываю к тебе очень сильные чувства. И все проблемы будем решать вместе, потому что любим друг друга.       Что испытывала Лера сказать было сложно. На лице — смятение, смущение и удивление в одном флаконе, а в душе, наверное, ещё запутанней.       Виолетта так привыкла видеть в Лере лидера, человека, что вместо матери воспитывает брата, что всегда заботиться обо всех. Сейчас же перед ней сидела маленькая девочка, что так отчаянно любви хотела, но довериться боялась, ожидая ещё большего груза проблем.       — Иди сюда, — с мерзким скрипом Виолетта подвинула стул ближе, сгребая Леру в объятия. Она прижала подругу к себе, уткнувшись носом в шею. Лера схватилась за неё крепко, беспорядочно водя грубыми руками по спине, опору находя.       Виолетта отстранилась, беря в руки лицо девушки. Лера смотрела преданно, больше не боялась, а терпеливо ждала. Её сбившееся дыхание Виолетта чувствовала на своих губах, которые инстинктивно облизнула.       — Я люблю тебя, — прошептала она перед тем, как вперёд подалась.       Виолетта едва-едва касалась, не позволяя себе большего, не смея давить на Леру. Нежно пальцы в волосы запустила и гладила всё, до чего руки дотягивались. А Лера будто приросла, прижавшись всем телом и не отпуская. Она неумело отвечала, дышала тяжело, и через тонкую футболку Виолетта слышала её сердце, бешено стучавшее.       В голове не было фейерверков, радостных ликований и мыслей о том, что будет, когда поцелуй закончиться. Были только они: Виолетта, Лера и маленькая кухонька, скрывающая их от посторонних глаз.