Свет и тени

      Под расплывчатым, как солнечный свет под водой, светом золотой и огненной елки, я вижу ясно — так ясно, как мог бы видеть только объектив камеры. Я вижу, что есть ещё в мире добро, пусть и маленькое, пусть и разрозненное. Там, где спят мои коты: одна в кресле, другой на спинке дивана, третья в постели сводной сестры; там, где спят мой престарелый пес, который, как верит мама, проживет до почетнейших двадцати лет, и в расцвете своих сил пес неизвестной породы. Я вижу там, где пока не пляшет в камине пламя, и там, за окном, где посинел снег, накрытый тонким слоем ночной тьмы. Я вижу… есть добро.       Оно в нас, оно в вещах и в том, как они сделаны — и как, в сущности, сделаны мы. Как я хожу тихонько по лестнице и сдерживаю кашель, стараясь не разбудить маму. Как тысячи сочувствующих людей тщетно, но рьяно, защищают других людей. Как мы пытаемся не потерять себя. Как люди любят друг друга и прощают. Как красиво и тихо горит эта ёлка. Её лапы скрыты тьмой, но свет гирлянды вырезает её контуры вместе с игрушками: яблоками, барабанами, шишками, звёздочками. Она красивая. Она — как осколок солнца в ночи после Времени. И все то, что было описано ранее — контуры этой елки.       И в ней, и в людях — в нас, во мне и вас, — и в моих животных — есть добро и любовь. Я верю в это, потому что, о господи, я не могу не верить. Потому что я боюсь темноты за моей спиной и боюсь смерти, что придут после осознания своей старости. Я боюсь звука тишины, в которой, кажется, что-то шумит, наверное, ветер за окном. Я боюсь, что завтра случится пожар, сегодня полыхающий в разных частях мира, настигнет и мой дом, и придется бежать. Кинуть любимые книги, любимых питомцев и упорхнуть в неизвестном направлении. Поэтому я верю в добро и так страстно желаю, чтобы в моей душе поселился Новый Год. Чтобы эта маленькая магия, маленький, как огонек «люмоса» на волшебной палочке Гарри Поттера и синяя искра в груди Василисы Огневой, кусочек любви — избавил от источников страха.       Свет от елки повсюду в этих граненых, полупрозрачных тенях. Я так и не решил, что дарить. Маме, сестре, отчиму, сводной сестре, а ещё всем родственникам по маминой и папиной линии. Я не знаю, что дарить, и у меня чувство, что, если я не решу, на меня свалится метеорит. Я не знаю даже, что сам-то хочу в подарок. Наверное, чтобы в дверь неожиданно постучала запыхавшаяся, но чертовски довольная проделанным фокусом возлюбленная. Или чтобы в окно ко мне ввалились книжные герои, мои верные друзья. Или чтобы из трубы выпала моя настоящая подруга, и мы обнялись так крепко, как я всегда мечтал с ней обниматься.       Чего может желать человек, потерявший себя в этом году? Вот проблема. Этот год забрал у него самое главное. Его главное оружие — перышко, что может стать мечом. Способность мечтать, фантазировать. Он может придумать невероятный сюжет, в котором столкнутся в поединке со злом герои, ранее друг о друге ничего не знавшие, может придумать неожиданный финт ушами, или поражающую размахом волшебную сцену. Но он не может придумать, а чего бы он хотел видеть под своей ёлкой. Не людей, вещи. Будто вещи совсем перестали интересовать.       Зато люди ещё есть добрые. Да, есть. Я добрый, хотя чаще склоняюсь к мнению, что из меня бы, по-хорошему, вытрясти всю грязь розгами и распятием. Чтобы перестал говорить ужасные вещи родным, игнорировать подругу и жестоко обходиться с героями своих историй. Чтобы я был бел и чист, как пух одуванчиков. Но это невозможно, как невозможно поймать в рыболовную сеть звездное небо, отраженное в море. Там, где есть белое, всегда найдется черное, и там, где мгла — обязательно зажжется гирлянда. Это нормально. Важно лишь то, какому своему началу ты отдаешь больше симпатий.       И я буду бороться, честно. Бороться, жить, наслаждаться, любить, покуда могу, покуда я знаю, что жив, что живы мои любимые. И я обещаю радоваться на Новый Год. Ведь это Новый Год. Это праздник теплой зимы и перекрикивающего вой бурана смеха. Это поцелуи, что сильнее удара тараном, и взгляды, искрящиеся как бенгальские огни. Этой рев фейерверков, красных и синих, желтых и зелёных брызг на черном фоне, и звон бокалов, в которых шипит шампанское. Это я и ты. Это они — семьи, пары, друзья, люди с животными, одинокие люди и те, кто в этот Новый Год обретёт надежду или забудет о горе.       Простите, если я жесток, если о чем-то умолчал. Можете стрелять в меня из ружей, стрелять острым словом. Возможно, я заслужил.       Но я думаю о том, что скоро Новый Год, что есть ещё добрые люди, которые, быть может, прошли мимо вас, которых вы знаете или никогда в своей жизни не увидите, о которых могут говорить, о которых вы слышали или не слышали. И думаю ещё о том, как я стал редко признаваться людям в любви, искренней такой и чистой любви, когда слово «люблю» рвётся с языка, а не слетает вяло после толчка в спину, как бы для предания сказанному веса.       Я взобрался по лестнице в свою комнату и уставился в потолок, закрытый тьмой. Засыпаю. Дописываю последние строки. Я люблю вас, и я верю, что есть ещё в мире добро: мы можем все изменить, если захотим, изменить, изменившись сами. Но сейчас лишь хочу сказать:       Спи спокойно, дражайшая подруга, и пусть ветер шепчет тебе песни об искусстве и целительстве. Спи, спи, рисуя мысленно узоры на окне и осматривая больное тело. Спи, ведь ещё не нарисованные создания ждут тебя, и уже существующие тебя зовут, чтобы ты с материнской заботой залатала нанесенные мною увечья.       Спи спокойно, любовь моя, и пусть эта зима дарить тебе сказочные сны. Спи, улыбаясь каким-то своим образам, рождённым проскочившей однажды мыслью, и проснись бодрой, полной сил и счастливой. Спи, чтобы снились тебе твои маг, принц и вор; твои титаны; твои любимые герои — жуки из древнего города и девочка, что ступила за порог дома совы.       Я буду хранить ваши сны.